underworld tour

— Должно быть, тебе здесь нравится? Генос оторвал взгляд от урожая крошечного эноки, который он изучал. На долю секунды он подумал: "у Сайтамы есть садовник?", прежде чем узнал самого владыку этого царства. Сайтама был одет в желтый фартук поверх белой туники и свои обычные черные брюки. На нем было несколько потрепанных и испачканных кожаных перчаток, первоначальный цвет которых невозможно было определить, но теперь он был пятнисто-коричневым. В одной руке он держал ведро с древесной мульчей, а в другой — совок. С опозданием до юноши дошло, что Сайтама задал ему вопрос. Они ведь только однажды встретились в этом саду, не так ли? Если только Сайтама не видел Геноса здесь один или два раза и ничего не говорил... Или если он не был полностью осведомлен о своих владениях. Но это было справедливо только для богов с маленькими царствами, не так ли? Даже Генос этого не знал. — Мне задали вопрос, — размышляя вслух напомнил себе юноша, чем самым наконец прервал затянувшуюся тишину. — Да, именно так, — сказал Сайтама со странным взглядом. Без сомнения, он был удивлен этой паузе. Он обошел Геноса и погрузил совок в ведро с удобрениями. — О, — сказал Сайтама, указывая на коричневую мякоть, — не волнуйся, это просто древесная мульча. — Я знаю, — сказал Генос. — Ладно... Сайтама опустился на колени возле соседнего клочка грибов, обыкновенно сравнимых по цвету с белыми пуговицами на рубашке юноши, и начал раскладывать мульчу. Генос посмотрел вверх, на высокие бледные стебли гигантских грибов, которые образовывали нечто вроде барьера для сада. Они были прекрасны здесь, слабо светясь голубым и контрастируя с оранжево-красным свечением стен пещеры. Еще там была небольшая роща коричневых деревьев, почти таких же высоких, отличавшихся от грибов лишь по цвету: большие, красные, с белыми пятнами. И десятки, десятки пятен разных типов, растущих на пнях или стволах деревьев или, к счастью, на неопознанных курганах. Все это великолепие было пронизано простой грунтовой дорожкой. Когда Генос впервые пришел сюда, он удивился, почему все так просто. Почему не было ни надписей, ни сидений, ни камней, обозначающих путь. Но теперь, когда бог смерти бодро ухаживал за урожаем, Геносу казалось, что он все понял. Это было не для публики, это не должно было стать хваставством, ведь он не хотел выпендриваться. Это был частный сад, и Генос вторгся сюда незваным гостем. — Мне очень жаль, - сказал он. — О чем это ты? — Сайтама моргнул, глядя на него. — Я не должен быть здесь. В Вашем саду. Сайтама снова моргнул, прищурившись так, что эмоции на его лице были похожи на подозрение. Как будто он не был уверен, что Генос говорит это серьезно. — Это же просто сад. Тем более ты ни на что не наступил и ничего не испортил. Тебе не за что извиняться. Генос не знал, что на это ответить. Это звучало так, как будто он был желанным гостем, но… — Ваш предшественник, — услышал он свой голос и тут же пожалел об этом, — выращивал фрукты? — О да, — Сайтама махнул совком в дальнем конце своего сада. — Сады, виноградники и все, что там еще осталось. Но это большая работа, и я все равно не умею ее делать. Эти ребята — единственное, что я могу вырастить. Он, казалось, не был этим расстроен. Он похлопывал мульча по голому клочку земли со всеми признаками удовлетворения. — У него были слуги, — сказал Генос. Сайтама пожал плечами. — Тогда в чем же дело? Он встал и отнес свое ведро в другую секцию. В этой лежал гриб, с которым Генос не был знаком, большой, выпуклый и желтый, почти просачивающийся между трещинами бревна. — Вот этот хороший, — сказал Сайтама, указывая на него. Генос даже не осознавал, что идет следом. — Но расти там трудно. Я хочу посмотреть, смогу ли я распространить его, прежде чем собирать понемногу для еды. — И все это съедобно? — Нет, не все, но большинство, — Сайтама указал на высокие синие грибы. — Большие парни здесь только растут. Их можно есть, но они ни на что не похожи. А те, — он указал на красные, — хоть и