"Северное сияние"

Глава 4 - Жаркое с черникой, моя госпожа, - Хорин протянул Дис миску с ужином, когда следующим вечером они остановились на ночлег. Девушка кивнула, ощутив, как забирая тарелку, Хорин коснулся ее пальчиков своими. - Отменное жаркое, - довольно подметил Сомур и подмигнул Хорину. - Рецепт моей матушки, - пояснил гном, - помню мальчишкой, я не ел ничего кроме этого блюда. - Ты неплохо стреляешь из лука, – вновь подал голос Сомур, который не видел Хорина со дня ранения и ничего не знал про гнома. – У нас в Эред Луине гномы редко становятся лучниками. - В Железных холмах это тоже редкость, – Хорин немного смутился, - один мой предок научился делать луки у эльфов, - осторожно продолжил он, - было это очень давно, когда гномы и эльфы жили дружно и часто обменивались опытом. - Да, были такие времена, - прокряхтел Балин и осушил фляжку с водой. – Стало быть, твой предок владел секретами эльфийских луков? - Ну, не всеми секретами, - улыбнулся Хорин, - но некоторые приемы он знал. И знание это передавалось от поколения к поколению в моей семье. Дис нашла глазами лук и колчан со стрелами, которые Хорин заботливо пристроил в изголовье своего спального мешка, дерево блестело в свете костра. У девушки так и чесались руки дотронуться до него, осмотреть оружие, попробовать выпустить стрелу. Владеть хоть малейшим эльфийским секретом уже казалось для Дис целым даром. А уметь создавать пусть даже слабое, но подобие тех удивительных вещей, что созидали эльфы – так и вовсе было для девушки волшебством. - Вы умеете стрелять из лука? – к реальности ее вернул голос Хорина, Дис даже не сразу поняла, что он обращается к ней. - Нет, - она покачала головой. – Это оружие не в особой чести у нас. Хорин закусил губу, и девушка тут же поняла, какое неуважение оказало только что лучнику. - Но я уверена, что после того, как ваш лук спас наш отряд, мнение нашего народа изменится, - поспешно добавила она. – Хотите лесных орехов? Дис протянула гному горсть орешков, припасенных с Ирица, желая загладить неучтивость. Хорин подставил ладонь, и оба вспыхнули, вспомнив берег моря и арахис в клубничном креме. Взгляды их пересеклись, и Дис ощутила, как тонет в его взгляде, словно котенок, играющий с клубком, она не могла не следить за бликами костра, мерцающими в его глазах. Затем, собравшись с силами, подобрала подол одежды и встала: - Думаю, пора ложиться, – Дис напряженно оглядела свой отряд. – Всем, доброй ночи. Гномы сидели недолго, покончив с остатками ужина. Перебинтовав Сомура и вымыв посуду, они завалились спать. Хорин вызвался нести караул, и вскоре шум ночного леса разбавил густой храп маленького гномьего отряда. Одна Дис до сих пор не спала. За прошедшие два дня Хорин уже раза три пытался с ней заговорить, но девушка пресекала всякие попытки. Ну что было ему от нее нужно?! Неужели не понятно, что ей не стоит с ним говорить? Просто не о чем с ним говорить? Но Хорин упрямо выжидал момент, чтобы остаться с ней наедине и вновь заводил диалог. Это злило девушку. Это давало надежду… Дис шумно выдохнула и перевернулась на другой бок. Какую еще надежду!? Дис приоткрыла глаза. Костер слабо, но ровно горел, освещая вздымающиеся от мерного дыхания фигуры ее спутников. А на другой стороне поляны сидел Хорин, прижав колени к груди и обхватив голову руками. Дис ощутила, как на языке родились и замерли три слова, простых и таких чистых. « Я люблю тебя» Слезы полились из глаз, застилая все вокруг, и Дис скорее перевернулась обратно. Рассказать все Торину и вместе придумать, как быть. Дис думала об этом, она всегда так поступала. Но в этот раз что-то мешало ей. Девушка чувствовала, что эта ситуация не похожа на все предыдущие, что сейчас она одна, и только она