Истории о Билли Брук

1. На выступление она опаздывает. Нейтан занят на работе, и Билли сама едет на джипе. Ей это ужасно не нравится, но до бара недалеко, всего минут пятнадцать неспешной езды и можно съехать с Лейкшор-роуд на дорогу потише. Выйди она из дома раньше, пошла бы пешком, но болела голова, и пришлось подождать, чтобы подействовала хотя бы вторая таблетка. Билли уже проезжает над речкой, когда застаёт красный свет на перекрёстке и останавливается. Тут как раз она и задерживается. Вот и свет горит зелёный, а Билли всё сидит, опустив руки на колени, и смотрит перед собой рассеянным взглядом. Ощущение, которое настигает её здесь, очень болезненное. Все её внутренности будто сжимаются и набиваются в грудную клетку. Билли не успевает найти никакого подходящего пакета и только открывает дверь джипа, когда к горлу резко подкатывает тошнота. Сзади сигналят, и приходится кое-как съехать на обочину, где Билли прокашливается и прополаскивает рот минеральной водой из бутылки. Боль не отпускает, только разрастается, расползаясь по телу. Билли думает, что лучше ей уехать. Она вдавливает пальцы в живот и думает, что делать ей здесь нечего. Всё это всегда плохо заканчивается. Она устала, ужасно устала. Ей бы сейчас вдавить на газ и ехать без остановки целую вечность подряд, вникуда, в одиночество. Но из всех безнадёжных случаев Билли — самый безнадёжный. Ей одной ничто и никто не поможет. Приходится плеснуть немного воды в лицо, чтобы оклематься. Билли выходит из машины. Она не очень понимает, что такое Бог, но вспоминает свой альбом с картинами Ван Гога — красота тоже может быть болезненной. Она оглядывается вокруг, на улице почти нет людей. Ступает на газон и идёт к дому с синей крышей, обходит его с обратной стороны. С каждым шагом ей становится всё сложнее идти, и в тот момент, когда она ступает во двор дома, ей уже щиплет глаза. Сперва она даже не может его разглядеть — этого парня. Но потом смаргивает слепую пелену и видит, как он, скрючившись, стоит на траве на четвереньках, упираясь ладонями, хрипит и пытается поймать губами воздух. Он совсем юный на вид. Рядом лежат упавшие очки в золотистой оправе. Билли встряхивает ладони и, преодолев себя, быстро подходит к нему, присаживается рядом на корточки. Она сразу опознаёт приступ астмы. — Есть лекарство? — спрашивает, но парень не может выдавить из себя голоса, только качает головой. Билли делает глубокий вдох, выравнивая собственное напряжённое дыхание, и растирает холодные пальцы. — Я тебе помогу. Я буду говорить, слушай, пожалуйста, мой голос и постарайся согласовать своё дыхание с моим, хорошо? Она читает наизусть «Tenebrae» Пауля Целана своим тихим аутичным голосом, тем временем направляя тело парня. Помогает сесть, расправить грудь и плечи, потом запускает руки в короткие светлые волосы и сосредоточенно растирает пальцами кожу головы, а после — уши. Когда парень перестает хрипеть и его дыхание постепенно выравнивается, Билли говорит, что сейчас вернётся. Поднимается и идёт в дом: дверь во двор распахнута. Она находит кухню и копается там в поисках соды, загребает ложку, добавляет в стакан тёплой воды и только тогда возвращается. — Вот. Пей маленькими глотками, это поможет. Билли садится рядом на траву, ей тоже становится легче дышать. Она поднимает очки и, протерев их о рубашку, отдаёт парню. Он кивает в знак благодарности. Надевает очки и, морщась, пьёт из стакана. Проходит какое-то время до того, как он может нормально говорить. И он говорит спасибо. У него приятный мягкий голос. — Как тебя зовут? — спрашивает. — Билли Брук. — Я Северин. Тебя просто… послал мне Бог, Билли. Это странно соотносится с её мыслями. Со словами Питера и Нейтана. Билли думает, как хорошо, что она всё-таки не уехала. Если бы она это сделала, никто не спас бы этому парнишке жизнь. Ей и самой становится спокойнее. Она говорит: — Нет. Кажется, это тебя он послал мне. Они сидят в тишине до тех пор, пока стакан не пустеет. — Сколько тебе лет? — спрашивает Билли. — Мне пятнадцать, — отвечает Северин. — Откуда ты знаешь, как справиться с приступом астмы, Билли? Мне даже врач о таком не говорил. — Из-за Мисси Льюис. — Она