ядовиты, но выглядят вполне прилично. У меня было несколько других ядовитых растений, распространяемых просто для эстетического удовольствия, но они начали брать верх в этой флоре и разрастаться. Генос склонился над несколькими красными камнями поменьше. — Это то, о чем я думаю? — Хм ... — Сайтама потер голову, оставляя на ней грязные пятна и следы перегноя. Он выглядел смущенным. — Наверное. Но ты должен их высушить, прежде чем употреблять в пищу. В противном случае это закончится не лучшим образом. — Я бы не стал этого делать без Вашего разрешения. Но спасибо. — Да, — Сайтама снова встал, отряхивая руки о фартук. — Я удивлен, ведь я думал, что на полях урожай взойдет гораздо быстрее. — Поля? — повторил Генос. — Елисейские поля. Генос ждал дальнейших разъяснений. — Ты знаешь? Он все еще молчал. Глаза Сайтамы слегка расширились. — Ты же не знаешь. О боже. Вы вообще исследовали окрестности этого места? — Вы имеете в виду царство мертвых? Нет, я его не видел. — Все не так, как ты думаешь, — сказал Сайтама. — По большей части это очень мило! Ты же любишь растения и все такое, правда? — он замолчал, оглядывая свой сад. — А разве... Разве грибы — это растения? — Об этом идет спор, — машинально сказал Генос. — Грибы-это грибы, которые, безусловно, ближе к растениям, чем что-либо другое, но они действуют по-другому. Рост и размножение внешне напоминают рост и размножение растений, но фактический механизм очень отличается. Например, они не требуют, чтобы другой гриб размножался. И они не... — Генос остановился, заметив, как остекленели глаза Сайтамы. — Неважно. — Извини, — быстро сказал Сайтама. — Я не хотел перебивать тебя, но ты говоришь больше трех слов за раз. Я совсем-совсем ничего не понимаю. — Они такие же растения, как волки собаки, милорд. — И кто-то из них скорее съест тебя? Генос почувствовал, как его губы изогнулись в некоем подобии улыбки. — Это... не совсем так. Сайтама улыбнулся в ответ. — О! Кстати, о собаках, это мне напомнило. Я должен... — он замолчал и протянул ему руку в перчатке. — Знаю. Почему бы мне не устроить тебе грандиозную экскурсию? Генос машинально сделал шаг назад. Он почувствовал свою вину за то, как изменилось лицо Сайтамы и за свою неучтивую надоедливость. — В этом нет необходимости, милорд. — Да ладно тебе, ты же ничего не знаешь. По крайней мере, я могу дать тебе представление о том, что здесь происходит. — Я... — Генос не мог придумать вежливой причины для отказа, не тогда, когда он уже вышел из своих комнат и явно не был занят. — Я буду краток, обещаю. — Хорошо, — сдался Генос. — Благодарю Вас, милорд. — Отлично! Сайтама сунул садовые перчатки в карман фартука и направился обратно к главному зданию. Генос последовал за ним в боковую дверь, почти скрытую колонной с высеченными на ней плачущими лицами, и обнаружил комнату, полную садовых инструментов и другой садовой утвари. Сайтама убрал свои вещи и повесил фартук на крючок. — Хорошо, я готов, если ты готов. Генос посмотрел на него. На изношенной тунике и старых брюках, измазанных грязью и перегноем были непонятные разводы. На его запястьях были повязки, в пятнах крови. На его голове, за ухом, все еще была грязь, и пальцы Геноса чесались смахнуть ее. — Ну и что же? — Вы собираетесь вот так разгуливать по своему королевству? — Э-э... точно? Это мое царство. — Разве Вы не хотите произвести хорошее впечатление? Разве Вы не хотите, чтобы ваши подчиненные думали, что Вы совсем не заботитесь о том... — О том, как я выгляжу? — О том, что люди думают о Вас. — Генос, не раздумывая, лизнул большой палец и наконец-то разобрался с этим пятном грязи. Кожа Сайтамы была теплой под его прикосновением. — Вот так. Теперь Вы стали почище. Это меня очень беспокоило. Глаза Сайтамы были широко раскрыты, а его кожа казалась еще более розовой по сравнению с бледной рукой Геноса. — Извините, — запоздало сказал он. — Все в порядке, — сказал Сайтама. — Я думаю, что не хочу, чтобы кто-то думал, что я хожу в таком виде постоянно. Так что я пойду