Босиком по стёклам

Я умер, но он во мне жив, Мои будние — страшный обрыв.

Извини, Ты случайная жертва, не больше Но мучения твои будут дольше.

Не смотри на меня, не пытайся понять Мне так жалко тебя убивать

      Кажется, что дождь уже не кончится. Старый коричневый свитер промок насквозь, а ткань неприятно прилипала к телу, заставляя мерзнуть еще сильнее. Высокие ботинки выглядели так, будто их недавно постирали в болотной воде. Сейчас девушка была рада, что у нее был только один рюкзак — более тяжелую ношу она бы не вынесла.       Сакура была счастлива, что все закончилось. Попав в детский дом в возрасте пяти лет, маленькая зеленоглазая малышка не думала, что судьба преподнесет ей настолько «сладкий» подарок. Избиения со стороны девочек, приставания со стороны мальчиков, упреки со стороны воспитателей — это все, из чего состояла жизнь Сакуры Харуно на протяжении тринадцати лет. Обладая достаточно яркой внешностью — у девушки были нежно-розовые волосы, которые служили для нее как украшением, так и проклятьем — Сакура на своей шкуре ощутила, каково это: быть не такой, как все.       Сначала девочка замыкалась в себе. После научилась показывать зубы. После могла постоять за себя. Подруг и друзей у Харуно так и не было, зато теперь у нее был бесценный опыт: в этом мире выживает сильнейший. Она оказалась сильной девочкой.       Шагая по лужам, переступая через глубокие ямы и морщась от холодного ветра, Сакура нисколько не жалела, что ушла из детского дома, как только ей исполнилось восемнадцать. Собрав в рюкзак все необходимые вещи, девушка забрала документы из администрации и выбежала из ворот во взрослую жизнь. Денег ей бы хватило на автобус до ближайшего крупного города и аренду жилья на первый месяц, однако до остановки нужно было пройти километров пятнадцать. Погода была неблагоприятная, так что сейчас Сакура сильнее укуталась в черную куртку, которая на девушке буквально висела — кажется, она была мужской. Волосы, еще утром собранные в аккуратный низкий хвостик, сейчас напоминали прическу в стиле «макаронная фабрика» — короткие пряди слегка вились от влаги, а челка постоянно липла к щекам.       Заметив свет фар позади себя, Сакура тут же повернулась лицом к источнику света, вытягивая руку в бок. Девушке настолько осточертел этот дождь и холод, да и к тому же начинало довольно-таки быстро темнеть, что Харуно даже и подумать не могла о том, что это может быть опасным.       Автомобиль мягко затормозил, предусмотрительно проезжая большую лужу на обочине и останавливаясь чуть дальше девушки. Сакура, без толики сомнения, уже нарисовала у себя в голове прекрасную поездку — даже стоя у заднего бампера машины, девушка видела, насколько она была хороша. Ей такие только снились на жестком матрасе детского дома.       Машина в такие года и так была не частым способом передвижения, а та, которую лицезрела Харуно — высшая редкость. Машина была покрыта черной идеальной полированной краской. Капли дождя ничуть не портили красивую оболочку автомобиля, наоборот, придавая ей больше загадочности, тем самым помогая сливаться с наступающей темнотой в вечернее время суток.       Единственное, что можно было различить — ярко-красное пятно салона. Через пассажирское окно девушка заметила мягкие, почти пушистые сидения, отбитые насыщенным цветом велюра. На них не было ни пятнышка, ни зацепки — отсутствие неприятных деталей не искажало и не портило стоящую перед глазами картину. Сакура удивленно подняла брови и прикрыла рот ладошкой — страшно даже представить, сколько мог стоить этот автомобиль.       Неожиданно раздался короткий гудок со стороны водителя, который видимо слишком долго ждал девушку. Она действительно увлеклась, разглядывая машину, не замечая, что, как минимум, сама стоит под проливным дождем. Как максимум — задерживала прелестного водителя.       