Время разрушать и время строить

Раздался лай, заглушая доносящуюся из палочки трель. Лапы пробежались по телу, больно нажимая на живот, что-то горячее и влажное коснулось лица, проскользило по нему с чавканьем, и Тесей чихнул, оттолкнул руками мохнатую морду. Патрик потоптался напоследок и уселся на грудь, хвосты забили врозь по одеялу. — Мне хватает одного будильника, — сонно заметил Тесей, касаясь палочки. Он вытер рукавом лицо и протянул руку, чтобы погладить. Патрик снова громогласно гавкнул и спрыгнул с кровати, оттолкнувшись от груди Тесея задними лапами. Пора было вставать. Тесей поднялся, привычно выполняя заведённый давно порядок действий. Ванная, завтрак, подбор костюма, выбор галстука отдельной строкой. Патрик ходил по пятам, словно изучая, лишь дважды он отвлёкся на еду и на свои собачьи дела, и Тесей мимоходом убрал за ним, думая о том, как будет выглядеть с шишугой в Аврорате, отстранённый от всех важных расследований. Раньше работа была отдушиной, но теперь и этого он лишился. Перед выходом Патрик получил свои маскирующие чары и выглядел на улице как простой однохвостый пёс. Впрочем, Тесей пока и не видел других отличий, хотя шишуги считались умнее обычных собак. Патрик точно так же обнюхивал других псов, порывался задрать ногу у пожарного гидранта, радостно лаял на голубей и ничем не проявлял своё волшебное происхождение. Тесей, решивший добраться до Министерства по-магловски, сначала наблюдал за ним, а потом переключил своё внимание на окружающий их утренний город. Лондон был суетлив и подвижен, ничто в нём, казалось, не стояло на месте: прохожие спешили по своим делам, их обгоняли автомобили и конные экипажи, газетчики размахивали руками, предлагая свежий номер «Таймс», и даже большой агитационный плакат со львом и крупной надписью «Империи нужны мужчины!» развевался на ветру, наполовину отклеившись от стены. Тесей остановился перед ним на мгновение, рассматривая, и нетерпеливый Патрик тут же натянул поводок. — Газету, сэр? — вдруг раздалось над ухом. — Да, — отозвался Тесей неожиданно для самого себя. — Да, пожалуй. Не глядя, он сунул газетчику монету в пять кнатов и взял свежий номер «Таймс», развернул его на ходу. Вслед раздался окрик: «Сэр, что вы мне дали?», и Тесей вздрогнул, но продолжил путь. Возможно, стоит зайти в Гринготтс, чтобы у него было хоть немного магловских денег. Прогулка пешком притомила шишугу, явно привыкшую больше сидеть, чем бегать, и, когда они вошли в Министерство, Патрик смирно трусил рядом, вывалив розовый язык. В лифте Тесей посмотрел на часы, вынув их из кармана жилета: без десяти восемь. Даже без аппарации он ухитрился прийти вовремя. Ведущие в длинный рабочий зал авроров дубовые двери тяжело поддались, и Тесей направился к своему рабочему месту. Патрику в штаб-квартире явно не нравилось, но он лишь мотнул ушами, неохотно идя следом. На них никто не обращал внимания, в зале стоял привычный гул разговоров, совы летали во всех направлениях, а на парапете лестницы, ведущей в кабинет Трэверса, сидела небольшая стайка, смирно ожидающая, когда откроется дверь. Похоже, у Трэверса было утреннее совещание. Едва Тесей достиг своего ряда и уже собирался опуститься на стул, на плечо легла рука, и в нос ударило запахом крепкого кофе. — Привет, Скамандер. — Рем дал сесть и склонился над столом, оперевшись на него локтями. — У тебя лицо как у отца моей Джил, когда он меня видит. Что старик придумал, рассказывай. Начальника по фамилии они старались не звать: Трэверс всегда каким-то удивительным образом ухитрялся быть в курсе разговоров о себе. — Подчинённого мне дал, — отозвался Тесей, кивая на шишугу. — Видишь, Аврорат налаживает межвидовые связи. — Шутишь, что ли? Рем задумчиво пригладил жиденькие усы. — И текущие дела наверняка отобрали, — добавил он сочувственно. — Эх, Скамандер… Дал бы ты сигнал вовремя, не успел бы тот хмырь подвесить проклятие. Ладно бы кто другой напоролся, может, и пронесло бы. Рем оглянулся на всё ещё закрытую дверь. — Там начальник отдела, ещё несколько крупных шишек — уже час