Потерянное дитя

      Не требовалось особо приглядываться, чтобы заметить, как девочке было неуютно в незнакомой для нее обстановке. Вряд ли она когда-либо посещала элитные рестораны и знала, как себя вести в таких местах.       Она нервно сжимала кулаки, дергалась и кидала подозрительные взгляды по сторонам из-под челки, на проходивших мимо официантов, либо гостей ресторана.       За просторным круглым столом в полутьме сидела только она и отец. Остальные офицеры заняли соседние столы, как бы охраняя своего босса и наблюдая за другими посетителями.       Занзас не без интереса следил за ребенком, болтая в руке бокал с виски в ожидании горячего.       Девочка походила на дикого волчонка, попавшего в западню, но только если рядом было слишком много людей, больше двух-трех человек, после чего она могла огрызаться и скалиться на других. Но вот наедине она показала верх самообладания, не без огрехов.       Мужчина прекрасно чувствовал чужие вспышки гнева, но он не понимал, почему Маргарита, провоцируя ребенка и пытаясь вызвать Пламя, забывала, что для этого нужна твердая воля и уверенность, а не одна голая ярость. Этого как раз и не было у Виктории.       Несмотря на ярость, девочку пронизывали страхи. То все было лишь напускной броней, под которой скрывался маленький робкий ребенок, искавший защиты.       Но можно было признать себе, что чуйка, интуиция, у дочери работала отлично.       С такой жизнью у Занзаса умение разбираться в людях — важный навык. И чтобы ни говорил Суперби о «степени в психологии», тот тоже прекрасно видел проблемы ребенка даже без тех шокировавших вводных.       Виктория заметно растерялась, когда еще в начале ознакомилась с меню, встречая множество незнакомых ей блюд итальянской кухни. И если Занзас сделал привычный заказ, наблюдая за смешавшимся ребенком, то она нервно сжимала книжечку, перелистывая страницы.       Или беда в том, что там все было на итальянском и английском, так как он изначально попросил меню на другом языке, а не на русском, и подросток не знала этих языков, а попросить у официанта другое меню не решалась из-за дурного характера.       В конце концов, там были вполне приличные фотографии блюд, так что девочка могла бы и сориентироваться. Что она и сделала, заказав салат с помидорами, зеленью и моцареллой, пасту в сливочном соусе с филе лосося, и апельсиновый сок.       И теперь ребенок в замешательстве смотрела на приборы и само блюдо, пытаясь понять, зачем ей ложка для пасты.       С салатом она разобралась довольно быстро, стараясь есть неторопливо и лишний раз не поднимать глаза от тарелки, чтобы не пересечься взглядом с отцом. По чуть изменившейся мимике было заметно, что она любила овощи и зелень и вполне наслаждалась вкусом.       Занзас говорил, что ему плевать на ребенка. В каком-то смысле — да. Но в то же время она была его наследием, и потому девочка должна соответствовать его требованиям так же, как и уметь постоять за себя в том жестоком мире, который ее ждал возле отца. А пока его долг подготовить ее к будущему и обучить. Не все же время с ней будут возиться его люди.       Тем более, Мафия — не курорт. А Вария — не дом отдыха.       И манер Виктории явно не хватало.       На мгновение прикрыв глаза и сдерживая раздражение, Занзас вернулся к нарезке идеально поданного стейка, чтобы не видеть, как ребенок пытался есть пасту, не расплескав соус вокруг и на себе. Получалось у нее крайне плохо, и капли достигали пиджака и ее лица. От этого Виктория еще больше смущалась, от того и злилась, крепко стискивая вилку.       К такому испытанию она не была готова.       Бесед они не вели. Занзаса нельзя было назвать душой компании. Да и Виктория лишний раз не разговаривала, оставаясь немногословной. Но несмотря на это над их столом висела тяжелая атмосфера и напряжение.       В конце концов, ребенок, бросив борьбу с пастой и аккуратно воспользовавшись салфеткой, переключился на рыбу, которую прикончил с видимым удовольствием.       Что ж… вкусы дочери знать полезно. Неожиданно, что ей нравятся рыба и овощи.       Девочка сидела и задумчиво цедила апельсиновый сок, то хмуря брови, то поджимая губы, бросая редкие взгляды на отца, который неторопливо доедал стейк, делая вид, что совершенно не замечал ужимок подростка. Она определенно хотела что-то спросить, но побаивалась задать вопрос, ожидая, когда мужчина закончит есть.       — Говори, — закончив с ужином и откинувшись на спинке стула, приказным тоном потребовал Занзас. В глазах вспыхнул алый огонек, он внимательно глянул на чуть дернувшуюся от неожиданности дочь, которая ушла слишком глубоко в мысли.       