Сакура быстро обошла машину, открывая дверь и садясь на переднее сидение. Тепло, что стояло внутри салона, резко контрастировало с холодом и сыростью, что были на улице. В нос ударил приятный запах кофе, а желудок мгновенно оповестил Харуно о том, что она сегодня не позавтракала. Захлопнув дверцу, девушка повернула голову влево, внимательно посмотрев на водителя.       Перед ней сидел симпатичный молодой человек примерно — как она сама подумала — лет двадцати двух. Весь его вид — очаровывал: волосы темного цвета были крайне небрежно подстрижены, отчего на затылке наглым образом торчали заостренно-обрезанные локоны. Ровно посередине носа располагалась две-три пряди, которые явно мешались, хотя бы, потому что могли щекотать кожу парню. От слишком долго вглядывания и представлений, возможно испытываемых ощущений, щекотно стало девушке, и она машинально потерла переносицу двумя пальцами.       Виски тоже скрывали волосы, но они были уже более прямыми и — на вид — послушными, хотя концы тоже были криво обстрижены. Было четкое осознание, что все сделано наскоро и наспех. Отдельных вопросов, конечно, стоила повязка на его лбу из толстой ткани, которая перекрывала все полноту его образа. Сакура, если честно, такое видела впервые.       Харуно ощущала, что как она внимательно рассматривает его, так и с неподдельным интересом изучают ее. Сакура, отрывая взгляд от темно-синей банданы, столкнулась с глазами водителя — черные, бездонные, до одури глубокие. Они напоминали ей вязкое, далекое и страшное дно морских океанов, до куда не доходил ни один лучик света. Темная, всепоглощающая тьма манила к себе своей неизвестностью, своей пленительной роскошью. Девушка машинально поежилась от собственных мыслей, и решила, что, между прочим, нечто черное есть и в космосе. Где-то очень высоко, за слоем атмосферы, находилась еще и прекрасная, и загадочная черная дыра, которая, как думала Харуно, безопасна для той среды. Как жаль, что она, в силу своего несмышленого возраста, не догадывалась, что черная дыра — когда-то умершая звезда.       — Девушка, вам нужно ехать или нет? — голос оказался в непростительной близости для нее. Она попятилась спиной назад, облокачиваясь на пассажирскую дверь автомобиля. Молодой человек смотрел гордо, важно и с капелькой усмешки от такой долгой паузы. Он положил свою левую руку на руль, поворачиваясь к пассажирке на половину корпуса.       За легким темно-фиолетовым свитером скрывалось достаточно красивое мужское тело. На руке отчетливо виднелись вены, и девушка сразу подумала, что он, возможно, связан с каким-то тяжелым физическим трудом, потому что некоторые пальцы были в заметных мозолях. Харуно чувствовала его силы даже благодаря коротким и быстрым движениям водителя: он властно сжимал руль, специально показывая девушке свое превосходство над ней.       — Д-да, извините, — голос предательски осип, и Сакуре показалось, будто перед этой фразой она выкурила пачку крепких сигарет. Быстро отведя глаза к лобовому стеклу, Харуно глубоко вздохнула, обнимая себя за плечи и слегка ежась от ощущения мокрой ткани на коже.       А что она еще должна была сказать? Оставаться здесь одной, на дороге, в такой ливень — медленное самоубийство. Или же способ подхватить какую-нибудь простуду, а болеть девушка не хотела. В автомобиле было тепло, водитель не был похож на «лицо с низкой социальной ответственностью», да и машина была не дешевой — видимо, парень просто ехал к себе домой с работы и увидел ее по пути. По-крайней мере, именно в эту историю Сакура хотела верить.       — Мне нужно на остановку, откуда отправляются междугородние автобусы в столицу, — девушка вспомнила о том, куда ей надо в тот момент, когда брюнет медленно тронулся с места.       — Здесь километров десять, не меньше, — хмыкнул водитель, устремляя взгляд на дорогу. Сакура поняла его немой вопрос.       — Я люблю ходить пешком, — голос, наконец-то, перестал дрожать. Харуно плотно прижалась к спинке сиденья, нервно сжимая в пальцах ткань куртки. Возможно, ответ девушки был достаточно резким, однако поняла она это в тот момент, когда в салоне повисла тишина. Сакура не любила тишину. От нее звенело в ушах, — Я ушла из детского дома, так что пришлось идти так.       — А, так ты детдомовская? — от такого неожиданного и резкого заявления у девушки перехватило дыхание. Очевидная вещь почему-то приобрела обидные нотки и в груди неприятно жгло. Хотя она сама рассказала ему неприятную часть своей жизни, и теперь могла лишь только проглотить сказанные им нелицеприятные слова и никак не реагировать на фразу. Даже отвечать не стала.       — Если вы не можете подвезти, то я не стану вас задерживать, — водителя никак не смутила такая резка смена темы разговора. Он не особо зацикливалась на своих репликах, поэтому в собственном вопросе не видел никакого подвоха.       — Я буду ужасным человеком, если не помогу такому зверенку, как ты, — молодой человек завел машину и с небольшой скоростью поехал по асфальтированной трассе дальше, время от времени включая дворники, чтобы хоть что-то можно было разглядеть дальше.       Смысл его фразы доходил до Харуно долго. Однако, когда она, наконец-то, поняла — была готова выйти из автомобиля прямо в ту же секунду. Если это такая шутка здешних мест — обзывать людей зверушками — то ей такое определенно не нравится. Сакура насупилась и схмурила брови, давая морщинке на лбу заметно выступить.       — Сними куртку, — смысл этой же фразы дошел до девушки сразу. Сердце ушло в пятки, глаза округлились, а по спине прошел неприятный хоровод мурашек. Сакура повернула голову в сторону парня, не зная, что ей сейчас сделать — разбить окно и выпрыгнуть, пнуть его, наорать? Она все воспринимала резко.       — В каком смысле? — Харуно поджала губы, сузив глаза.       — У тебя куртка промокла насквозь, ты так не согреешься, — брюнет даже не посмотрел на девушку, однако она ясно видела, как нагло скривились его губы в усмешке. Он явно издевался над ней и получал удовольствие от такой ситуации! Теперь Сакуре казалось, что простуда — это не самая плохая вещь в жизни, и она лучше бы не вытягивала руку в поисках попутки пару минут назад.       — Я не сильно замерзла, — выдохнула девушка, повернув голову в сторону окна. Сейчас она наступала своей гордости на горло — та просто орала Сакуре о том, что нужно послать этого «любителя зверушек» куда подальше и выйти из машины. Однако, ей нужно было доехать до остановки. Она хотела начать новую жизнь намного сильнее, чем ругаться со странным грубым парнем.       — Твое здоровье, — водитель спокойно пожал плечами и всецело сосредоточенно смотрел на дорогу. Девушка только недоверчиво посмотрела в сторону странноватого водителя. Его поведение действительно настораживало: он поддерживал беседу ровно столько, сколько сам хотел позволить. Хоть она была с ним знакома от силы минут пятнадцать, но к такому серьезному умозаключению прийти смогла.       Обстановка в машине была не шибко располагающей — единственное, что отвлекало от сковывающей тишины, — радио. На этой волне играл размеренный джаз, который обволакивал сознание девушки, придавая ей нотки уюта и теплой атмосферы. Сакура, самого того не замечая, расслабилась на пассажирском сидении и смело постукивала подушечками пальцев по своему колену в такт льющейся мелодии. Она повернула голову в попытке что-то разглядеть, но в окне ничего не было видно — оно немного запотело и крупные капли дождя заслоняли собой весь вид. Но это не помешало Харуно настроить себя на нужный лад, прислушиваясь только к музыке, приятно игравшей в автомобиле.       Спустя минут пять незнакомец повернул голову в сторону девушки, скорее для того, чтобы посмотреть в боковое стекло, однако он резко вдавил педаль тормоза. Пальцы парня стали мелко дрожать, крепче сжимая руль. Его затрясло, будто при ломке, а зрачки сузились, хоть и в настолько черных глазах этого было не видно.       Сакура вовремя успела упереть руку в торпеду, чтобы не стукнуться лбом при торможении. Девушка судорожно вздохнула, поворачивая голову в сторону брюнета и ошарашенно на него смотря.       — Вам плохо? — сострадание Харуно было не чуждо. Зеленоглазая внимательно смотрела за тем, как лицо парня будто искажается и приобретает какие-то странные черты. Брюнет положил ладонь на свое лицо, глубоко дыша и пытаясь будто успокоиться.       — Голова закружилась, — выдохнул водитель, откидываясь на спинку кресла и опуская руку. Взгляд парня изменился. Он стал более… живым? Однако, это действительно можно было списать на то, что у водителя закружилась голова. Парень медленно перевел глаза на девушку, продолжая глубоко дышать носом. Он внимательно вглядывался в два зеленых изумруда, что смотрели на него с таким искренним беспокойством, отчего становилось забавно. Забавно ему. И страшно ей.       Сакура не представляла, что ей делать в такой ситуации. Спасаться самой или звать на помощь? А если спасаться, то куда она побежит, если даже не имела понятия, где могла сейчас находиться. Кого девушка могла позвать на помощь, если рядом, кроме темного пугающего леса никого не было?       Харуно вдруг подумала, что может водитель устал? Тяжелый день, долгая дорога, какие-нибудь проблемы в семье выбели его из ровной колеи и он на секунду-другую потерял связь с реальностью, отключаясь и от дороги.       — Мы можем поговорить, если вам это поможет, — единственное, что пришло в ее голову. Такое нестандартное решение казалось ей до боли глупой затеей, однако вид молодого человека, который уже дышал более спокойно, убеждал ее в обратном — ему уже лучше?       Он посмотрел на нее как-то неоднозначно, как будто его глаза — рентгеновский аппарат — исследовали каждый кусочек ее лица, цепляясь за любое изменение в мимике Сакуры. Она сглотнула, стараясь не показывать ему свои истинные эмоции.       — Как тебя зовут? — водитель провел ладонью по темно-синей бандане на лбу, и девушка увидела капельки пота скатившиеся за ухом вниз к шее.       Она прикрыла глаза и еле заметно прикусила нижний уголок губы: зачем она только села в этот автомобиль?       — Сакура, — девушка сказала это максимально осторожно и даже тихо. Имя — это одна из тех вещей, что принадлежала лично ей. Его у нее не отнять, не отобрать, не выиграть. Это было чем-то сокровенным, и на секунду ей казалось, что она раскрывает ему чуть ли не самую страшную тайну мироздания. Хотя все просто. Имя — это и правда все, что у нее было. Исключая старый коричневый свитер, мужскую куртку и большой зеленый рюкзак.       — Как вишня, — брюнет усмехнулся своим мыслям, задумчиво посмотрев на волосы девушки. От такого взгляда Сакура тут же заправила одну прядь за ухо. Его поведение было странным. Однако, в то же время… слишком интересным.       — А как зовут вас? — Харуно слабо улыбнулась, сжимая пальцы на куртке сильнее. Что же, обычно знакомство еще никого не приводило к чему-то ужасному.       — Саске, — брюнет бросил это как-то небрежно, с едва заметным отвращением приподняв левую ноздрю. Будто имя и вовсе не принадлежало ему. Будто он только что сказал что-то противное, и теперь хотел об этом забыть.       Харуно решила не заострять на этом внимание. Во всяком случае, пока. Во всяком случае, она надеялась, что оставшиеся километры пройдут спокойно, без его неожиданных припадков. Ехать оставалась всего ничего, и девушка просто молилась Богам, чтобы больше ничего не случилось.       — У вас есть семья? — колючий вопрос заставил Саске сжать руль сильнее, а холодный разум вновь стал возвращаться в некогда хорошо забытое прошлое. Водитель вдохнул больше воздуха, обогащая легким свежими потоками кислорода. Думать про это не хотелось. Отвечать — тем более.       — Нет, — выдавил он их себя одну сухое слово как плевок и намернно закончил беседу на эту тему.       Сакура, замечая очередную смену его настроения, заткнулась, на будущее решая, что ловить попутку — идея так себе.       