может решить ее. И Торин, при всем своем желании и мудрости будет не способен найти нужного решения. «Ты же хотела стать взрослой, - прошептала Дис, глотая слезы, - что ж, Дис, взрослей!» Она пролежала так еще четверть часа, пока глаза не высохли. Шея и руки уже затекли, но переворачиваться на ту сторону, откуда видно Хорина, было выше ее сил. Она уже собралась было лечь на живот, когда чья-то ладонь коснулась ее спины… затем теплое дыхание возле самой шеи… и раньше, чем она успела шевельнуться, крепкая рука обняла ее, притянула к себе, и Дис растворилась в крепких горячих объятьях Хорина. Слезы подступили к самому горлу, но она сдержалась, закусив губы. - Я люблю тебя, – слова эти ошпарили ее, взорвали все изнутри. Будто одновременно и раскаленная лава и снежная лавина обрушились разом. Снежная лавина… Дис вспомнила легенду о северном сиянии и медленно повернула голову, встретившись, наконец, с Хорином глазами. - Я люблю тебя, - прошептал он вновь одними губами. Глаза его, как всегда, лукаво блестели, будто он один знал какую-то тайну и не спешил ею делиться. Где-то совсем рядом что-то пробубнил и перевернулся во сне Балин, и Хорин, схватив Дис за руку, потянул за собой. Девушка, пошатываясь, поднялась на ноги, позволяя Хорину увести себя, прочь от поляны. - Я заставлю тебя, наконец, выслушать меня, - Хорин подошел совсем близко, челка закрывала лицо, он нервно облизывал губы языком. Дис почувствовала, как внутри все стянуло от запретного чувства. Не хотелось слушать, хотелось ощущать его… целиком. Руки ее коснулись плеча гнома, и Хорин, решив, что слова никуда не убегут, набросился на девушку, заставляя ее задыхаться от поцелуев. Дис запустила руки ему в волосы, жадно вдыхая его запах, прижимаясь всем телом. Проходила минута за минутой, но вместо того, чтобы пресытиться оба ощущали, как с каждым поцелуем им становится только сложнее оторваться друг от друга. Когда они, наконец, отстранились, волосы Дис совсем растрепались, глаза Хорина сумасшедше блестели в свете луны, а дыхание казалось настолько громким, что их непременно должны были услышать в лагере. Дис прижалась спиной к стволу какого-то дерева, пытаясь уцепиться хоть за какой-то здравый смысл, найти в себе силу уйти от Хорина, но не могла. Ноги словно вросли в землю. - Так что ты хотел сказать? - Дис пыталась унять дрожь в голосе, но не получалось. Хорин тяжело вздохнул и подошел к девушке, оперевшись одной рукой о ствол дерева, возле которого она стояла. «Пожалуйста, пусть он предложит мне бежать с ним, как Нимро и Таи, пожалуйста», - Дис знала, какое это безумие, но желала этого больше всего. Думать о Торине, которого она подведет, будь это так, Дис себе не позволяла. Хорин молчал, тяжело набирая ртом воздух. Неужели то, что он собирался сказать, было таким тяжелым, что никак не хотело слететь с его уст? - Дис… ты любишь меня? Если любишь, то я самый счастливый гном на свете! – глаза его заблестели, и Хорин напоминал сейчас безумца. Дис хотела сказать, что ее чувства не имеют никакого значения, что через месяц она выходит замуж, но вместо этого молча кивнула. Две слезинки предательски покатились по щекам. Хорин нежно и заботливо поймал их губами, коснувшись ее щек, глаз, ее лба, шепча все время «Дис, милая», «Дис», и девушка опять позволила себе раствориться в нем, утонуть в его запахе, поцелуях, дыхании. Главное, найти в себе силы вовремя вынырнуть. Хорин вжал ее в ствол дерева, заставив застонать, и девушка почувствовала, как его крепкая плоть уперлась ей в живот. Дис вздрогнула, ощутив, как внутри все растеклось раскаленной лавой, припоминая себе надменные насмешки над подругами, чьи любовные истории она принимала за чушь. Как же, оказывается, она была глупа, и как