соединяет пальцы в замок. — Ей было двенадцать, когда она умерла от приступа астмы. У неё были длинные каштановые волосы. Она спешила домой, потому что её лекарство потерялось. — Билли задумчиво хмурится. — Но не успела. И скорая не успела. А я не знала, что делать. И это тоже было очень больно. Когда кто-то не может дышать, это всегда очень больно. Билли поднимается с газона, оправляет джинсы. — Я на машине и могу отвезти тебя в аптеку за лекарством. Северин какое-то время смотрит на неё снизу вверх, сжимая в руках пустой стакан. Смотрит и молчит. Билли не может понять, что значит этот взгляд, ей неловко, но она не прерывает тишины. — Нет денег, — наконец говорит он. — Мой брат заболел, и теперь… Он как раз звонил мне из больницы, и я разволновался... Не смог с этим справиться. Он продолжает сидеть, а Билли стоит над ним, задумчиво глядя перед собой. — Тогда ты будешь делать, как я показала. И тебе обязательно нужно заняться дыхательной гимнастикой. А пока что я приглашаю тебя пойти со мной. — Она опускает взгляд и делает пригласительный жест рукой. — Идём. Здесь недалеко. — Хорошо, я только… — Северин поднимается, мнётся на месте. Он немного ниже Билли. — …уберу стакан. Я выйду через парадную дверь, эта закрывается только изнутри, так что… Билли кивает и идёт обратно к машине. Ей лучше. Она ждёт Северина у джипа, а потом едет с ним на выступление. Ей нравится Северин, он тихий, не задаёт лишних вопросов и не говорит только чтобы говорить. И нравится это чувство спокойствия, которое приходит вместе с ним. Появившись на пути у Билли, Северин становится её частью. Его история — теперь и её история тоже. Когда они приезжают в бар, там уже звучит музыка. Питер и его группа играют рэгги. Вдвоём они никогда не играли рэгги, и Билли застывает, заслушавшись. Это звучит совершенно необычно для неё. Лёгкая, жизнерадостная музыка. Питер, будто светящийся под оранжевыми лампами, играет на своей гитаре, подпевает солисту и выглядит как-то по-новому. Когда они играли вместе, Билли всё время смотрела на клавиши и не наблюдала, как играет Питер. И теперь ей кажется, что до этого момента она не знала его в полной мере. Северин находит свободный столик, они садятся у стенки и до конца концерта просто молча слушают музыку. 2. Дневная смена даётся Билли непросто, уже с самого утра она чувствует усталость и иногда рассеянно отвлекается от работы. Когда начинается обеденный перерыв, она заходит в сестринскую и несколько минут просто сидит в кресле, глядя перед собой. Потом всё-таки снимает больничный халат, берёт свою сумку и выходит из отделения. Спускается в просторный холл на первом этаже. Увидев её, Северин поднимается из кресла и идёт навстречу. На нём аккуратная голубая футболка, джинсы, рюкзак. — Привет, Билли, — говорит он, неуверенно переминая ладони. Кажется, будто он напуган — глаза неспокойные. — Привет, Северин, — отвечает Билли как всегда аутично. — Идём. Она сразу направляется в северное крыло, онкологическое отделение находится на втором этаже. Северин следует за ней так, словно никогда раньше здесь не бывал, хотя этот путь он, конечно, проходил уже не один раз — наверняка чаще, чем Билли. Но она знала эту больницу наизусть ещё до того, как начала здесь работать, и ей не страшно, потому что она привыкла. Только сегодня получается как-то по-другому — так, как она не может ожидать. Они заходят в палату, где лежит брат Северина, это небольшая светлая комната с одной койкой и маленьким телевизором на стене. — Привет, — говорит Северин и сразу проходит к койке, снимает рюкзак. — Я тут… — С Билли Брук? — переспрашивает его брат, приподняв голову с подушки, и в образовавшуюся неловкую паузу Билли, застыв у двери, пытается опознать его лицо. Но оно искажено последствиями лечения: почти бесцветная кожа с тёмными впадинами глаз. К тому же Билли плохо запоминает лица. — Саймон Уэсли, — говорит он тогда, и на лице появляется слабая улыбка. — Помнишь, ты разбила мне нос в школе? Теперь Билли узнаёт его голос, но это только ввергает её в ещё большую растерянность. Она помнит Саймона другим. Красивым, в дорогом отутюженном костюме, он говорил громко и ходил