Девочка напряглась и прищурилась, с трудом сдержав ответную грубость, лишь в глазах мелькнули алые искры и погасли.       Официант скоро подскочил к столу, быстро собрал грязную посуду и удалился. Мужчина налил себе в бокал виски, покатал посуду между пальцами, ожидая, пока ребенок заговорит.       Занзаса забавляло, что при нем дочь сталась держать себя в руках, хоть и с силой загоняла злость туда, откуда та лезла. Других людей она подобным сдерживанием не радовала, выливая на них все вспышки ярости.       Мудрое решение с ее стороны — слушать интуицию. В противном случае босс Варии показал бы, к чему привела бы ее вспыльчивость.       — Отец… ты будешь меня обучать? — опустив взгляд на скатерть, спросила девочка.       А еще она называла Занзаса отцом. И это вызывало в нем противоречивые чувства. Он считал себя ответственным человеком — как иначе, когда ты отвечаешь за жизни своей Семьи и являешься боссом мини-армии убийц с дурной головой и Пламенем в руках. И резкое изменение в жизни, появление в ней почти взрослой дочери с трудным характером, вызвало короткий ступор.       Мужчина до сих пор не мог привыкнуть к факту, что он — отец. Хоть и пропустил взросление своего ребенка.       Видимо, ему потребуется больше времени, чтобы уложить в голове мысль, что у него появился родной человек, о котором надо заботиться.       Ей надо передать все знания, умения и навыки. Ведь она его дочь. И должна быть сильной, как он.       Противоречивые ощущения.       И сложный вопрос. На который надо дать правдивый ответ.       Его ребенок был невероятно чувствителен ко лжи. И одно это знание вызвало тонкую улыбку.       — Посмотри на меня, — каплю раздраженно потребовал Занзас.       Ему не нравилось, что девочка не хотела смотреть в глаза. Именно не хотела, а не боялась или смущалась. Вскинув голову, дочь упрямо посмотрела на него, завораживая переливами алого в глазах. Мужчина еле заметно кивнул, но она это заметила и поджала губы.       — Сейчас я занят и у меня много работы, поэтому не смогу уделять время на обучение. Но я что-нибудь придумаю, — пообещал он, на самом деле прикидывая в голове варианты.       У Суперби тоже хватало своих дел, чтобы тратить свободное на отдых время на ребенка босса. Бельфегор и Фран остались в Италии присматривать за Варией. И королевский мусор бы тут пригодился, но вызвать его ради работы нянькой на десять дней не было смысла. Луссурия, Маммон и Леви тоже были в работе, пропадая на арендованном объекте вместе с выделенными командами охраны.       Занзасу на самом деле некому было доверить обучение дочери, по крайней мере, пока они находились в России. Оставлять плыть по течению до переезда в Италию — тоже плохой вариант. Ребенка надо было подготовить к переменам, да банально начать с итальянского языка. Хотя в Варии даже рекруты владели минимум тремя языками, кто-нибудь бы нашелся кроме офицеров, кто знает русский.       Но…       Идея вызвала у мужчины широкую усмешку.       — Акула, — обратился босс Варии, не оборачиваясь к соседнему столику, где сидел названный. — Узнай, есть ли у Реборна сейчас работа.       — Ты серьезно, босс? — Скуало немного опешил от услышанного.       — Абсолютно, — усмехнулся Занзас и пригубил виски, наслаждаясь вкусом.       Это был отличный вариант.       Раз киллер смог из мелкого мусора слепить босса Вонголы, то и с дочерью Занзаса разберется.              ***       В гостиницу, которую Вария арендовала на месяц, бывшего Аркобалено пропустили без лишних проблем. Охрана из отряда Грозы лишь проводила киллера внимательными взглядами и вернулись к работе.       Реборн оценил место. Ему не часто приходилось быть в России, даже по работе, не говоря уже о частом посещении Санкт-Петербурга. Но из трехэтажной гостиницы в стиле раннего классицизма открывался чудесный вид на берег Невы и Эрмитаж. Если бы только не было по-зимнему пасмурно и промозгло-мерзко.       На самом деле мужчина в теле ребенка был удивлен, когда с ним связался Суперби, спросил есть ли у него сейчас работа и предложил встречу с Занзасом. Киллер только прибыл с Десятым и его Хранителями, в компании с Девятым и Внешним Советником в Россию, как ему пришлось покинуть бывшего ученика пересев в другую машину, которая везла в северную столицу. Реборн хмурился в задумчивости, не понимая зачем убийцам услуги такого же убийцы.       Но годами наработанное чутье говорило — что не все так просто.       Реборн был не только лучшим киллером, но и репетитором в мире мафии с безупречной репутацией.       