Время разрушать и время строить

Нерей, их с Ньютом брат, умер в том ноябре, и спустя девять месяцев мир разродился войной. Будто распрямилась натянутая пружина, срывая крышку давно сломанного механизма, обнажая его внутренности. Для Тесея чёрная полоса началась в день смерти Нерея, и на душе было столько тяжести, что одной больше, одной меньше… Война была призрачна и невнятна, маячила со вторых-третьих страниц «Пророка», уступая передовицу чемпионату по квиддичу, а Нерей — вот он, ещё жив в воспоминаниях, и Тесей порой забывался, думал: надо ему написать. Только писать было уже некому. Ньют однажды признался, что борется с теми же мыслями, но больше ничего не говорил: он стал молчалив после своего исключения, хотя Тесей его не винил, да и никто не винил, потому что всем было не до того. Их семья тоже давно уже сломалась. Тесей встряхнулся, сбрасывая сонное оцепенение, и через силу прислушался к разговору за закрытыми дверями. Ему сказали, что Трэверс был здесь, но тот так и не подал голоса за всё время совещания — странно. Тесей приблизил было ухо, и тут кто-то заговорил громче: — …Они, видите ли, прознали, что тут неподалёку есть типография — наша типография, в которой, между прочим, печатают учебники для Хогвартса! И эти наглые маглы хотят отобрать её для печати своих пропагандистских плакатов! — Это на каком основании? — спросил кто-то недоумевающе. — Закон о защите Королевства, принят буквально на днях, — мрачно ответил третий голос. — Магловский премьер разводит руками, говорит, ничего не может поделать. — У нас есть куда перевести производство? — поинтересовался третий голос, и Тесей узнал министра магии Эвермонда. — Временно, разумеется. — «Пророк» пообещал взять. — Ну, значит, проблема решена, не так ли? — Со всем уважением, министр, вы искренне думаете, что она первая и последняя? — снова раздался мрачный бас. — Ставлю сундук галлеонов — это только начало. Когда разговор заглушили шуршание мантий и шаги, Тесей резво отпрыгнул от двери, пропуская выходящих. Всё сплошь главы отделов и высшие чины: вот мисс Дженкинс, глава отдела транспорта, и её собеседник — помощник министра, Яксли. Следом появился глава отдела Тесея, мистер Уильямс в своём неизменном шарфе, у которого менялась лишь расцветка. Поговаривали, что Уильямса как-то прокляли на вечную простуду. — Подслушивали, Скамандер? Тесей выпрямился в струнку. Трэверс всегда ухитрялся застать его врасплох. — Нет, сэр. Я ждал вас для получения наказания. Тот хмыкнул и, ничего не ответив, развернулся к лифту; Тесею пришлось двинуться следом. Идя в непосредственной близости от начальника, он наблюдал, как Трэверс припадает на ногу, и от этого внутри разгорался стыд. Решётки лифта с лязгом захлопнулись перед самым носом, кабина поехала вверх, поскрипывая. Уровни объявляли теперь по-другому — Тесей пока не привык к этому: вместо скрипучих, обрывистых фраз, начитанных домовиком, в кабине царил прохладный голос модной нынче певицы Флоренс Прист. Редкое нововведение Министерства, которое устроило, кажется, абсолютно всех. На втором уровне Тесей едва не столкнулся нос к носу со своим приятелем Ремом. Тот бросил быстрый взгляд на Трэверса и кивнул Тесею в знак поддержки, прежде чем зайти в лифт. Это было приятно, но Тесей, странное дело, совершенно не чувствовал ни страха, ни тревоги — разве что отстранённое вежливое любопытство. Словно летишь вниз головой к земле на неисправной метле, и палочка выскальзывает из рук. Мама бы сказала, что он слишком много думает о смерти, но Тесей всегда был осмотрителен в своих письмах, выхолащивая их до безликости. Наверное, поэтому он окончательно разлюбил их писать. Трэверс открыл дверь своего кабинета и вошёл первым. Тесей шагнул следом, и дверь тут же захлопнулась за ним, стул с прямой спинкой подскочил, настойчиво пихая под колени. — Я постою, если вы не возражаете, сэр. — Возражаю, Скамандер. — Трэверс тяжело сел, покосившись на прислонённую к стене трость. Даже сейчас он предпочитал обходиться без неё. — Теперь по поводу вашей объяснительной… Тесей опустился на надоедливый стул, и тот сразу же угомонился. — Вы позорите отдел, — начал Трэверс весомо. — В моё время авроров ещё два года после курсов заставляли перебирать бумажки и ходить на побегушках у старших, чтобы они поняли, как тяжело получить первое звание, и ценили впоследствии каждое своё настоящее дело. А вам, я смотрю, наплевать. Сколько вы в отделе? — Пять лет, — ответил Тесей, готовясь к буре, и буря не замедлила себя явить. — Пять лет! И заснули на слежке, словно курсант! Я не представляю, как вы сдали экзамены при такой