переоденусь. Очень быстро. Встретимся в вестибюле? — Да, милорд. Генос не изменился; он все еще носил остатки своих доспехов, как делал это каждый день с тех пор, как пришел сюда. Однако, чтобы не выглядеть лицемерным, он вернулся в свои комнаты и взял плащ от солнца. Это было белое полотно, сотканное из золотых нитей, что заставляло ткань мерцать от его движений. Это был подарок от его сестры, летней богини, после смерти их старшего брата. Чтобы Геносу не пришлось облачаться в его мантию в прямом и переносном смысле. Одно из немногих оставшихся у него воспоминаний о них обоих. Сайтама уже ждал, когда Генос спустится вниз. Он вымыл лицо и руки (две крошечные капельки воды прилипли к его темным ресницам) и надел чистую тунику и еще более красивые брюки. Вероятно, в своей попытке принарядиться и выглядеть хорошо Сайтама добавил золотой пояс и ниспадающую черную мантию. По сравнению со своим предшественником он все еще выглядел небрежно, но любой, кто знал его даже немного увидел бы колоссальные изменения. Под мышкой у него был сверток, завернутый в крафтовую бумагу, и он поднял свободную руку в полувом жесте, когда увидел Геноса. Наручи вернулись, и бинты под ними остались. А зачем он их носил? Генос думал, что это было для подкладки, но если он носил их и в саду тоже, то... так ли это?… — Готов. — Да, — сказал Генос, проглотив напоминание о том, что Сайтама обещал сделать это быстро. Сайтама повел его не к открытым дверям, а к боковой нише со столом, крючками для одежды и зеркалом, которое тянулось от пола до потолка. В вестибюле дворца бога смерти это была действительно довольно большая площадь. Размышляя там, Генос отметил, что эти двое были практически полярными противоположностями. Сайтама был одет во все черное, с живым румянцем на коже и такими темными и глубокими глазами, что в них можно было утонуть. Генос был одет в белое и золотое, с бледной, как у трупа, кожей и лихорадочно блестящими глазами, несмотря на тень смерти там, где они должны были быть белыми. Они были похожи на актеров из двух разных пьес. Как будто у гостей было совсем другое представление о том, на какую вечеринку их пригласили. На Сайтаму это, похоже, не произвело никакого впечатления. Он прикоснулся к краю рамы зеркала, золотой и похожей на кости (или, возможно, сделанной из костей и покрытой золотом), и сказал: “Цербер.” Отражение рябило, как вода, меняясь, чтобы показать то, что было похоже на вход в пещеру, и животное свернулось на земле. Генос не мог сказать, что это было за животное. Может быть, собака? Но тогда это была очень маленькая пещера. И эта фигура каким-то образом исчезла. — Пойдем. Сайтама протянул руку, и Генос уставился на нее. — Извини, тебе придется дотронуться до меня, чтобы пройти. Замок вроде как привязан к трону, и это целое дело. Но если мы не войдем через зеркало, то эта экскурсия будет на добрый час длиннее. Сайтама виновато скривил губы. — Я сразу же отпущу, это займет всего секунду. — Все в порядке, — сказал Генос и прикоснулся его пальцами к своим. Его пальцы и ладонь были покрыты толстыми мозолями от любой работы, которую он делал, когда был жив, и его кожа была удивительно теплой. А может быть, Генос и сам не понимал, как ему холодно. — А вот и мы, — Сайтама прошел сквозь зеркало так, словно там никогда и не было стекла. Прежде чем Генос попытался последовать за ним, он почувствовал толчок в животе, ощущение падения, и его ботинки захрустели на песке вместо мраморной плитки. Они находились в похожей на земную пещере, в которой протекала широкая река. Там было много камней и порогов, и много капель, разлетающихся в разные стороны, посылающих прохладные брызги в воздух и заставляющих солнечный свет странно пульсировать. Животное, которое Генос видел в зеркале, лежало прямо перед ними, у входа в пещеру, лицом к свету. Какое-то движение краем глаза заставило Геноса обернуться, но он не увидел ничего, кроме стремительного течения реки. Снова с другой стороны, и на этот раз он увидел, как