Суперби встретил киллера в холле и проводил на лифте на третий этаж в номер Занзаса, заодно оставив тому новую пачку бумаг. Босс Варии задумчиво разбирался с ворохом отчетов, когда Реборн прибыл, и решил не откладывать разговор на потом, а лучше отсрочить наскучившую документацию.       Гостиная номера-люкс выглядела роскошно, гармонично совмещая стиль самого здания и современные технические тенденции. Окна выходили на Неву, открывая приятный вид как днем, так и ночью, когда разводили мосты. Помещение было светлым и достаточно просторным. Сам босс Варии сидел на одном из диванов, а столик перед ним был завален пачками бумаг, с краю покоился почти полный янтарной жидкостью графин и пустой бокал.       — И какое у тебя ко мне дело, Занзас? — спросил на итальянском маленький киллер, выглядевший от силы лет на десять, и удобно устроился на диване напротив варийца. Хоть он и казался с виду расслабленным, но во взгляде, не скрытом полем федоры, читалось осторожное напряжение.       Вария считалась союзником Альянсу и Вонголе, но даже прошедшие годы не сменили отношение к ней, особенно к ее боссу, которого многие считали за бешенного пса, не понимая, почему Десятый Вонгола все еще терпел того.       Нет, Реборн не был среди тех обывателей, которые так мелко думали. Он просто знал силу босса Варии и воспринимал его всерьез.       — Я хотел предложить тебе работу, — хмыкнул Занзас и подвинул в сторону собеседника пухлую папку, до этого лежавшую на краю стола.       Информаторам Варии пришлось поработать, чтобы привести в приличный вид все данные о Виктории, которые хранила у себя в сущем хаосе Маргарита, плюс составить собственные отчеты после наблюдений за девочкой. Итогом целый ящик превратился в хоть и толстую, но папку, одну, а не как у босса Джиг.       Реборн откинул обложку и уставился на фотографию подростка. Черные лохматые волосы, неловко убранные в хвост на затылке, длинная косая челка, закрывавшая частично темно-карие, прищуренные глаза с тяжелым взглядом. Поджатые губы на смуглом лице. Во всей фигуре ребенка ощущалось напряжение и готовность к атаке. Хотя, скорее, к защите, как у загнанного в угол зверька.       Короткие личные данные, включавшие имя, дату рождения, пол и имена родителей.       Единственное, что выдало реакцию Реборна — вскинутая бровь.       — Значит, ты хочешь, чтобы я подготовил твою наследницу? — киллер посмотрел на Занзаса, откинувшегося на спинку дивана и сложившего руки на груди.       Мужчина кивнул.       — Методики на твое усмотрение, — добавил босс Варии. — Но она должна быть готова к миру мафии и легко ориентироваться в нем. Не говоря уже о Пламени и владение им, как и том, что в будущем будет боссом.       — К слову о Пламени, — подхватил Реборн, вернувшийся к изучению папки, довольно быстрому. — Как его состояние?       Он помнил, что сотворили с Тсунаеши и какие трудности они пережили, пока достучались до Пламени, не говоря уже о потраченных ресурсах в виде специальных пуль. Поэтому теперь, прежде чем приступать к работе, всегда интересовался этим вопросом.       — Пробуждено четыре года назад. В активном состоянии, но она не может его призвать.       Киллер задумчиво нахмурился, вчитываясь в выводы и заключения специалистов и наблюдателей. По всему выходило, что в девочке недостаточно воли и решимости. И для того, чтобы сдвинуться с мертвой точки, для начала требовалось разбить ее броню и выковырять из той сломленного и трусливого ребенка.       Девочка была трудным подростком. Слабые успехи в школе, но тут ничего удивительного после комы и пропуска начальной школы. Дурная сила и вспыльчивость доставляли проблемы в социализации. Но пробужденное Пламя Неба и двое Хранителей слегка сглаживали ситуацию. Небольшой опыт в теневом мире упрощал задачу, как и физическое состояние тела — частые тренировки и секции были на пользу дела.       По мнению Реборна — ничего сложного и невыполнимого. По сравнению с Савадой, когда он только встретил того, работа с девочкой будет отпуском и вряд ли займет больше года, чтобы вылепить из нее «лидера ее поколения».       — У нее остро развита интуиция, — сказал Занзас, наблюдая за киллером, который шуршал страницами дела Виктории. — И она негативно реагирует на ложь.       — Но сама в нее завернулась, — усмехнулся Реборн, намекая на то, что девочка вела себя как мальчик, и задумчиво добавил. — Значит, будем лечить…       Легендарный киллер и репетитор не против взяться за эту работу. Она обещала стать интересной.       — Тогда обговорим условия, — закончив изучать досье, Реборн готов был обсудить обратную и приятную часть работы — оплату.              ***       Дело оставалось за малым — знакомство с будущей воспитанницей.       