безалаберности — а ведь были одним из лучших. Решили, значит, что вам всё сойдёт с рук, а, Скамандер? Так вот, если вы успели забыть: отец вам больше не поможет. Его тут нет. Тесей вздрогнул, сжал зубы, понимая, что теряет самообладание. Трэверс с удовольствием наблюдал за ним. — Ещё лет двадцать назад я бы отправил вас на повторную пересдачу и полюбовался бы на ваше унижение, но сейчас другие правила, — сказал он с сожалением. — Однако мне даже не пришлось ничего придумывать, случай сам подкинул подходящее наказание. Он черкнул записку и прицепил её к лапе филина, который тут же вылетел в приоткрывшуюся дверь. Началось молчаливое ожидание, и Тесей, всё ещё горя от злости, ждал, как решится его судьба. Сочувствие к начальнику пропало, но Тесей держал лицо, не позволяя эмоциям отразиться на нём. Наконец в дверь постучали, и вошёл клерк, ведя за собой на поводке шишугу. Тесей уставился на пса, и тот лениво вильнул обоими хвостами, почесал за ухом короткой лапой. Где-то Тесей уже видел эту морду с белым пятном… — Рад, что удалось его пристроить, — сказал клерк с явным облегчением. — А то даже следить за ним некому толком, да и домовики жаловались, что где только не находят... как бы сказать, его… — Спасибо, теперь мы о нём позаботимся, — перебил Трэверс и, как только клерк покинул кабинет, добавил: — Знакомьтесь, Скамандер, его зовут Патрик. Возможно, вы его уже видели. И тут Тесей вспомнил. Это же их ребята подобрали истощённого щенка шишуги пару месяцев назад, и Ньют его выхаживал по своей инициативе, пока Министерство в стремлении присваивать всё, что под руку попадётся, не отдало животное подразделению тварей. Тесей уставился на умную морду, всё ещё не понимая. — Вы будете теперь первым и единственным аврором в… ну, назовём это подразделением следопытов. — Трэверс на глазах онемевшего Тесея открыл папку с его делом, и перо тотчас начало писать. — Патрик теперь ваш официальный напарник. Не представляю, кому в голову пришла эта чушь, но мне не жалко, пусть плодят подразделения и играют в бюрократию. — И что мне… Трэверс откинулся на спинку кресла и, поморщившись, потёр бедро. — Да что хотите, только не мозольте глаза и не мешайте другим работать. Будет вызов для вас — отправитесь вместе с дежурными аврорами… Ах да, вам должны были уже прислать списки нелегальных зелий, изъятых у уличных торговцев — сверьте, рассортируйте по действию, и отчёт мне на стол. Филин шумно залетел в кабинет и сел на свою жёрдочку, но Патрик и ухом не повёл. Тесей взял поводок, всё ещё пытаясь уложить в голове: никаких слежек, никаких задержаний, лишь бумажная работа и двухвостая псина, к которым он теперь накрепко привязан на неопределённый срок. Стоило один раз крупно ошибиться — и всё посыпалось, как карточный домик. — Располагайся, — сказал Тесей, зажигая палочкой свет в своей квартире и снимая с шишуги поводок. — Чувствуй себя как дома. Патрик обнюхал обувь, в беспорядке стоявшую у двери, и потрусил на кухню, определив её местонахождение сверхъестественным собачьим чутьём. Тесей вздохнул и направился туда же. — Чем Ньют тебя кормил? — спросил он, и Патрик обратил к нему непонимающий взгляд. Тесей хмыкнул. — Ладно, что-нибудь придумаем. Тесей и так не был мастером по части готовки, а в последнее время обращал ещё меньше внимания на еду и едва ли чувствовал её вкус. В итоге его ужин слабо отличался от ужина Патрика, который шишуга теперь ела из трансфигурированной миски. Патрик поглощал рагу громко и с аппетитом, и отчего-то Тесею было приятно слышать довольное фырканье, грохот миски по полу и чавканье, пока он не понял: на самом деле он рад, что теперь не один в этой маленькой квартире. Он развернул «Пророк» и быстро пробежался взглядом по страницам. О войне в этом номере ничего не было, словно её не существовало, и Тесей дёрнул уголком рта, сворачивая газету и возвращаясь к ужину. Было что-то глубоко неправильное в том, как «Пророк» прятал голову в песок: в конце концов, они все — и маглы, и маги — жили в одной стране. После ужина он вернулся в комнату, когти Патрика процокали по полу вслед за ним, и шишуга улеглась на коврике, пожевала бумажный пакет, найденный под кроватью. Тесей бросил взгляд на стол, где лежало недописанное письмо Ньюту. «Братец Кролик!» — начиналось оно, и следом за приветствием шла голая пустота белого листа. Слова не складывались в предложения ни вчера, ни сегодня. Тесей попросту не знал, что писать. Перо отказывалось выводить: «Скоро годовщина смерти Нерея, ты помнишь?» За окном и на душе было пасмурно. Через несколько дней в свои права вступал мрачный, дождливый сентябрь.