Не совсем беззаботный пролог
4 апреля 2020 г., 20:15
Ацуши считает, что мир полон разных людей. Рампо говорит, что люди все одинаковы, но Накаджима бы с этим, естественно, не согласился. Есть особенные люди, которые делают мир особенным. Например, тот же Рампо или Дазай. Да они и сами прекрасно знают, что они особенные, чего распинаться. Другие люди в агентстве тоже все очень необычны, и сложно понять, как Рампо этого не углядел.
«Необычные люди» — не всегда хорошо. Потому что есть такие, как Рюноске Акутагава, который и пугает до дрожи, и до бешенства злит своей необычностью. И почему-то именно таких людей Ацуши встречает чаще всего. Наверное, потому, что работает он в агентстве.
Совсем недавно у него в друзьях появился новый необычный человек — Кёка Изуми. И уже стала для Ацуши очень близкой подругой, несмотря на то, кем являлась. Ацуши знал, что Кёка сама довольно сильная личность, по крайней мере, становится. Или уже стала. В окружении других сильных личностей, которые старались помочь ей советом или одобряющим видом. Совсем недавно она стала частью агентства, и всё будто сразу хорошо — Гильдию они победили буквально несколько дней назад, мафии от Ацуши больше ничего не нужно, даже Акутагава перестал казаться таким раздражающим. Единственное, Дазая почему-то не было на общем празднике.
— Дазай-сан! — прокричал Ацуши приветственно, махая рукой сенпаю. Осаму тоже слабо ему помахал и продолжил идти вперёд. Ацуши ускорил шаг и подбежал к нему. — Добрый день. Вас всё утро на работе не было, и вчера вы быстро ушли. Всё в порядке? — спросил Накаджима с сильным воодушевлением. Ему доставляли удовольствие разговоры с наставником, и если бы Дазай игнорировал его, агентство явно не казалось бы Ацуши таким дружелюбным. Накаджима вчера был разочарован, когда узнал, что Дазай быстро ушёл — они за день практически не говорили. Поэтому сейчас и был порыв подбежать так быстро и слегка насмешить Дазая.
— Да, знаешь, дела были, и работа с ними не очень сочеталась, — ответил Дазай. Уклончиво конечно, но вполне дружелюбно. Ацуши привык. — А что, без меня и моих советов Ацуши-кун не может прожить и дня?
— Очень даже могу! Да и о каких советах вы говорите? Что-то я такого не припомню, Дазай-сан, — ответил Ацуши, хитро улыбаясь, ловя игривый тон, который был часто свойственен брюнету. — Не о советах же в самоубийстве…
— Я говорю о тех советах, которые даю тебе, как наставник, — Дазай снисходительно похлопал его по голове, куда-то с собой ведя. Ладно, Ацуши признается, что это сенпай куда-то шёл, а Накаджима за ним направился. Кажется, так и задумывалось.
— А, так их не было, — ответил Ацуши, пожав плечами. Они с Дазаем оба, как по команде, засмеялись. И правда, не считать же советами слова «чем больше документов ты заполнишь, тем проще тебе это будет делать» и прочие оправдания Дазая, по которым он не делает ничего? — Вы сейчас куда направляетесь? Просто не на работу, явно.
— Я хотел немного прогуляться после того, как закончу дела. Дела закончились, а я так и не прогулялся, — пожаловался Осаму, и Ацуши тихо засмеялся, ловя недоумённый взгляд. — Ты знаешь, что у нормальных людей целых два выходных в неделю? А из-за дрянной стычки организаций даже этого нас лишили…
— Было бы странно, если бы во время «стычки» агенты просто сказали: «Простите, у нас выходной!» и пошли по домам, — скептично ответил Ацуши, сразу вызвав негодование у Дазая. Кажется, поддельное.