Сайтама отступил с пути... ничего. Он даже не заметил, как тот отпустил его руку. — Здесь их почти не видно, — сказал Сайтама. — Обычно днем они очень пугливые. Но ночью все намного лучше. Генос снова посмотрел на вход в пещеру, на то, как мерцает свет. Вода была слишком взбаламучена, чтобы отражаться подобным образом. Это больше походило на... тени. Прямые тени, идущие вдоль берега реки. — Тени мертвых, — тихо произнес Генос. — Не волнуйся, — сказал Сайтама, — мы им не мешаем. Пока они находятся в этом своего рода переходном состоянии, их ничто особо не беспокоит. Он махнул рукой в сторону реки. — Это и есть наш Ашерон. Единственная из наших рек, которая соединяется с верхней стороной. Так что, конечно же, это то место, где живые люди продолжают пытаться проникнуть внутрь. И это то, для чего существует Цербер. С этими словами Сайтама приложил пальцы к губам и присвистнул. Гигантское животное выпрямилось, почти задев головой потолок пещеры, а затем к нему присоединилась еще одна голова. И третья тоже. Третья голова повернулась назад, заметил их, и сразу же его массивный хвост начал стучать по земле. — Пора обедать, — воскликнул Сайтама, разворачивая сверток. Генос ничуть не удивился, увидев в нем сырое мясо. — Кому нужен медведь? Цербер хочет медведя! Гигантское существо (и оно действительно было похоже на собаку) подбежало и вылизало кусок мяса из рук Сайтамы, бумагу и все остальное. — Да ладно тебе, приятель, на, ешь... ладно, все равно слишком поздно. Средняя голова собаки радостно жевала, а Сайтама начал гладить нос левой головы. — Так это и есть Цербер! Он — наша первая линия обороны. И хороший-хороший мальчик. Правая голова смотрела на Геноса то ли с подозрением, то ли с надеждой на большее количество мяса. — Этого было достаточно для обеда? — О, ему вовсе не нужно есть, ему просто нравится вкус мяса, а мне нравится его кормить, — Сайтама поднял руку и вытянул ее во всю длину, чтобы почесать собаку за ухом. — Вот так я и попал сюда. Генос открыл рот, не зная, что сказать, когда слова Сайтамы дошли до него. — Когда я был обычным парнем, я подкупил Цербера лакомствами, чтобы попасть внутрь. — Что? — Разве ты не знал? Я думал, что все только об этом и перешептываются, — Сайтама в последний раз погладил собаку, прежде чем выбраться из густого черного меха. — что простой смертный стал богом смерти. — Ну да, но... Но никто из тех, кто слышал эти слухи не из первых уст, не думал, что они действительно могут быть правдой. Было несколько меньших богов смерти или мести. У предыдущего Бога были дети, как законные, так и нет. По большей части Генос считал нового правителя бастардом-полубогом. — Я не понимаю, — сказал Генос. — Неужели? Повязка. — А Вы были... Он нервно сглотнул и не смог удержаться, чтобы не обхватить пальцами запястье. — Это Вы с собой так поступили? Зачем Вы это сделали? — тихо спросил Генос. — Сделал что? — озадаченно спросил Сайтама. Его взгляд упал на руки Геноса. — О, мои запястья, ты думал... конечно же, ты думал, что это имеет смысл. Но нет, я никогда не умирал. Когда я пробрался сюда, я освободил пару людей, которых, как я знал, забрали из личных обид, а не из-за справедливости. Но Бог поймал меня после того, как они вышли. Я сам виноват, остался здесь слишком надолго... во всяком случае. Он начал спускаться вниз по склону, дальше в пещеру. Цербер снова встал на страже, а Генос последовал за Сайтамой. По мере того как они шли, тени становились все темнее, их было легче разглядеть, и река начала слабо светиться. Впереди Генос увидел, что она резко повернула — нет, она раскололась надвое, образовав букву "Т". Тени собрались на причале из темного дерева, и Сайтама присоединился к ним. — Старый бог сделал из меня раба. Заставил меня работать паромщиком. Это было не так уж плохо, я не очень возражал, но я был прикован к лодке. Я не мог ни отдыхать, ни есть, ни пить, ни спать. Я не мог умереть, потому что это не то, чего хотел Бог. Сайтама потер запястье под ремешками наручей. — Эти