вальяжно, а теперь лежит на этой койке. Билли не может соотнести два этих образа, соединить в один. Это такие, как Саймон, живут долго — не такие, как Билли Брук. — Дерьмово выгляжу, да? — как раз спрашивает он. Билли кивает и неуверенно проходит вглубь палаты. Садится на кресло у окна и смотрит на Саймона. Саймон тоже смотрит на неё, уже не улыбаясь. — Билли Брук, — говорит он. — Когда умерла эта девчонка, как её звали... Мисси?.. В школе болтали о тебе. Всякие истории о смерти, это почему-то казалось нам смешным. И то, какая ты была всё время… в себе. И вот я умираю, а ты здесь. Наверное, уже поздно признавать, что ни черта смешного в этом всём не было, да? — Не говори так… — взволнованно просит Северин, хватаясь за его руку. — Прости. Несколько секунд стоит тишина, а потом Билли говорит, что она здесь не из-за этого. Она здесь потому, что Северин попросил её пойти с ним. Он переживает. Билли понимает, что он не хочет рассказывать историю про приступ астмы, чтобы Саймон не чувствовал своей вины в этом, и потому сразу открывает сумку. Достаёт металлический термос и ставит на тумбочку. — Я принесла тебе морс с имбирём и мёдом. Мне он не нравится, но это полезно. Мы с отцом вместе сварили сегодня утром. — Следом достаёт небольшой пластмассовый лоток. — Тут немного ягод. Брусника и клюква, они из магазина, тебе сейчас это тоже нужно. И вот ещё книга. Может быть, тебе захочется почитать. Она оставляет на тумбочке сборник рассказов Оскара Уайльда в мягкой обложке и говорит, что ей нравится «Кентервильское привидение», потом добавляет: — Посуду я заберу вечером после смены. Чтобы завтра принести всё свежее. — Завтра, — повторяет Саймон. Билли кивает. Она собирается приходить каждый день. Она думает, что лучше вести себя так, как ей привычно, даже если происходит что-то непривычное. Северин спохватывается и выкладывает из рюкзака бытовые мелочи, которые принёс для Саймона по его просьбе. Когда они с Билли выходят из палаты, он какое-то время рассеянно молчит, думает о своём, беспокойно перебирая пальцами. Только в холле он говорит, что у брата это уже второй курс лечения, первый был год назад, но рак вернулся снова и теперь всё серьёзнее. — Мне страшно здесь, — говорит Северин. — Страх — опасная эмоция, он усиливает боль, — отвечает Билли. — И твою астму. Нужно найти то, что будет тебя успокаивать. — Она молчит с минуту, а потом добавляет: — Я попробую тебе помочь. Она провожает Северина к выходу из госпиталя и договаривается о встрече на следующий день, а потом возвращается на свой этаж, чтобы пообедать и продолжить мучительную смену. Когда вечером за ужином Марвин просит её рассказать, как там этот парень, больной раком, к которому она собиралась идти, Билли отвечает: — Оказалось, что это Саймон Уэсли. — Хм, Уэсли? Что-то знакомое. — Это не тот парень, которому ты нос разбила, Билл? — спрашивает Нейтан. — Святой Иисус! — тут же восклицает Марвин. — Точно! Уэсли. Он же… твоего возраста. Ещё совсем зелёный. Билли кивает. — Его было сложно узнать. Он теперь как будто кто-то другой. Я боялась, он начнёт просить прощения за то, что говорил в школе. Нейтан спрашивает, как его состояние, но Билли не может дать точного ответа. Она знает только, что Саймон сильно ослаблен лечением, но будет ли его результат успешным, она пока не знает. Думает спросить об этом завтра у врача. — Сварим для него свежего морса утром, — говорит Марвин тогда. Билли согласно кивает. Сразу после ужина она уходит спать. 3. На следующий день Северин встречает Билли в конце рабочего дня. Вместе они доезжают на автобусе до прибрежной части города и спускаются к озеру. Берег его каменистый, грубый, иногда Билли поднимается чуть выше, на дорогу, но больше предпочитает пробираться именно по камням, хотя здесь легко можно соскользнуть в воду и промочить ноги. Она говорит, что у неё есть несколько точек опоры. Например, дорога. Билли, сколько себя помнит, много ходит пешком. Это помогает очистить голову от лишнего и обдумать важное. Если вдруг запутаешься в себе или засомневаешься, дорога поможет выровнять мысли, расставить всё на свои места, вспомнить, кто ты есть. А когда станет тяжело