— Я думаю, даже эти не́люди из Портовой Мафии поняли бы нас, — проворчал Дазай. И в ту же секунду сокрушённо покачал головой с тяжёлым вздохом. Ацуши заметил, что на него с неба упало несколько капель. Да и на Накаджиму тоже — дождь собирается. — А вот гильдийцы — настоящие монстры! На их понимание надеяться не стоит…
—…так Гильдии же нет больше, мы её развалили.
—…потому что американцы настоящие трудоголики! Им бы лишь на работе подольше задержаться и со всем разобраться, а о том, что это вредно, они и не думают! — договорил Дазай возмущённо, и Ацуши было смешно, но холодновато и зябко, из-за заморосившего дождя.
— Японцы тоже обычно не такие ленивые, как вы, Дазай-сан, — заметил Накаджима, сжимая руки на груди и ёжась. Осаму вскинул голову и сверкнул на Ацуши глазами. Они зашли в какую-то подворотню. — И странно от вас слышать возмущения по поводу здоровья, учитывая, что вы его постоянно губите. «Оздоровительное самоповешивание» — тому пример. Оно ни разу не оздоровительное, у вас синяки на шее будут, — Дазай остановился у тупика, ухмыляясь ученику на эти слова. Ацуши закатил глаза — Дазай любил привлекать внимание к своему «хобби», которого кохай, откровенно говоря, побаивался. Зря он сейчас сам об этом заговорил, вот зря! Осаму сейчас вспомнил, и фортель какой-нибудь может выкинуть, от которого Ацуши потом будет лить слёзы над его телом. Это шутка, разумеется. Накаджима сомневается, что действия суицидника примут такой серьёзный оборот. И надеется, что не примут.
— Они у меня уже есть! Хочешь увидеть мои синяки на шее? — поинтересовался Осаму, задорно смеясь. Накаджиме резко перестало всё это нравиться — не смешно же. — Жу-уткие следы от верёвок и пальцев Куникиды.
— Нет, не хочу! — возмутился Ацуши, мотая головой и расплёскивая воду во все стороны. Он и не заметил, как пошёл дождь.
— Ну ладно, — Осаму от него отвернулся и зачем-то подошёл к мусорке. Ацуши ёжился от воды и холода, наблюдая за Осаму, который что-то оставил в мусорке, а потом плотно закрыл крышку. Было не очень интересно, что это. В конце концов, это личные дела Дазая, да и Ацуши больше волновали его неприятные фразы. Накаджима задумался, когда наставник ему подмигнул и стал подходить, ничего не говоря пока. Парень мелко задрожал.
—…А вы правда показать собирались? — спросил он, боясь поднять на Дазая глаза, но всё-таки поднимая. Осаму лишь приподнял брови, снова растягивая губы в улыбке, и Ацуши сделал шаг, чувствуя, как сердце колотится. — Тогда, можно посмотреть?
Осаму без слов наклонил голову, нависая над Ацуши (дождь застучал по крышам домов, потёк по волосам и лицам, а бинты у Дазая намокли), и ослабил бинты на шее. Ацуши внимательно следил за простыми движениями его руки, разматывающей белые полоски. Так близко, что видно даже раздражение на руках Дазая, вызванное неизвестно чем. Кожа на руке слегка потрескавшаяся.
А синяки на шее жёлто-зелёные. Почти незаметно они выделяются на коже небольшими пятнами. Ацуши посмотрел ближе и увидел — синяк сплошной, опоясывает шею неровной линией, где-то толще, а где-то у́же. Просто он жёлтый и не очень заметный, только вкрапления зелёного помогают понять, что это действительно синяк. Накаджима от того, как ему некомфортно стало, сглотнул. Увиденное только расстроило. А Дазай продолжал слегка улыбаться.
— Не нравится?
— Кому такое может понравиться? — пробурчал Ацуши серьёзно. Руки сами потянулись к шее, как будто это поможет её рассмотреть. Наставник даже не шевельнулся.
— Ты прав, никому, — отметил он и вздохнул, возводя глаза к небу. Ацуши встревоженно поднял голову, наблюдая за ним, но Дазай сразу зажмурился, пожаловавшись, что дождевая вода падает ему в глаза.