сидят. Я рано пришёл, видел всех. — А кто ещё, кроме наших? — По связям с маглами многие. Сам угадай причину. Он осмотрел Тесея пристально, сощурился. — Платок у тебя сегодня совсем не в тон галстуку. Не узнаю тебя, Скамандер, ты ли это? Рем посмеялся, пока Тесей в панике изучал свой костюм, и выпрямился, развернувшись спиной. — Погляжу среди своих дел, может, что-нибудь дам втихую, — сказал он через плечо, и, с руками в карманах, начал пробираться через узкий ряд к своему месту. Они с Ремом были ровесниками, но курсы тот закончил на год раньше, и они как-то незаметно сдружились, когда сидели в зале за соседними столами. Небольшого роста, с мелкими чертами лица Рем, казалось, едва окончил школу, и потому он отращивал усы, чтобы хоть так прибавить себе лет. Получалось, правда, не очень, но Тесей благоразумно молчал. Именно Рем когда-то дал ему первую сигарету, и Тесей сбегал из учебного корпуса, чтобы покурить с ним и послушать истории о том, какова в действительности жизнь аврора. Наверное, благодаря этому он избежал разочарования, которое постигло многих его однокурсников. Тесей ценил, что с Ремом можно было говорить на равных, не вспоминая о разнице в званиях: приятеля повысили ещё пару лет назад, тогда как Тесей до сих пор оставался «глизнем» на их жаргоне — из-за ярко-оранжевой обложки удостоверения младшего аврора. Рядом скрипнул стул, кудрявая голова возникла над тонкой стеной индивидуальной кабинки. — Собака? — спросила шёпотом Анна с соседнего ряда. — Шишуга. — Хм. Голова исчезла, но вскоре сбоку появилась рука с маленькой полоской бекона — явно из чьего-то сэндвича. Патрика не нужно было уговаривать, и он аккуратно взял её зубами, снова укладываясь на спрятанную под столом подушку. Теперь наружу выглядывали только его хвосты. Анна ушла, и Тесей, чтобы не маяться от вынужденного безделья, огляделся украдкой и вынул из нагрудного кармана уменьшенную газету. Расколдовав, он развернул её на столе и начал с интересом читать. Первой его внимание привлекла фотография магловского премьер-министра, Герберта Генри Асквита, человека с волевыми чертами лица и прямым взглядом из-под седых бровей. «Война будет недолгой» — значилось ниже в кавычках, и справа крупным шрифтом, немногим меньше заголовка: «Премьер-министр призывает вступать в армию! Время сомкнуть ряды перед лицом нашего врага — Германии». Во время обеда на стол ему легла папка. Тесей повернул голову к проходу: Рем подмигнул и продолжил путь, сжимая в руках бумажный свёрток с едой. Из кармана мантии намекающе торчал мундштук трубки, и Тесей отреагировал на сигнал, вставая следом, но не сразу. Они старались не слишком афишировать свою дружбу — всё-таки Рем был старшим по званию. Патрик, конечно, пошёл с Тесеем — ему тоже стоило размять лапы. — Завидую тебе, — вздохнул Рем уже на улице. — Сидеть и ничего не делать... Моя мечта последних двух недель. — Не сыпь соль на рану. — Тесей достал сигарету. — А я тебе почему, думаешь, папку дал? Потому что невыносимо работать, когда рядом кто-то бездельничает. Знаю же: ты ещё и спасибо скажешь. Тесей хмыкнул. — Я тебя ещё и выпивкой в баре угощу. Что за дело? Рем с наслаждением затянулся и выпустил изо рта кольцо дыма. — Пока не очень ясно. Слухи пошли, что кто-то заколдовывает магловское оружие, но доказательств не было — не на фронт же идти искать? Но вчера во время рейда попался пистолет, который стреляет в три раза большим количеством пуль, чем должно быть в магазине. Может, это случайность. Может, нет. Он набрал побольше дыма в рот и выдохнул толстую саламандру, которая тут же растаяла в воздухе. — Тьфу ты, а хотел единорога. Не быть мне чемпионом в табачном соревновании на Рождество. — Рем кашлянул. — Что я ещё хотел сказать... Ах да, в расследовании ты как раз можешь использовать свою шишугу. — Один пистолет может вывести на другие, я понял, — произнёс Тесей. — Надеюсь, Патрик хотя бы идти по следу умеет... Лицо Рема просветлело. — Так это Патрик! Ничего себе, а такой мелкий был, и мяукал ещё, помнишь? — Его же кошка выкормила. Но сейчас