справляться, можно сесть в машину и ехать куда-нибудь далеко. Это работает для Билли. Вся её жизнь — это путь, отмеченный точками на карте. Она говорит, что на этом пути встречала много людей, и все эти люди — её опора тоже. Даже если кто-то появляется совсем ненадолго, он никуда не уходит. Каждый человек становится историей Билли. — Как и ты, — говорит она. Останавливается на большом плоском камне и задумчиво смотрит на воду. — Если тебе когда-нибудь покажется, что ты одинок… даже если через много лет… Это неправда. Я всегда буду помнить тебя. — После паузы добавляет тише: — И твою боль. Потом она идёт дальше, не поднимая взгляда. Снова выдалась тяжёлая смена, и в голове всё плавает. Билли говорит, что ещё ей помогают стихи. Некоторые из тех, что ей особенно понравились, она прочитала так много раз, что заучила наизусть и теперь может воспроизводить по памяти, где бы она ни находилась. Когда читаешь стихи, ты попадаешь в их пространство. Это всегда настраивает на определённый лад. Поэтому если тебе нужно сосредоточиться или отвлечься от чего-то, стихи могут хорошо помочь. — Даже если нужно выровнять дыхание, — говорит Билли. Кто-то больше любит музыку. Билли не очень любит музыку со словами. Но она немного умеет играть на пианино, и это помогает тоже. Клод Дебюсси или Сергей Рахманинов, например. Играть их сложно, и в процессе настолько сосредотачиваешься, что ничего лишнего не остаётся. Иногда Билли так уходит в себя, что может играть одну мелодию два часа подряд, если её не одёрнуть. Но Марвин этого не любит, поэтому он всегда одёрнет раньше. Билли говорит, что Марвин — её самая большая опора. Марвин и теперь ещё Нейтан. Билли любит, когда они собираются на кухне, чтобы поесть или что-нибудь приготовить, с ними всегда спокойно. — Должен быть кто-то, с кем тебе спокойно, — говорит она. — Всегда был Саймон, — отвечает Северин. Он идёт чуть позади, не везде здесь можно пройти рядом. — Он всегда был сильнее и увереннее меня. Билли оборачивается. Снова остановившись, она поднимает голову и смотрит на Северина. Несколько секунд она молчит, потому что от головокружения стучит в висках. — Ты зря говоришь о нём в прошедшем времени, — произносит она наконец, а потом снова идёт. До дома осталось совсем немного. — Сначала я тоже подумала, что Саймон стал слабее. Потому что в школе он выглядел не так и говорил не так. Однажды я действительно его ударила, потому что он говорил много неприятных слов. Когда Мисси Льюис умерла, он… — Билли потирает ладони о рубашку, делая паузу. Она не договаривает. — Но сегодня я зашла к его врачу и спросила, как сейчас лечат рак. Никогда раньше с этим не сталкивалась. Это очень тяжёлое лечение, и у него столько побочных действий, что я даже представить не могу, сколько на это уходит сил. А он справляется с этим второй раз. Поэтому я думаю, что Саймон не стал слабее. Думаю, что сейчас он сильнее, чем когда-либо. Несколько минут они идут молча. Билли смотрит вдаль, на озеро, Северин — себе под ноги. Скоро они подходят ко Второй улице, и здесь нужно подняться с берега, потому что пройти по камням дальше не получится. Подъём Северин преодолевает позади Билли, глядя задумчиво на её худую сутулую фигуру. — Спасибо, — говорит он. Не оборачиваясь, она кивает. Дома шумно. Звенят тарелки. Марвин, как обычно, разговаривает во весь голос, ответов Нейтана не слышно из прихожей. Ной прибегает, виляя хвостом, и обнюхивает гостя. — А вот и Билл! — Марвин появляется с полотенцем в руках. Он улыбается. — Я тебе звоню, вообще-то. — А вот и Марвин, — говорит Билли со своим угрюмым лицом. — Что это тут ещё за шуточки! Лучше бы представила гостя. — Это Северин, — говорит Билли, когда Марвин уже трясёт его руку. — Я пойду гулять с Ноем. — Гуляли уже. Быстро ужинать, мы чуть с голоду не померли, тебя дожидаясь! — Только что гремели тарелками, — бубнит Билли, отправляясь на кухню. Марвин, пропустив это мимо ушей, хватает гостя в охапку. — Какое у вас интересное имя, Северин. Вы же брат этого парня, Саймона, да? Саймона Уэсли. Как он, кстати? Билли тщательно моет руки с мылом в кухонной раковине. — Он справится, — говорит она. Нейтан гладит её по плечу.