— А выглядит, как след от слезы, — хмыкнул Ацуши, думая, что это неловкое совпадение. Он нажал пальцами на чужую шею, почти бездумно. — Больно?
— Немного. Если надавишь чуть сильнее, будет очень больно, но всё ещё не так, как в тот момент, когда… — Осаму поймал его взгляд и не договорил. Только поднял брови домиком, будто извиняясь за то, что имел ввиду. Не стал он договаривать и того, о чём Ацуши догадался — верёвка просто порвалась. Ученик убрал от чужой шеи руки.
— «Когда» наступает момент, где верёвка сильно врезается в шею? — спросил он негромко. Дазай беззаботно поправил бинты и покивал. Страшное осознание чуть не накрыло Ацуши с головой, но парень переборол желание вздрогнуть. С Дазаем и не такое бывает, главное, что выжил — убеждает себя Ацуши. Но в то же время, разговаривать так странно, когда понимаешь вдруг, что человека могло и не быть. — Вы же обрабатывали потом шею чем-то, чтобы это проходило?
— Нет, нужно было идти на работу, к тому же Куникида добавил красок, когда попытался меня задушить после этого, — Осаму почесал затылок, не обращая внимания на испортившуюся погоду, и топнул ногой по маленькой луже. Ацуши чихнул, обнимая себя руками крепче. Дазай-сан такой идиот, иногда. Или очень хорошо прикидывается, чтобы ещё больше шокировать ученика (в плохом смысле).
— Это же кровоподтёки, их надо обрабатывать, — ворчливо заявил Ацуши, удаляясь из подворотни, и наставник последовал за ним. Буквально за пару минут стало жутко холодно и неприятно, сыро. Осаму взял для них зонтик, из общих, и раскрыл у кохая над головой. Вот теперь Ацуши благодарно вздохнул. Он пошёл ближе, чтобы под одним зонтом они помещались. — Не верю, что вы не догадались.
— Я просто слишком «ленивый».
— Не говорите так, будто это достижение! У вас дома есть вообще что-то против синяков, или вы так планировали ходить?
— Они уже очень старые, Ацуши-ку-ун. Нет смысла их чем-то мазать. Ты бы лучше озаботился придумыванием для нас оправдания, почему мы на работе отсутствуем, — Осаму мог понять чужое беспокойство, но не принять его. Под недоверяющим взглядом он слегка оправдался, а потом огорошил собеседника.
— С чего я должен делать это? Единственный, кого на работе не было — вы! Вот и разбирайтесь сами. Я скажу, что вы пытались совершить самоубийство, — завредничал Ацуши, но Дазай догнал его и положил руку на плечо. Раздался вдруг раскат грома. Небо заволокло тёмными грозовыми тучами, а Ацуши и Дазай оба сильно нахмурились. Накаджима и не заметил, как вышел, оказывается, из-под зонта. Он вернулся под него, оказавшись с Дазаем чуть ближе, чем собирался — это же надо было, совершенно о дожде забыть.
— Но это враньё, Ацуши-кун! — воскликнул Осаму громко, так, что пришлось зажать ухо. — И что мне нужно сделать, чтобы ты меня так подло не оклеветал? — может, Дазай и хотел соблюдать оскорблённый тон, но слишком хитро ухмылялся, когда говорил. Ничего у него с оскорблённый тоном не получилось. Накаджима закатил глаза. Он не получал никакой выгоды с этой ситуации и не знал, что придумать. Он же просто шутил! — Можем прогулять работу ещё больше и обработать мои синяки, как тебе такая идея? Тогда придумаешь нам нормальное оправдание?
— Для вас это лишь предлог, — пожаловался Ацуши, но Дазай лишь закивал со своей хитрой ухмылкой. Кое-что не меняется, и это… — Вы бездельник!