беспомощна сейчас перед Хорином. Не потому, что он мог овладеть ею силой, а потому, что она могла не устоять сама. Тяжелый пояс с ножнами упал на землю, и этот глухой стук привел Дис в себя. Хорин вслед за ним стянул с себя рубашку. - Что ты делаешь? – Дис не узнавала свой голос. Хорин не ответил, обхватив ее лицо ладонями. Челка опять закрыла глаза и Дис, наконец, убрала назойливую прядь с лица. Хорин смотрел спокойно, без жадности или похоти, скорее, наоборот, с любовью, нежностью. Это обезоруживало еще больше. Гном мягко провел кончиком пальца по ее виску, по шеи, поцеловал в мочку уха, заставив нежно стонать. Аккуратно провел губами по ключицам и незаметно потянул за шнуровку корсета. Дис охнула и оттолкнула его. - Нет, Хорин, ты же понимаешь, что мы не можем. - Дис! – Хорин обнял девушку, заставив ее вжаться ладонями в его крепкую грудь. Но как бы ни старалась она его оттолкнуть, казалось, Хорин не двинулся ни на миллиметр. - Нет, - девушка покачала головой, не понимая, почему Хорин упрямится. - Тебе незачем сдерживать себя, если хочешь, - прошептал Хорин возле самого ее уха, - потому что Дили… это я. Дис замерла, устремив взгляд куда-то в темную гущу леса. Прошла, казалось, целая вечность, но девушка не двигалась. Наконец, Хорин осторожно выпустил ее из своих объятий, и Дис медленно перевела на него взгляд полный ужаса и презрения. - Я никогда так ни в ком не ошибалась, - Дис натянула плащ до подбородка, брезгливо стряхнув его, словно желая смахнуть любое упоминание о Хорине. - Дис, я не… - Не смей, слышишь, никогда больше не смей подходить ко мне ближе, чем на десять шагов, – принцесса буквально шипела, какой-то частью себя желая, чтобы Балин проснулся, застукал их, и непременно сделал с Хорином что-то ужасное. – И уж тем более, никогда не говори со мной! Иначе я все расскажу твоему господину, лживый, похотливый, наглый мерзавец!! Дис еле сдерживала себя, чтобы не наброситься на гнома, но шум непременно разбудил бы весь отряд. А той части рассудка, что еще могла трезво мыслить, очень не хотелось выносить на всеобщее обозрение то, как этот пройдоха обманул и обольстил ее. Слава Махалу, она вовремя распознала ложь этого наглеца и сумела удержать и свою страсть, и свой гнев! Выдать себя за Дили в этой ситуации – вверх наглости, ибо только полная идиотка могла повестись на такую чушь. Дис, хоть и не повелась, но все же чувствовала себя полной идиоткой. Поэтому сейчас только одно могло ее спасти: скорее домой, и чтобы эта ночь утонула, сгинула среди других ночей, вечеров и, чего бы там ни было, пусть хоть с самым уродливым гномом всей Арды. Остальные дни пути прошли в напряженной атмосфере и под хмурым взглядом принцессы, которая беспощадно гнала лошадей, желая скорее оказаться дома. Веселья гномам не добавляла и хмурая погода с проливным дождем. Напоминание о том, что юг остался позади, и путники въехали в среднюю широту. Балин не хотел задавать лишних вопросов, зная, что все пройдет само, Дис нужно было лишь какое-то время, чтобы выпустить пар, к тому же, вскоре они с Торином свидятся, и настроение принцессы больше не будет его заботой. Балин предался мечтаниям о скором безмятежном будущем, о своем сухом и теплом кабинете со стеллажами старинных рукописей и книг, и мысли эти помогали ему согреться. Табби грелась мыслями и том, как будет важничать перед подругами, и с какой завистью они теперь будут смотреть на нее, все еще не веря в то, что теперь возить караваны с тканями – ее миссия. Сомура согревали мысли о домашней постели и жене, что будет ухаживать за его раной, кормить грибным супом из ложечки и называть «моим бурундучком». Багур мечтал о родной таверне, где сыграет с ребятами в бридж и непременно опробует тот фокус