Симпатия по сценарию

По мере развития сюжета сериала, Дженсен под конец потерял всю суть. Снимать каждый день отрывки то от начала сезона, переходя в середину и снова возвращаться назад казалось очень неудобным. На работу своих героев даже не хотелось смотреть: наворотили много лишних моментов, которые все равно придется вырезать. А от планов на сегодняшний день… вообще жить не хотелось. Сегодня весь каст переезжал на новое место: какой-то ангар с ржавыми трубами, аркообразной крышей, где водилось просто немереное количество длиннохвостых грызунов. - Мне здесь не нравится, - Дженсен прошел вдоль стены, поднимая голову, чтобы разглядеть, что находится сверху: что-то наподобие вентилятора, который наводил дикий ужас. Любой, кто бы сюда не зашел, наверняка бы, испугался этого холодного скрежета. – Что мы здесь снимаем? - Сцену пыток Аластара. Хейердал скоро подъедет, - сказал кто-то из съемочной группы. – Осваиваетесь. Джаред и Дженсен обошли весь ангар, обращая внимание на все огромные цепи, установки и липкую сырость. Падалеки не участвовал в этой сцене, но ему безумно захотелось увидеть все извращенные пытки, которые представилось совершить Дину. А для Дженсена, пожалуй, самый напряженный момент за все время съемок: общаться с актером, который имеет довольно-таки приличный опыт, который может перевоплощаться из одного персонажа в другого, чему стоило поучиться Дженсену. Он боялся быть актером одной роли, но, увы, это уже прижилось. Дин Винчестер был как альтер-эго Дженсена, как второе тело, второй характер, вторая вселенная. А еще труднее становилось от того, что в этой сцене огромную роль играет Коллинз. Почему, если эта репетиция важна для Эклза, постоянно появляется Миша? Дженс уже ничему не удивлялся, объясняя это выходками сценаристов. В этом отрывке Кастиэль всячески поддерживает Дина, дает наставления, успокаивает, этакая “нянечка”. Дженсен передернулся от этого слова, всплывшего в сознании. Слишком пошло для данного случая. Дверь в ангар скрипнула. В щелке показался нос Миши. В последнее время Дженсен вообще не разговаривал с Коллинзом – повода не было. Не ставили серьезные сцены, требующие огромной концентрации внимания или выплеска эмоций, или слез. Миша холодным взглядом окинул Дженсена, после переведя взор на Джареда. Эклз не делился с Джаредом на счет конфликтов с Коллинзом. За малый промежуток общения Миша сделал немало усилий, чтобы начать разговор с Дженсеном. Но тот лишь игнорировал все намеки на разговоры. Не его это дело – языком трепать. И стычки вообще не одобрялись – мешали рабочему процессу. - Ты получил мое сообщение? – Миша стоял позади, внезапно задав вопрос. Дженсен достал телефон. И в правду, на экране мелькал квадратик присланного сообщения с неизвестного номера. - У меня нет этого номера, - Дженсен нахмурил брови, неодобрительно глянув на Коллинза. - Неудивительно, ты удалил его еще месяц назад, - голос этого человека звучал очень ревниво и в то же время равнодушно, словно это ничего не значащий факт и одновременно от этого зависит будущее всей вселенной. Дженсен еще с минуту соображал и думал, что ответить. Все варианты звучали неправдоподобно. Нечаянно удалил? Миша не дурак - поймет. Нарочно? Это и так понятно. - Прочитай вслух, - Миша все также стоял сзади, задрав высоко подбородок, показывая свое недовольство. Он был зол. Это было заметно по сильно сжатым губам, манере разговора. Дженсен хмыкнул, открывая сообщение. - “Мы должны сегодня работать вместе. Если ты читал реплики, то должен был понять, что предстоит запихнуть свою гордость в задницу и попытаться поговорить со мной. Лично я этого не требую, мы и так месяц находимся на расстоянии, но я забочусь о том, чтобы ты меня не боялся и относился ко мне как к обычному человеку. Предполагаю, что ты либо не прочитаешь это сообщение, либо прочитаешь, но не поймешь от кого. Скорее, первое”, - Эклз быстро проглядел текст глазами. - Согласен, - Дженсен повернулся к Мише, разглядывая красную клетчатую рубашку Миши, которая ужасно резала глаза и мельком замечая на нем темные очки, которые были вовсе не уместны в пасмурную погоду. А Джаред внезапно почувствовал себя лишним, поэтому решил удалиться, похлопав друга по плечу. *** - Я бы сделал все, что угодно, лишь бы не сталкиваться с этим снова, - голос Миши был