— Но ты всё равно согласен, да? — наставник засмеялся прямо у него над ухом, обжигая дыханием. Ацуши вздрогнул и случайно локтём ткнул его в живот.
— С-согласен, — пробормотал парень, не видя смысла отказываться. — Сами вы их всё равно не обработаете.
— Мы пойдём к тебе домой? — спросил Дазай, и Ацуши опешил. Оснований на такое у брюнета не было — он просто пытался запутать ученика, чтобы на работу они так и не пришли!
— Разумеется, нет, мы идём в медпункт агентства. Там есть всё необходимое, — ответил Ацуши с мыслью, что Осаму получает по заслугам. Видеть краем глаза чужое страдальческое лицо было забавно. Но Дазай вдруг закрыл зонтик, и на них полился дождь, отчего Ацуши недовольно вскрикнул. На простое утверждение ответить таким коварством! — Дазай-сан, зачем вы это сделали?! Мне теперь одежду сушить! Откройте зонт, — сказал Накаджима, жалуясь как можно надоедливее и пытаясь зонтик забрать (чтобы треснуть им Дазая по голове).
— Мне тоже, Ацуши, — снисходительно отвечал мужчина, задирая руку с зонтом выше, и это раздражало ещё больше. — Нам всё-таки придётся пойти в общежитие, чтобы поменять одежду на сухую, а то на нас будут долго орать за то, что везде оставили мокрые следы. Домой-домой, Ацуши-кун.
— Такими темпами мы совсем в агентство не вернёмся, — Ацуши не стал прыгать за зонтом — как предусмотрительный человек, он наступил на ноги Дазая и уцепился за лацканы его плаща. Осаму опасно накренился, но всё ещё держал равновесие. И зонтик не опустил! — На эти походы мы потратим целый день! Так нужно менять одежду просто из-за того, что она теперь мокрая? Я совсем вас не узнаю́.
— Я уже озвучил тебе причины, — сообщил Дазай, строя невинное выражение лица. Ацуши, больно топчась по его ногам, пытался стянуть руку с зонтом вниз. — А может, меня не было потому, что я работал всё утро над каким-то заданием, и теперь просто иду на законный перерыв с прогульщиком-Ацуши?
Осаму легко спихнул его с себя, не успел Накаджима даже ответить, и быстро потрепал Ацуши по щеке. В следующую секунду зонт раскрылся, и Дазай пошёл к общежитию, явно не собираясь отправляться в агентство. А Ацуши что? Ацуши пошёл с ним, дуясь. Он ещё и чуть не порвал Дазаю плащ и испачкал ботинки. Хороший кохай, называется.
— В этом правда нет смысла, если я обработаю вам шею, Дазай-сан? — спросил Ацуши тускло, наклонив голову на бок. Дазай похлопал его по плечу, заставив резко дёрнуться и врезаться боком в чужое тело. Ацуши неуклюжий, до смущения и возникающих неприятных ситуаций, но Дазая это всегда только смешит.
— Она будет меньше болеть, я думаю. И синяки пройдут быстрее, если мы нанесём мазь. Только у меня её нет, — Дазай глубоко вздохнул, печально поднимая глаза к небу зонту.
— Я отведу вас к себе. То есть, когда вы смените одежду, мы обработаем синяки у меня дома, — Ацуши вперился взглядом в землю, плетясь за Дазаем с робким ощущением, что он собирается делать нечто ненужное.
— Спасибо, — услышал парень. Это было сказано почти серьёзно и благодарно. Накаджима оглянулся на Дазая, но тот просто улыбался чему-то, ловя его взгляд. — У меня бы не дошли руки это сделать.
Это ободряло. Ацуши почувствовал, как телефон завибрировал — видимо, пришло какое-то сообщение. Мог написать Куникида, или Кёка могла, но Ацуши на всякий случай даже читать не стал. Он нервно посмеялся и тоже взялся за ручку зонтика, чтобы подстроиться под шаг Дазая и идти с ним в ногу. Ацуши чуть ускорился, а Осаму наоборот, замедлил ход, и они в итоге шагнули в лужу. Одежда Дазая и ноги Накаджимы испачкались из-за брызг.