гавкает, как обычный пёс. — А какая у него особенность волшебная? У каждой шишуги же есть. Помнишь Доджсона? Вот его псина поводок сама жене в руки левитировала. Тесей посмотрел на Патрика, обнюхивающего угол дома. — Сам у него спроси, — сказал со смешком. Рем подозвал пса к себе, чтобы почесать между ушей, а Тесей в это время докуривал сигарету, размышляя, что ему пора бы спускаться, если он хочет успеть пообедать в министерском кафе. Но внутрь не тянуло. Здесь, у входа для посетителей, было хорошо: после ночного дождя воздух пах свежестью, в мелких лужах отражалось высокое синее небо с кронами деревьев. Машин во дворах почти не было, и лишь издалека, с другой стороны здания, раздавалось ворчание моторов и конское ржание. Портили впечатление только люди, которых сегодня из-за ремонта каминов в атриуме толпилось у входа для посетителей больше, чем обычно. Но это можно было пережить. Тесей с удовольствием докурил, кивнул Рему и направился в кафе. Уже выйдя из лифта на нулевом уровне, он столкнулся с двумя аврорами, которые вели по коридору испуганного рыжеволосого мальчика лет восьми — возможно, свидетель какого-нибудь преступления?.. Но эта мысль промелькнула в голове Тесея уже позже, когда сердце перестало бешено биться в груди. Он сглотнул комок в горле, провожая мальчика взглядом до конца коридора. Тесей не сразу смог опомниться, и только запахи еды из кафе, на которые живот мгновенно отозвался слабым урчанием, помогли отмереть и продолжить изначальный путь. Каждый шаг давался с трудом, ладони покрылись холодным липким потом. Однако Тесей лишь крепче перехватил поводок и сжал зубы, ускоряя шаг.

* * *

Сегодняшний вечер слабо отличался от предыдущего, за тем только исключением, что Патрик ел, как и положено шишуге, всякий скопившийся в квартире мусор. А ещё за ужином Тесей развернул не «Пророк», как обычно, а магловскую «Таймс». Прочитав текущие политические новости, он переключился, вдруг заинтересовавшись, на разделы о спорте и общественной жизни и озадаченно разглядывал неподвижную чёрно-белую фотографию игроков в футбол. В этот момент во входную дверь постучали. Тесей обернулся — он никого не ждал. Ньют? Брат редко предупреждал заранее, это было не в его натуре, но интуиция говорила, что это кто-то посторонний, и, произнеся отпирающее заклинание, Тесей распахнул дверь. А потом со вздохом опустил руку. — Здравствуйте, мисс Лестрейндж, — сказал он. Конечно же, Тесей её узнал. Ньют в Рождество, совсем незадолго до своего отчисления, во внезапном приступе откровенности показал колдографию: он и миниатюрная красивая девочка рядом, оба держат в руках по нарлу, на заднем плане — Хогвартс. Ньют застенчиво улыбался и косился на девочку, придвигаясь ближе, а она глядела в камеру, и улыбка на её лице смотрелась странно, будто редко появлялась на нём. «Лита», — сказал тогда Ньют. Фамилию он назвать отказался, и Тесей узнал её уже позже, во время разбирательства. Он не удивился — скорее, фамилия многое прояснила. Теперь Тесей наяву смотрел на Литу Лестрейндж, совсем девчонку, нисколько не изменившуюся внешне за эти полгода. Те же пышные волосы, рассыпанные по плечам, тот же прямой бесстрашный взгляд, только губы больше не пытались сложиться в чуждую им улыбку. — Вы меня знаете? — спросила она, слегка оробев, но тут же одёрнула себя: — Конечно знаете. Она помолчала, словно собираясь с духом. — Меня к вам направила ваша мама. Она сказала, что Ньют переехал и пока не присылал сову с новым адресом, а я искала Ньюта и подумала, что вы могли бы знать… Она частила, словно нервничая, но Тесей нахмурился. Помогать ей он совершенно не хотел после всего, что случилось тогда с Ньютом. — Пожалуйста, — тихо сказала Лита Лестрейндж, запрокинув голову — туфли на низком каблуке делали её лишь ненамного выше. Тесей нехотя отошёл вглубь коридора и ногой отстранил от двери любопытного Патрика, но стоило Лите зайти, как тот сразу же принялся обнюхивать её ноги. Она протянула ему ладонь, и шишуга ткнулась носом в пальцы, лизнула их и фыркнула. В комнату Лита проскользнула, словно