с картами, который он углядел в Ирице. Хорина грела мысль о сне, который уносил и рассеивал все его естество, помогая забыть, кто он, что он, позволяя не чувствовать. И только Дис не хотелось ни тепла, ни покоя… только мчать своего пони под проливным дождем, а когда она загонит его до смерти, то бежать самой, покуда хватит сил, пока она не упадет замертво… и, может быть, даже потом бежать… Уже смеркалось, когда они достигли южных врат Эред Луина. Караван встречал целый отряд гномов, которые тут же принялись разгружать повозки и перетаскивать ткани в сухие павильоны. Торина не было. - Моя госпожа! Дис инстинктивно обернулась прежде, чем поняла, что голос принадлежал Хорину. Впервые за последние три дня она взглянула на гнома. Хорин был в капюшоне, только подбородок с мокрыми косичками выглядывал из-под него, словно клыки из пасти саблезубого тигра. Гном поклонился и растворился за пеленой дождя. Как же, как же Дис его ненавидела!!! Как она вообще могла попасться на его удочку? Верить каждому его слову? Позволять то, что не позволяла никому другому, даже Двалину. Доверилась, открылась, посмела мечтать и даже предать Торина, хоть и в мыслях. И все ради кого? Ради этого похотливого обманщика, который счел ее такой наивной дурой, что решил скормить байку о том, что он, видите ли, и есть Дили. Конечно! Неужели он действительно думал, что она ему поверит? Неужели она со стороны казалась такой идиоткой. Да тут не надо много ума, даже Табби сразу раскусила бы обман, поняв, что Хорин просто хочет овладеть ее невинностью. Дис перебирала все эти мысли раз пятьдесят на дню, меняя и перестраивая фразы, но смысл всегда был одним и тем же. Девушка ровным счетом не понимала, как она могла быть такой слепой? Ей казалось, что за эту неделю она смогла узнать его, увидеть его сущность. Хорин казался ей, да и другим товарищам из отряда, смелым, пусть немного дерзким, но честным и достойным гномом. Но оказывается, все это был обман. Смириться с этой мыслей было выше ее сил, слишком много себя она успела ему отдать. - Дис, - Торин мягко обнял сестренку, и, оказавшись в его объятьях, девушка сразу же почувствовала себя маленькой и беззащитной. Хотелось заплакать, пожаловаться, повиснуть у него на шее,. Но нет… случай все-таки был не тот. - Ты утомлен, – Дис улыбнулась брату. Тот и впрямь выглядел невыспавшемся. - Ты тоже. Отдыхай, завтра у нас большой день. Девушка не помнила, как добралась до кровати и, едва коснувшись головой подушки, провалилась в глубокий и крепкий сон. - Дис, дорогая, пора вставать, – девушку разбудил ласковый голос ее служанки Майвис, а в прошлом любящей няни. Девушка потянулась в кровати и лишь лениво перевернулась на другой бок. Ночью, среди других сладких снов в мягкой и родной постельки, снова приснился старый кошмар про Торина. Он оставил в сердце горький осадок, так что Дис решила сегодня все-таки рассказать об этом повторяющемся сновидении брату. Но позже, за завтраком, а сейчас надо было снять с себя всю тяжесть похода. Выпив травяной отвар, который всегда приносила ей в постель Майвис, Дис окунулась в заботливо приготовленную горячую ванну с маслами и травами. Ох, как же Дис любила принимать ванну. Могла часами нежиться в водичке, расчесывать волосы, натирать кожу. Наконец, распутав последний локон и оттерев всю походную грязь Дис повелела принести завтрак в ее покои и послала Майвис пригласить Торина, если у того нет других дел. Брат появился уже к концу трапезы, разделив с сестрой ежевичный пирог и сливовое варенье. Говорили о походе, в основном о нападении разбойников. Торин пытался выпытать как можно больше о Хорине, но Дис вполне лаконично сослалась на то, что у него самого будет такая возможность расспросить обо