глубоким, совершено не похожим на тот, которым он говорил обычно. Миша смотрел на Дженсена тем самым взглядом Кастиэля, от которого по спине пробегали мурашки. Под глазами залегали глубокие синяки, переходившие на переносицу. Было видно, что гримеры неплохо так постарались, чтобы замазать всю эту “красоту”, отливавшую фиолетовым. Похоже, что Миша нарвался на плохую компанию. Не все фанаты полюбили его, поэтому было не проблемой подстеречь актера после съемок и показать свое недовольство. Дженсен догадывался, по какой причине Коллинз мог влезть в драку. Много раз приходили гневные сообщения о том, что роль ангелов разрушила весь сюжет о братьях, охотившихся на нечисть, разрушились те узы, за которые все так отчаянно цеплялись. Появились те персонажи, за которых тоже нужно было переживать, заступаться, а еще… еще целоваться и проявлять чувства. Были также и сторонники "братской любви", которую так старался пропихнуть в сериал Роберт Сингер, как сторонник уж очень крепких чувств между родственными душами. Его явно раздражал тот факт, что все-таки решили прикрыть лавочку с Дином и Сэмом и воплотить в жизнь Дина и Каса. Дженсен в который раз старался не думать об этом, но недавно отснятая сцена с медленным поцелуем не давала покоя. Самое странное, что Эклзу это понравилось, но он все также продолжал тихо ненавидеть надоедливого весельчака. Это увидят фанаты по всей планете, не считая Антарктиды. Миша подошел к Дженсену, кладя руку на плечо – такой привычный жест, такая привычная тяжесть на правом плече, где, по идее, должен был быть отпечаток руки ангела, тесно связывающий его с человеком. Этот жест придумал сам Миша. Он думал, что это казалось символичным и только укрепляло чувства. Хотя на самом деле этого отпечатка уже не было. Сценаристы даже забыли о нем, сразу же после первой серии четвертого сезона, но Миша и Кастиэль помнили, чем всегда и пользовались, как повод прикоснуться. - Тебе не понравится тот, кто выйдет оттуда. Это буду не я, - Дженсен подошел к двери, разделяющую ангар и то помещение, в котором они находились, сбрасывая руку Миши и глядя сквозь мутное стекло. - Я помогу тебе, - Миша подошел к Дженсену. – Я сделаю все, чтобы восстановить тебя. Ты не сломаешься. Эклз посмотрел через отражение стекла на Мишу. Все эти реплики превращались во что-то личное, словно Миша говорил это не Дину, а Дженсену. Словно все проблемы сериала перекладывались на плечи самого актера. Словно проблема Люцифера и Лилит были реальными, а не выдумками сценаристов, и это предстояло разрешить не Дину, а самому Дженсену. И одновременно, это решало неурядицы с Мишей. Здесь, на площадке, он не злорадствовал и не приставал, делал свое дело, знал, что нужно делать, сейчас он успокаивал, действительно успокаивал, глядя таким обнадеживающим взглядом и говоря, что все будет хорошо. Наверняка, эту сцену фанаты их пары воспримут как нечто должное, что должно было произойти, рано или поздно, между Дином и Касом, но не между Дженсеном и Мишей. - Я желаю удачи, - Миша отдалился от Дженсена, задевая ладонью Дженса, задевая место чуть ниже пояса джинс. Место, до которого просто непринято касаться. Это может быть лицо, ключица, плечо, предплечье, локоть, ноги, но эта интимная зона, которая приравнивалась к внутренней стороне бедра. Дженсен невольно дернулся, но натянуто улыбнулся. Этот факт развеселил его, что Миша сделал что-то не по сценарию, отчего Эклз почувствовал еле ощутимую дрожь, которая при любых обстоятельствах отразится в кадре. Надо было видеть это лицо: легкий румянец тронул скулы, и Дженсен поскорее принял решение уйти из кадра, оставив Мишу одного, один на один со своими мыслями и осмыслением поступков. Медленно, но верно Миша выполнял свое обещание завоевать Эклза. Если не словами, то действиями. Всегда когда-то надо начинать. И не всегда что-то можно доказать, говоря о высоких чувствах. Гораздо больше можно передать что-то с помощью легкого касания или ненавязчивого оглядывания собеседника. Поэтому Кастиэль общался через касания. И Дин это понимал, так же как это понимал и Миша, и Дженсен. - Я верю в тебя, - еле проговорил Миша, чуть ли не шепотом, но Эклзу этого хватило, чтобы взбодриться и перейти к эпизоду с Аластаром. После этой немой сцены вся съемочная группа еще неделю ходила в немом восторге.