Ацуши со смешком понял, что его очень легко уговорили уйти, а не работать, и Накаджиме это создаст много проблем.
— Куникида-сан кричать будет…
— И только. Мы не маленькие мальчики, чтобы бояться, что нас отругают, Ацуши-кун, разве нет? А больше-то он ничего не сделает, — заметил Дазай, подняв зонтик выше и покрутив им — вода разлетелась во все стороны.
— Это мне он ничего не сделает, а вас побить может, — напомнил Ацуши. У наставника такое настроение весёлое, что нельзя поверить в его слова о работе утром. С другой стороны, Дазай всегда так себя ведёт. Но Осаму прав, если подумать — странно бояться просто крика или осуждения со стороны Куникиды-сана, других последствий ведь не будет. Наверное.
Дазай пожал плечами на его слова, сложил зонтик и поставил его в урну. Они в ту же секунду припустили ко входу домой, чуть в дверь не врезались, и Ацуши стал рыться в карманах, ища ключи. Осаму нетерпеливо наблюдал за ним.
— Кажется, их нет, Дазай-сан! Они у Кёки сегодня, — со стоном возвестил Ацуши.
— Как это «нет»? А в квартиру ты как заходить собирался? — Дазай топал ногой и говорил резко, с недовольством, отчего ученик лишь закатил глаза. Ему опять на телефон пришло сообщение, но Накаджима не стал проверять, тоже топая ногой и злясь на Дазая.
— Это вы предложили домой пойти, у меня из головы вылетело, что ключи у Кёки! Я даже не был согласен сразу, как помните! — Ацуши пытался восстановить справедливость, но его явно не слушали, фыркая. Осаму огляделся, что-то прикидывая, и Накаджима раздражённо замычал. — Нечего на меня вину перекладывать. У вас-то ключи есть, хотя бы от прихожей? — обычно у агентов было два ключа, висящих на одном и том же брелоке — от здания общежития и от собственной квартиры. У Накаджимы сейчас не было ни одного из них.
— Нет, — отмахнулся Дазай, и Ацуши вскипел. Действительно, зачем с собой носить ключи от дома?
Он хотел сказать что-то язвительное наставнику, а Осаму вдруг обогнул здание, перелезая через забор. Ацуши, мысленно жалуясь, уже догадывался, что брюнет задумал, и направился за ним. Как он и ожидал, Дазай поднялся наверх, к квартире Ацуши, по балконным лестницам.
— Нам повезло, что сюда очень легко проникнуть, — прощебетал Осаму, сразу растеряв своё плохое настроение, а Ацуши кисло смотрел на вскрывание замка квартиры. Дверь приветливо открылась, стоило Дазаю только сделать несколько движений. Ацуши хмуро прошёл в свой дом.
— Спасибо на том, что вы сюда не пробираетесь обычно, — пробурчал он. В стиле Дазая незаконно к кому-то проникнуть, даже если это просто визит в квартиру к коллеге.
— На самом деле… — Дазай сделал уточняющую паузу и немного посмеялся, увидев, как недоволен ученик. Ацуши же с распахнутыми глазами обернулся на наставника. —…только, когда вас нет дома. У меня время от времени кончается еда, а у вас в холодильнике столько всего вкусного…
— Дазай-сан?! — подворовывает Осаму очень незаметно, раз ни Ацуши, ни Кёка не поняли, но сути дела это не меняет. Некрасиво воровать чужую еду! — Никогда больше так не делайте, — попросил Ацуши, надеясь на благоразумие.
— Могу писать тебе и оповещать, когда я у вас, чтобы поживиться, — предложил компромисс брюнет.
— Нет! — воскликнул Ацуши, но то, что Дазай озвучил это, означает только одну вещь: так Осаму и будет делать, как бы Ацуши ни был против.