всем гнома лично. - Когда Дили приедет, – пояснила девушка. - Дили… уже приехал, - осторожно произнес Торин, - полчаса назад. Но Хорина с ним нет. Более того, он впервые слышит о таком гноме. Дис почувствовала, что ложечка с вареньем выскальзывает у нее из рук. Торин мягко взял ее за плечо и улыбнулся: - Я представлю его перед народом сегодня в полдень, я пришел сказать, чтобы ты готовилась. Дис лишь испуганно кивнула в ответ. События разворачивались с какой-то стремительной скоростью. - И что он?.. - Хорош, - улыбнулся Торин, - тебе понравится, характер… под стать твоему. Дис затеребила и так уже искусанные ногти. Торин собирался уходить, но тут девушка вспомнила о сне. - Еще что-то? - Да, - она положила свои руки на его, - может это глупость, не знаю. Но мне уже третий раз снится один и тот же сон… про тебя. Торин кивнул, призывая сестру продолжить. - Снится битва… страшная, кровавая. Кругом тьма народу: гномы, орки, люди и даже эльфы. Я иду, и никто словно меня не видит, не замечает, будто меня и нет. И потом вижу тебя. Ты бьешься с целой оравой орков совсем один, а на голове у тебя корона Трора, нашего деда. И тут я понимаю, что битва эта у самого подножия Эребора. Значит, ты добрался, ты исполнил свое предназначение. Я собираюсь радостно крикнуть тебе что-то, но тут тебя поражает стрела! Я кричу, но звука нет. Однако ты замираешь лишь на миг, еще крепче сжимаешь меч и кидаешься на своих врагов. К тебе бегут гномы, среди них я узнаю Двалина, он не такой как сейчас, голова его брита и покрыта наколками, рядом какие-то молодые гномы, я думаю, что твои сыновья… и в следующее мгновение еще одна стрела поражает тебя. Я снова беззвучно кричу, бегу к тебе, подбираю с земли меч, но рука моя промахивается. Я снова и снова загребаю его, но взять не могу. И тут до меня доходит: я не из плоти… я уже мертва… И просыпаюсь. Каждый раз просыпаюсь на этом месте и последнее, что помню, это твой взгляд. Ты вдруг так ясно смотришь на меня и все, чего я хочу, чтобы ты не видел меня… Торин! Дис упала брату на грудь, ощущая, как весь тот страх, что был в этом сне, уходит, наконец, из ее сердца. - Что если это вещий сон? Ведь наша бабушка Варна видела вещие сны! - Успокойся, - Торин улыбнулся и поцеловал сестру в лоб. – Даже если это так, ты сама сказала, мы бились за Эребор, какая новость может быть лучше. - Но, Торин, ты был ранен… - Но не умер же! - Но ты увидел меня, а я была мертва! - Что значит, ты была мертва? – гном нахмурился. - Я была уже мертва к тому времени, Торин, - произнесла Дис почти шепотом, - это будет многие годы спустя, может быть столетие. - Это просто сон! Не забивай себе голову, - воскликнул Торин и резко встал. А затем добавил чуть мягче, увидев испуг на лице девушки, - Дис, даже если мне придется умереть в битве за Эребор, неужели ты думаешь, что я смогу вообразить для себя более достойный конец? Ты же сама сказала, там были молодые гномы… будет кому наследовать после меня Эребор, пусть даже каждое слово из твоего сна сбудется. Меня другое тревожит.. Торин вновь обнял сестру за плечи. - Ох, Торин, не волнуйся, все мы когда-то уйдем в чертоги Мендоса. - Дис заглянула в синие глаза брата, так похожие на ее собственные, и улыбнулась, - обещай мне, что если тебе будет суждено пережить меня… - Дис! - шшш, – она положила голову ему на грудь, прислушиваясь к звуку бьющегося сердца. – Я всегда буду с тобой, слышишь, всегда, и не только я, но и Фрерин, родители… Мертвые не уходят вместе с дымом погребального костра, она продолжают жить здесь, в наших сердцах. Торин прижал сестренку к себе, покрывая поцелуями ее макушку. Ох, как же сильно он ее любил и как не хотел выдавать ее замуж, одно лишь радовало, что Дис не уедет из Эред Луина.