Девушка, заметив как что-то проблеснуло в окне с водительской стороны, начала внимательно всматриваться в черное полотно с желтыми мигающими огоньками. Она не осознанно поддалась вперед, отчего кулон, которые был спрятан под слоем свитера и куртки, выпал, свисая с тонкой шее, привлекая внимание Саске.       В глазах парня что-то поменялось. Если бы она смотрела на него, она бы уже выбежала из машины и стремилась скрыться в высоких деревьях леса. Во взгляде читался испуг, гнев, ненависть и… непонимание?       — Ты можешь достать аптечку из бардачка? Кажется, у меня давление, — брюнет сказал это настолько четко и спокойно, однако Сакура услышала в этой просьбе приказ. Оторвав взгляд от огоньков, девушка согласно кивнула, поворачиваясь к торпеде и открывая «ящик».       Здесь и правда была аптечка. Однако, красный крест на белой коробочке — это последнее, что Харуно запомнила. Как только она наклонилась, Саске резко схватил девушку за волосы, с достаточной силой ударяя о торпеду. Зеленоглазая мгновенно обмякла, а на бардачке осталось заметное красное пятно — ударил он ее сильно. Судорожно вздохнув, парень резко оторвал руку от девушки, касаясь пальцами горло и судорожно выдыхая.       Бросив взгляд в сторону окна и убедившись, что машина, которая проезжала мимо, уже уехала, Саске снова повернулся к попутчице. Аккуратно взяв Сакуру за плечо, парень вернул ее в прежнее положение, недовольно морщась. Видимо, были задеты сосуды, так как висок девушки был в большом объеме крови, которая уже пропитала собой нежно-розовые волосы. Опустив взгляд на грудь, где продолжал висеть кулон, Саске болезненно сморщился. Хотелось прямо сейчас вцепиться в тонкую шею, сжать пальцы, наслаждаться хрустом сломанных позвонков. Хотелось, чтобы она открыла глаза, чтобы ее зрачки сузились от недостатка воздуха, чтобы он видел, как из нее выходит жизнь. Чтобы она глотала ртом воздух, подобно рыбе, а он наслаждался тем, как трепетно бьется ее тело в агонии, желая прожить лишнюю минуту. Как тонкие пальцы пытаются оторвать его от себя, царапая, борясь за такую… никчемную жизнь.       Воспоминания из прошлого сковывали его движения, и рука была не в силах сжаться в холодные тиски на горле девушки. Что-то медленно отрезвляло его.

***

— Я тебя ненавижу! — голос матери звучал грозно и громко. Ее глаза горели пламенем боли и скорби. Саске, собирая на полу осколки от разбившейся посуды, повернул голову обратно, чтобы не видеть этого. Ребенок был ни в чем не виноват, но его мать думала по-другому. — Да лучше бы ты умер! — больно, до скрежета зубов больно слышать такое от родного человека. Мальчик не слушал, закрывая уши ладошками, сильнее прижимаясь к себе. Он видел, что губы мамы что-то произносили и, скорее всего, слова полные презрения. Саске, будучи в десятилетнем возрасте, уже прекрасно понимал, что ее желание — его смерть. — Мамочка, я же ничего не сделал! — он кричал в агонии, в собственных удушающих горло слезах. Задыхался от несправедливости и неполученной любви. Было нестерпимо осознавать, что Саске в этом доме не больше, чем временный человек. Он никогда не станет этой женщине сыном или хотя бы кем-то из многочисленного состава родственником. Саске — бельмо на глазу. — Ты выжил, — напомнила она ему, зло сверкнув глазами. Он даже не мог представить, за что так расплачивается, каждый день получая наказания за любую неосторожность со своей стороны. И почему-то Саске уже сам потихоньку начинал вставать на сторону матери: смерть — единственный выход. — Чтобы до единого осколка убрал тут, щенок! — очередной удар по голове кухонным полотенцем, но такое ощущение, что били камнем — голова будто кровила от нарастающей ссоры. Мать, как обычно, завелась с пустого места. Саске, как обычно, был рядом. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на лицо мамы, но вместо его перед ним предстала длинная серебряная цепочка с подвеской в виде веточки лаванды. Она от частых движений головой матери моталась взад-вперед, и ребенок ассоциировал ее с маятником, который рано или поздно упадет и — на радость родительницы — убьет Саске.