наручи будут тереться о меня. Волдыри, стертая кожа, просто в износ. Вот для чего нужны эти бинты. — Они так и не зажили? — спросил Генос с нарастающим ужасом. — Нет, потому что Вы —бог смерти, Ваше тело не восстановится без посторонней помощи. — Так вот в чем причина! — сказал Сайтама, и голос его звучал совершенно бодро. — Я так и думал, но не был уверен. Ну что ж. Генос кивнул сам себе. — Это несправедливо. Я позабочусь, чтобы Вас пригласили на следующую встречу целителей. Как только у них будет амброзия, Вы будете в отличном состоянии. — Неужели? — в глазах Сайтамы появился блеск, которого Генос никогда раньше не видел. — Я думал, что мне просто придется жить с этим. Это действительно исцелит меня? — Да, — сказал Генос и, с болью в груди, добавил, — Это... Займет некоторое время. Возможно, годы. - Черт возьми, это прекрасно! Лучше, чем никогда. Сайтама улыбался, но Генос все еще страдал, и он знал почему. Он хранил секреты, на самом деле не желая, но... Сайтама этого не знал. Он ничего не знал ни об амброзии, ни о Геносе . Он родился смертным и стал рабом. Генос не знал, почему он взошел на трон — действительно ли силой или просто был единственным подходящим кандидатом — но он не знал ничего за пределами своего царства, кроме своего ограниченного смертного существования. Все эти слухи. Война. Возможно, Сайтама вообще ничего об этом не знал. — Мы на месте, — сказал Сайтама, когда паром подошел к причалу. Перевозчик был одет в плащ, похожий на тот, что был у Сайтамы в первый раз, когда Генос встретил его. Длинный и толстый, больше похожий на туман, чем на ткань, с низко надвинутым на лицо капюшоном. Даже спустя годы после того, как Сайтама покинул его, он все еще носил свою форму. Этот перевозчик не носил ни цепей, ни наручников, и он вел вежливый разговор с тенями, когда они отдавали свою плату. Теперь они были гораздо более плотными, как люди, сделанные из дыма, их лица и даже одежду можно было различить, если прищуриться. — Мы можем к вам присоединиться? — спросил Сайтама, когда остальная часть очереди поднялась на борт. Перевозчик поджал губы. — Понятия не имею. Если я сделаю для тебя исключение… — Ну же! Изниоткуда перевозчик достал второй шест. — Может быть, если ты отработаешь свою плату. — Прекрасно. Он поднялся на борт, но Генос колебался на причале. — Поднимайся, чего ты застыл, — позвал его перевозчик. — У меня тоже нет денег на дорогу. — Я позволю тебе прокатиться, если ты мне что-нибудь расскажешь. — Историю? — Свою историю, — он усмехнулся. Он был похож на обычного человека, моложавого, довольно красивого. Но его кожа была бледно-серой, а глаза-кроваво-красными. — Все задавались вопросом, как вышло, что солнце проводит здесь свои ночи. — Ах, — Генос не удивился, что об этом стало известно. Многие из низших божеств и подчиненных также жили во дворце Сайтамы, здание было достаточно большим, чтобы вместить целый город. Хотя он обычно проводил время за сном, он несколько раз посещал грибной сад и искал библиотеку. Он спустился на широкий паром. Там были скамейки, полные теней, выглядевших почти новыми благодаря их тонкому присутствию. Генос осторожно сел между двумя духами сразу за перевозчиком. Его локти прошлись сквозь них, как дым, но тени никак не отреагировали. — Как долго продлится наша поездка? — спросил Генос. — Зависит от того, что ты расскажешь, — сказал перевозчик. — Мы не доберемся до другого берега, пока ты не закончишь. Сайтама сбросил свою одежду и повесил ее на нос парома. Его туника была с короткими рукавами, и Генос видел, как напряглись мышцы под кожей, когда они оттолкнулись от причала. — Я не знаю, с чего начать, — признался Генос. — С самого начала? — предположил перевозчик. — Твоего начала. Сайтама не сводил глаз с реки, и ничто не указывало на то, что он вообще слушает. Генос перевел дыхание. — Моя мать была богиней урожая. Она родила нашему покойному королю одного сына-солнце. А потом она вышла замуж за моего отца, полубога дождя, и родила весну и лето.…