Накаджима ушёл в ванную, раздражённо закипая. Он нашёл аптечку и с яростью сцапал, чтобы найти в ней гель от ушибов. Никакого житья от Дазая! Продукты ворует, высмеивает, клянчит деньги, и ведёт себя так, будто Ацуши — зверушка, что будет выполнять все его прихоти. Или развлечение. Или няня, нанятая богатыми родителями, которая не сможет ни в чём отказать ребёнку. С уязвлённым чувством собственного достоинства Ацуши вернулся к Осаму. Тот уже и плащ на крючок повесил, и ботинки скинул, чему-то улыбаясь. Он сидел на полу. Когда Ацуши подошёл ближе, то заметил, как Дазай играется с ключами. Надел колечком на палец и крутит.
— О, Ацуши-кун. У меня всё-таки были ключи, в кармане, представляешь? — поделился он очень игриво и довольно. Ацуши со смехом вздохнул.
— Значит, сможете поменять одежду, — заметил Ацуши, с улыбкой присаживаясь. — А сколько криков-то было…
Он протянул пальцы к холодным бинтам на шее Дазая. На лицо старался не смотреть — взгляд у Осаму тёмный и, с близкого расстояния, тяжёлый. Это смущает, когда ловишь такой взгляд на себе. Ацуши быстро всё размотал, открывая гель, и выдавил его немного себе на пальцы. Осаму чему-то хмыкнул, скосив на них взгляд. Говорить сейчас что-то было бы очень неловко — по крайней мере, Ацуши так думал, к наставнику наклоняясь. Хотелось мазать не слишком уж ощутимо, чтобы больно не сделать, но гель этот по-другому не размазывался и плохо втирался в кожу. Накаджиме пришло ещё несколько сообщений. Кажется, Куникида сильно злится из-за его отсутствия, или Танидзаки внезапно озаботился пропажей друга, отправившегося на перерыв.
— О чём люди обычно думают в момент… когда они готовятся умереть? — спросил Ацуши, втирая мазь в горячую кожу. Сообщения нервировали его, как и вопрос. Он не хотел знать, о чём думают абстрактные люди, его волновало то, о чём думал Дазай. Не о том же, что ученик будет гелем обрабатывать его шею. На ней, кстати, слишком много синяков просто для верёвки — тут ещё и Куникида регулярно старался, душа, и сосуды постоянно разрывались.
— Для чего спрашиваешь? — Дазай ответил вопросом на вопрос. Наверное, он не хочет отвечать, или думает, что это будет как-то против него потом использовано. Ацуши едва не покрылся румянцем, ведь действительно, что бы Дазай ни сказал, он собирался протестовать против этого.
— Да так, интересно. В другой ситуации мы ведь никогда об этом не поговорим. Почему бы сейчас не задать вопрос, учитывая, что момент подходящий? — пробормотал Накаджима, последний раз проводя по синякам пальцем, чтобы остатки геля размазать.
— У тебя телефон прямо разрывается, куда уж момент лучше найти, — Дазай пока его не отгонял, позволял всё ещё сидеть слишком близко, почти утыкаться в шею со спущенными бинтами. Ацуши почти смутился, но на телефон не обращал внимания. Он ждал ответа. — В основном, думаешь о том, всё ли сделал. Даже проверив всё несколько раз, продолжаешь мысленно ставить галочки, — тихо заговорил он, а Ацуши почти трепетал, слушая. Он всё-таки не ожидал, что слабая аргументация сработает и Дазай ему что-то расскажет. — Мысли не о чём-то широком, только о том, что происходило недавно. Например, как мусор выносил. Застреваешь в мыслях о простых обязанностях, чтобы не думать о чём-то, вызывающем сожаления. А потом шагаешь.