***

      Открыв глаза, Сакура болезненно сморщилась. Взгляд не сразу сфокусировался на месте, где девушка находилась. Все выглядело так, будто у слепого отняли очки и теперь он смотрит на мир сквозь пелену, что застилает глаза. Тянущая боль в руках заставила девушку судорожно вздохнуть и попытаться дернуть кистями — не вышло. Руки были чем-то крепко связаны и, опустив глаза, Сакура поняла — веревки. Воздуха будто не хватало. Здесь стояла сырость, пыль и пахло машинным маслом. Голова жутко болела, а к горлу подступала тошнота. Уже засохшая на виске кровь неприятно прилипала к коже, а от волос пахло дождевой водой и металлом.       Когда боль слегка отступила, девушка еще раз взглянула на комнату. Здесь горела маленькая лампочка на потолке, которая изредка мигала. Стены были окрашены в коричневый цвет, а металлический пол был до неприличия холодным. Где-то лежали картонные коробки, на стеллаже были различные шины, диски и запчасти. Сакура не сразу заметила узкую лестницу, возле которой, в тени, стояли различные бытовые приборы — швабра, ведра, тряпки.       Девушка судорожно вздохнула, опуская глаза на свои ноги. Сама Харуно сидела на каком-то потрепанной старом матрасе, а правая щиколотка была привязана за веревку, которая была примотана к трубе возле стенки. Встать девушка бы смогла, однако пройти более двух шагов — уже нет. Да даже если бы хотела, не смогла бы. Голова кружилась настолько, что хотелось снова окунуться в сон и проспать до скончания веков. Воспоминания проносились в голове отрывками, а подобный мозговой штурм приносил еще больше дискомфорта и без того ушибленной голове. Сакуру и раньше били, однако девушка была совершенно не готова вернуться снова в тот ад, что окружал ее на протяжении тринадцати лет.       Хотелось, чтобы все кончилось. Если этот парень — маньяк, значит, она и вправду не способна жить. Не способна жить в этом мире, с этими людьми, играя по таким грязным правилам. А может, все к лучшему? Вот куда бы она уехала? Кому бы она была нужна в столице? Да никому. А тут хоть стала жертвой маньяка. Хоть кому-то нужной. Бредовые мысли заставили Сакуру горько усмехнуться. Только ей могло так повезти.       Дверь в сырое помещение неприятно скрипнула, впуская внутрь человека в черном одеянии.       — Тебе нравится? — глаза отказывались распознавать пришедшего человека. Размытая картинка только мешалась восприятию действительности. Она поняла, что попала. При чем по полной, если учесть тот факт, что мужчина, подошедший к ней совсем близко, не надел маску, а значит, — непременно убьет.       Сакура не стала как-то отвечать на это вопрос: ни звуками, ни действиями головой. Тело болело и неприютно ныло. Она только и могла, что внимательно смотреть за действиями незнакомца, который прикоснулся пальцами к ее щеке.       — Нравится? — он повторил, хотя прекрасно понимал, что она все слышала. Мужчина открыто насмехался и издевался над своей жертвой, видя ее почти убитое состояние. Это приносило ему маленькую долю наслаждения. Он будто упивался ею, забирая жизненные силы из ее чистого тела.       Сакура покачала из стороны в сторону, говоря «нет», за что тут же получила пощечину. Голова от сильного удара развернулась влево и еще сильнее заболела от резкого движения. Кожу ссадило и жгло болезненным пламенем. Хотелось приложить кусочек чего-то холодного, чтобы умерить неприятное жжение.       — А я ведь так старался, — мужчина сжал подбородок девушки, вновь поворачивая голову на место. Она смотрела прямо на него, но не так и не смогла разглядеть человека перед ней.       Сакура медленно закрыла глаза, снова открывая их и фокусируя взгляд на мужчине. Он оказался ей знаком. Даже сквозь такой тусклый свет девушка смогла разглядеть черты лица, узнавая в этом психопате своего водителя. Сакура спокойно изучала лицо брюнета, каждую черту, что не укрылось от глаз Саске. Усмехнувшись, парень медленно разжал пальцы на подбородке жертвы, спуская руку ниже, касаясь тонкой шеи и медленно обхватывая ее широкой ладонью. Забавно — она поместилась туда идеально.       — Будешь играть в молчанку? — брюнет усмехнулся. Власть. Сила. Превосходство. Впервые он мог все это вылить на ту, что так прочно ассоциировалась у него с матерью. Он мог показать, что вырос. Что он сильный. Что он лучший. Что он достоин жить. Пальцы медленно сжались на горле, от чего девушка глубоко задышала, однако взгляда от мучителя не оторвала. Она что-то тихо прошептала, из-за чего брюнету пришлось ослабить хватку, — Повтори.       — Здесь тепло, — хрипло выдохнула Сакура, продолжая откровенно рассматривать Саске. Это… его смутило. Он не был готов к такой реакции. Он хотел, чтобы она кричала, просила отпустить ее, чтобы она плакала, чтобы молила его о жизни. А она… хвалит его систему отопления?        Любовь — это единственное, чем они ещё не болели.