На вопрос, где ее можно найти, Занзас задумался и позвал Суперби. В конце концов, босс Варии не видел девочку с завтрака, после которого она отправилась в школу, так как посещала ту до новогодних каникул. А время уже давно близилось к вечеру, и о ребенке не было ни слуху. Скуало тем более не знал — где она, — ведь сам только недавно приехал от Лебедевой с ворохом тех самых отчетов, которые всучил своему боссу.       Подобное легкомыслие подчиненного разозлило Занзаса, и он приказал, чтобы служба безопасности проверила по камерам, не появлялась ли девочка в здании. А водителю, что отвозил ее до школы устроил полный допрос.       Мысль, что ребенок мог пойти прогуляться, их даже не посетила — в таком случае она должна была предупредить взрослых о своем намерении. А то, что девочка все те годы жила полностью самостоятельно, ни перед кем не отчитываясь, тоже не пришло в голову остальных.       Пока длилась суета и проверялись записи с камер, Реборн решил подождать итогов поиска в более приятном месте и ушел в ресторан на первом этаже, где и застал интересную картину.       Зал утопал в вечернем полумраке, и только приглушенный свет с люстр под потолком освещал пустые столики. За барной стойкой неторопливо работал бармен, протирая пыль с полок и бутылок алкоголя. Единственная официантка раскладывала чистую посуду и приборы по буфетам, проверяя запасы оной. В дальнем конце зала на всю стену разместился аквариум с легкой синей и желтоватой подсветкой.       Движение экзотических рыб завораживало и успокаивало, привлекая все внимание единственного гостя, занявшего ближайший к аквариуму столик. Реборн попросил у заметившей его официантки чашку эспрессо, а сам направился к ребенку.       Девочка отдала предпочтение черному чаю, но он мало ее привлекал в тот момент, нежели семейство неоновых рыбок, группкой скользящих в воде между длинными водорослями. Движение рядом не осталось незамеченным, и подросток вскинула голову, наткнувшись на цепкий взгляд черных глаз.       Реборн занял стул напротив, испытывая внимательный взгляд Виктории, замечая, как в глубине глаз вспыхивали алые искры. Ее раздражало, что ее покой и отдых прервали. А киллер ждал реакции.       Девочка сощурилась, замерла и задумалась, но потом отступила и ничего не сказала. Удивительное чувство самосохранения. Или интуиции.       — Я — репетитор-киллер Реборн, и с сегодняшнего дня я займусь твоим обучением, — в конце концов, представился бывший Аркобалено с усмешкой на губах.       Многие будущие ученики на этих словах смеялись над ним и его нелепым видом ребенка, и он уже привык к такой реакции, отвечая на нее должным образом. Поэтому он с нетерпением ждал, что предпримет эта девочка.       — Мой отец… вас нанял? — запинка Виктории не прошла мимо Реборна, как и интерес, с которым она изучала внешность киллера.       Было видно, как в ней боролись сомнения — глаза показывали одно, но чувства твердили, что в этом человеке перед ней двойное, а то и тройное дно. Всю жизнь девочка доверяла лишь тому, что видела перед собой и могла ощутить. И сейчас такое колебание больше вызывало опасение.       Этот человек был темным омутом, и лучше его чертей не злить.       Поразительная интуиция — между тем заметил Реборн и тонко улыбнулся.       — Твой отец желает сделать из тебя достойную наследницу, — четко сказал киллер, что с его детским голосом звучало довольно забавно. — И я помогу в этом.       — Что входит в ваши обязанности?       Реборну понравилось, какие вопросы она задавала.       — Подготовка к выживанию в мире мафии и управлению Семьей.       — Звучало, как выживание в дикой природе с аборигенами в их родной среде с последующим их завоеванием, — усмехнулась девочка и приподняла чашку с остывшим чаем. На вкус оказался гадкий и горький.       — Это тоже, — предельно серьезно произнес Реборн и принял чашку с кофе из рук официантки. — Кроме того репетиторство в школьных предметах, итальянский, японский и английский языки. И защита.       Виктория при последнем слове смерила его долгим испытывающим взглядом и медленно кивнула, вернувшись после к созерцанию аквариума.       — Тогда чем мы займемся сегодня?       — Знакомством, — с усмешкой ответил киллер и тоже развернулся в сторону аквариума, удобно устроившись на мягком стуле. — И домашним заданием. Разве тебе его не надо делать? — лукаво скосил взгляд на собеседницу.       Та раздраженно скривилась. То ли от слов киллера, то ли от холодного и противного чая, который она отчего-то с упрямством пила.       Девочка ему, признаться, понравилась. Будет интересно огранить этот алмаз.