— Это…так грустно, — тихо сказал Ацуши, даже надеясь, что Дазай не услышит. Но они сидели слишком близко. Накаджима всё равно мог опустить глаза, чтобы наставник не увидел его потерянного взгляда и растерянного лица. Получается, перед смертью Дазай избегает мыслей о своей жизни. Это звучит страшно, как будто в сердце селится отчаяние. Не чужое, а своё, вызванное страхом.
— Я сказал это не для того, чтобы разжалобить тебя или заставить грустить, — произнёс Осаму, меняя позу и садясь поудобнее. Его тон был ровным и слегка извиняющимся. Ацуши вдруг вспомнил, что Дазай ненавидит жалость.
— Нет, Дазай-сан, мне вас вовсе не жалко! — панически заверил Ацуши, а потом увидел напротив ухмылку и понял, какую глупость сморозил. — Ой, я не это хотел сказать! Мне не нравится то, что вы сказали, но… я… Я чувствую сожаление, и это не жалость, нет, просто тоскливо на душе становится, когда вы… Чё-ёрт! — Ацуши решил замолчать навсегда, и решил лицо руками закрыть, чтобы Дазай не смотрел так смешливо (зато без издёвки).
— С чего вдруг тоскливо? — вдруг на голову положили руку, начиная мягко массировать и пропускать сквозь пальцы растущие вкривь и вкось волосы. Ацуши убрал от лица руки и поднял неуверенный взгляд. Дазай будто пытался его успокоить. — Тебе было интересно, а это лишь информация, которую ты хотел узнать. Разве не легче воспринимать всё так?
— И вы так об этом думаете? — Ацуши голову приподнял, неловко макушкой потираясь о забинтованную ладонь, а Дазай хихикнул. Ощущать наставника рядом было спокойнее, чем пытаться унять настроение самостоятельно, но Ацуши дал себе слово к такому не привыкать.
— Да. Ну ответь уже на сообщение, человек же явно старается до тебя достучаться! — воскликнул Дазай, ещё пару раз ему голову почёсывая, прежде чем отпустить. Ацуши картинно закатил глаза, доставая телефон из кармана. Открыл он его очень демонстративно.
У вас 18 новых сообщений.
Комнату огласил тяжёлый вздох, и Ацуши хотел уже пожаловаться на отправителя, но нахмурился. Номер был не определён. Плохая ли идея открывать эти сообщения?
За него всё решило последнее уведомление, девятнадцатое.
***
Не делай вид, что беспокоишься о нём Не делай вид, что тебе всё позволено, вы не друзья Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Прекрати Выгони его немедленно***
Ацуши смотрел на сообщения, задержав дыхание. Были сообщения не от кого-то из агентства, а только от незнакомого номера, все такого содержания, что становилось понятно — за ними следят. Накаджима оглянулся на окно с нервозностью, чуть не икнув. Дазай внимательно прожигал взглядом, и Ацуши пока не знал, что ему сказать. Что говорят в такой ситуации?! — Ты всё-таки волнуешься из-за отсутствия на работе? — спросил наставник, так понимающе, что Ацуши чуть ли не взвыл. Он был напуган. Что сделает человек, который наблюдает за ними, если Ацуши вдруг это выскажет Дазаю? Их же не…? «Не веди себя подозрительно» — гласило новое послание на дисплее. Неизвестно, слышит ли их сейчас отправляющий. Но он точно их видит. — Да, волнуюсь, — признался Ацуши, изображая вину изо всех сил. Дазай выглядел не читаемо, и понять что-то по нему было сложно. — Ну, тогда тебе стоит вернуться, Ацуши-кун, — Дазай поднялся и отряхнулся, а Ацуши заторможенно кивнул. Он постарался изобразить улыбку на прощание, и Осаму в ответ ему улыбнулся, закрывая за собой дверь. Его лицо, мелькнувшее в дверном проёме, выглядело чрезвычайно хитро. А Ацуши пришло новое сообщение. Оно заставило вцепиться в телефон и не двигаться, думая над тем, как отследить номер, и нужно ли делать это. В сообщении было место и время будущей встречи, на которую кто-то зазывал Ацуши.