тень, быстро опустилась на краешек кресла и разгладила на коленях длинную юбку. — Я знаю, что вы не рады мне, — произнесла она, нисколько не стесняясь правды, — но мне очень нужен адрес Ньюта. Я не собираюсь втираться к нему в доверие и… внушать надежды, но мне больше негде искать помощи. — Вот как? — поинтересовался Тесей с прохладцей. — Что же случилось с вашим отцом? Лита поджала губы. — У меня больше нет отца. — Только вчера видел его в Министерстве. Жив-здоров и очень бодро препирался с Яксли. — Я имею в виду… — Я понял, что вы имеете в виду. Но с Ньюта хватит, да и с меня тоже. Лита печально кивнула, растеряв вдруг весь свой напор, и невидяще уставилась на Патрика — тот развалился на полу, слабо виляя одним из хвостов. — Вы ведь в курсе, что происходит сейчас? — спросила Лита и сама себе ответила: — Война. Её будто нет, никто её не замечает — словно нас не касается. Никто не видит маглов в форме, потому что никто не ходит по магловским улицам. То, что она говорила, отчасти было знакомо Тесею — он и сам порой думал схоже. Но Лита будто бы искренне считала себя единственной бунтаркой, она высказывала всё это, словно некое откровение, и Тесею стало смешно. — Я хожу по магловским улицам, и ещё пол-Министерства со мной — потому что многие камины в холле сейчас на ремонте, а аппарировать умеют не все. Не думайте, что вокруг вас одни дураки. Война скоро закончится, — произнёс он, вспомнив заголовок на передовице. — А если нет? — Как это относится к Ньюту? Лита сплела пальцы рук на коленях, медля: наверняка она не думала выкладывать всё как на духу, но Тесей не оставил ей выбора. Наконец Лита глубоко вдохнула и сказала: — Я собираюсь пойти на войну. — Тесей моргнул. — Но сейчас мне негде жить, и поэтому я хотела попросить помощи у Ньюта. — На войну? — переспросил он и улыбнулся, будто она сказала что-то забавное. Но Лита была очень серьёзна, лишь слабый румянец окрасил смуглое лицо. — Да. — Не сходите с ума. Что вы там будете делать? — поинтересовался он с раздражением, на что Лита твёрдо ответила: — У нас есть план. — У нас? — Я не могу больше ничего говорить, — ответила она уже почти с отчаянием в голосе, — но мне и вправду не у кого просить помощи. Ньют — последний, к кому бы я обратилась, но выбора у меня нет. Я сбежала из дома. — Это я тоже понял, — сказал Тесей, рассматривая Литу с неослабевающим удивлением. — Вы, значит, и отцу про своё решение рассказали? — Нет. — Она выпрямилась в кресле ещё сильнее, сдвинувшись на самый край. — У нас были другие разногласия. Тесей не стал её допрашивать и лишь молча изучал, взвешивая в голове за и против. Лита Лестрейндж ему не нравилась, и притом Тесей дал себе обещание оберегать Ньюта — теперь уже единственного своего брата, которого он ни за что не должен был потерять. С другой стороны, бредовое решение Литы явно было искренним, а Ньют в жизни на такое не подпишется — Тесей не знал человека, более далёкого от войны и политики. Проблема заключалась лишь в том, что Ньют был привязан к ней и, возможно, влюблён, но после исключения Тесей ни разу не слышал от Ньюта её имя. Он не имел права решать за брата, как бы ни хотелось оградить его и защитить. Ньют волен сам думать, что делать с человеком, впутавшим его однажды в крупные неприятности. Тесей сел за стол и взял в руки перо. Спиной он чувствовал взгляд Литы. — Спасибо, — сказала она, взяв клочок пергамента с адресом. Уже на пороге она обернулась: — Я не хотела делать больно Ньюту, вы ведь знаете, как всё было в действительности. Я ничего из этого не хотела. — Было бы справедливее, если бы последствия ударяли только по тем, кто совершил глупость, — сказал Тесей безрадостно, — но мы живём в другом мире. Лита опустила голову в знак согласия, и он закрыл дверь, чтобы не выдать себя. В действительности он сам не лучше неё, думал Тесей, вспоминая хромоту Трэверса. Такой же болван, только на восемь лет старше. Но за Ньютом он всё равно приглядит — иначе просто уже не может. На мимолётную мысль о Ньюте сердце откликнулось щемящей, болезненной нежностью.

* * *

Август 1913 г. Ньют настойчиво потянул за рукав, и Тесей отвлёкся от книги, издав недовольный звук. — Почитаешь Нерею? — попросил Ньют шёпотом. — Мне в денники надо, я совсем забыл вычесать Ястреба, а дело уже к ночи… — Я? Мне некогда, Кролик. Пусть мама сама читает. Ньют стоял сзади, положив руки на спинку кресла, и Тесей его не видел, но ощутил, как сжались на спинке пальцы. Голос Ньюта звучал напряжённо: — Мама с… папой снова ссорятся. Это «папа» с трудом сорвалось с его губ — Ньют сердился, хоть и старался не показывать этого. Сердился и был расстроен, и Тесей понимал его чувства. Раньше, когда он жил в квартире, он не верил брату, но стоило вернуться домой — и всё встало на свои места, все недосказанности в письмах, все случайные оговорки. Тесей потёр лицо и вздохнул. Времени оставалось так мало, а подтверждение квалификации было уже не за горами, и приходилось вспоминать давно и прочно забытую теорию — иногда казалось, что Трэверс любит её пуще практики. Глаза уже начали болеть, а ведь нужно прочитать сегодня ещё четыре главы… — Ладно, — сказал Тесей и встал, приглушая в комнате свет. Ньют сделал быстрый шаг в сторону, к окну — на фоне светлого прямоугольника отчётливо выделилась его сутулая спина. — Только книгу не зачаровывай, — попросил он застенчиво. — Когда сама читает — так неинтересно. Нерею не нравится. — А моего мнения в детстве никто не спрашивал, — произнёс Тесей сварливо, пропуская Ньюта первым в дверь. Но тот замер на выходе, повернулся лицом к лицу — необычно серьёзный для своих шестнадцати. — Когда мы росли, всё хорошо было, — сказал Ньют. Он опустил взгляд и, угловатый, по-подростковому несуразный, ушёл к денникам. Тесей глядел ему вслед со смешанным чувством: ему тоже было неуютно в некогда родном и любимом доме, но всё же нельзя забывать, что, в отличие от Нерея и Ньюта, он имеет право выбора — уехать или остаться. И остался он именно из-за них. Тесей поплёлся по коридору мимо зевающих портретов отцовских предков, мимо большой неподвижной фотографии бабушки по материнской линии у самого тупика, будто не нашлось для неё более удачного места. Откуда-то снизу, наверное, из гостиной, доносились звуки утихающей ссоры. Тесей вернулся, поправил криво висящую фотографию бабушки. Отцовские предки покосились на него со своих портретов, как показалось Тесею, с неприязнью. Он вошёл в комнату Нерея, и тот разом подскочил на кровати, выпустив из рук игрушечного гиппогрифа. — Я думал — мама, — протянул он с лёгким разочарованием, ложась поверх одеяла. — Она обещала прийти. — А это всего лишь я. Не рад меня видеть? — Рад, — сказал Нерей с лёгким сомнением, снова хватая гиппогрифа. — Но ты мне обычно не читаешь. Тесей придвинул стул поближе к кровати и сел. Нерей воззрился на него, озадаченный, смешной в своей пёстрой пижаме и с непослушными, торчащими во все стороны вихрами светло-рыжих волос. Он был похож одновременно и на маму, и на отца, взяв поровну от них обоих, тогда как сам Тесей лицом напоминал иные из портретов папиной родни. Ньют же смутно походил на бабушку с той самой фотографии, лишь рот у него был выразительный, скамандеровский, как говаривал когда-то папа с гордостью. Нерей в нетерпении закусил очень знакомые пухлые губы — как у Ньюта, только в миниатюре. — Сегодня почитаю, — произнёс Тесей, рассматривая книги, в беспорядке лежащие на маленьком столике. — «Сказки барда Бидля»? «Маленького тритона и дружелюбного келпи»? Подожди-ка… А где же «Сказки дядюшки Римуса»? — спросил он с недоумением. Нерей поднял одеяло так, что оно закрывало нижнюю половину его лица. — Папа унёс, — сказал он невнятно. Рука Тесея замерла на столике. Внутри дёрнуло неприятным предчувствием. — Папа, значит. А сказал почему? Нерей помотал головой. — Почитай про драконов новую, — попросил он, роняя одеяло. — Мне Ньют дал! Он выудил из-под подушки книгу и протянул её. Зелёный дракон на обложке выдохнул облачко пара, и оно поднялось над книгой, будто крошечный туман над покрытой травой равниной. Тесей взял её, открыл на подсказанной странице и сел, принимаясь читать, но мысли его гуляли далеко — то в прошлом, безоблачном настолько, что оно казалось сказкой, то внизу, в гостиной, где медленно, но неумолимо рушилась их семья.