Босиком по стёклам

И пока эта муха будет гладить свои лапки, Я буду говорить, что у меня все в порядке. В среднем человек в день может врать до двухсот тысяч раз, Вот и я солгу сейчас.

      Внимательно посмотрев на полицейских, Сакура медленно прошлась взглядом по обоим мужчинам. Они выглядели вполне дружелюбно, возможно, потому что дверь им открыла именно Харуно, однако оба явно пришли сюда с какой-то целью, которая девушке была неизвестна. Глубоко вздохнув, Сакура натянула фальшивую улыбку, сильнее сжав вилку в своих пальцах — это ее немного успокаивало.       — Саске сейчас спит, у него высокая температура, подхватил что-то на работе. У вас что-то срочное? — девушка проникновенно посмотрела в глаза одного из мужчин, который только неловко пожал плечами.       — А вы являетесь ему кем? — спросил второй страж порядка, вновь заглядывая в бумаги. Не медля ни секунды, Сакура шумно выдохнула, поднимая глаза на мужчину.       — Я его жена.       — Да? — удивился один из них, услышав ответ девушки. — Странно, но у нас тут ничего про это не сказано, — он еще раз прошелся взглядом по документам, находящимися в его руке.       Сакура сглотнула, мысленно готовясь к худшему. Она совершенно не имела понятия, что нужно ответить на реплику мужчины. Харуно усиленно думала и искала уже какие-то обходные пути, но одна умная мысль все же пришла ей в голову.       — Ну, мы только недавно…       — О, так вы молодожены! — воскликнул полицейский и даже как-то радостно за нее улыбнулся. Сакура стояла и смотрела на них с неподдельным лицом счастливого человека, пытаясь полностью и безоговорочно покрыть их своей лживой версией.       — Да-а-а, — протянула Харуно, когда поняла, что опасная ситуация в ее раскрытии миновала.       — Поздравляем вас, вашему мужу явно повезло с такой красавицей, — мужчина чуть ниже ростом довольно улыбнулся, задумчиво смотря на девушку, которая только искренне смутилась. Сакура никогда не считала себя красивой, и многие комплексы ей привил именно детский дом, однако слова незнакомца действительно были максимально теплыми и честными, так что девушка не смогла сдержать милой улыбки.       — Я тоже вас поздравляю, но хочу вернуться к делу, — второй полицейский, что явно не предавался ностальгическим воспоминаниям юности и первой любви, демонстративно кашлянул, привлекая к себе внимание напарника и новоиспеченной женушки.       — Д-да, я вас слушаю, — Сакура глубоко вздохнула. Позитивная нота слегка сгладила ее напряжение, однако тон рыжеволосого заставил сердце в груди вновь забиться быстрее обычного.       — Машина вашего супруга припаркована в зоне опасного поворота, — мужчина кивнул, поворачиваясь к девушке боком и указывая ручкой в сторону автомобиля брюнета, — Это достаточно опасно, мы с напарником чуть не въехали в нее по дороге. Здесь слепая зона, знака не стоит, однако авария неизбежна.       — Я — опытный водитель, но кто-то может не успеть затормозить и это может повлечь за собой нехорошие последствия, — второй полицейский неловко улыбнулся, продолжая с какой-то внутренней радостью смотреть на зеленоглазую, которая, услышав претензию мужчин, явно успокоилась.       — Ой, — Сакура прикрыла рот ладошкой, показывая свое постановочное переживание из-за этой ситуации. Ей, на самом деле, на эту машину плевать, как с высокой колокольни, однако она не могла показать полицейским своего явного облегчения в связи с открывшейся причиной их визита сюда, иначе они все слишком быстро смогут понять. Поэтому Харуно решила, что если уже и начала врать без зазрения совести, то нужно продолжить это делать до конца, — Он был таким уставшим вчера, что еле дошел до дома. Как только проснется, так сразу же передам ему всю информацию от вас.       Она свела разговор к его логическому завершению и очень надеялась, что они поймут, к чему клонит девушка. Желания, да и сил разговаривать с ним больше не имелось, но и прогнать их просто так было бы слишком неправильно.       — Хорошо. Обязательно передайте вашему мужу, что оставлять так машину опасно, — рыжеволосый кивнул, отходя назад и спускаясь вниз по лестнице веранды, направляясь к своей машине. Его напарник вновь неловко улыбнулся, протягивая девушке руку.       — Еще раз поздравляем вас со свадьбой.       Девушка глубоко вздохнула, протягивая руку в ответ и позволяя полицейскому ее пожать. Извинившись за беспокойство, мужчина последовал за напарником, садясь в машину и быстро скрываясь из виду Харуно. Шумно выдохнув, Сакура закрыла дверь, устало опираясь лбом в стену и с облегчением закрывая глаза. Мышцы спины и лица, что все время были напряжены, наконец-то, расслабились, а пальцы случайно разжались, отчего вилка со звоном упала на пол. Вздрогнув, девушка тут же присела на корточки, поднимая прибор и оборачиваясь в сторону спальни брюнета. Она совсем не хотела его сейчас разбудить.       Однако Саске не спал.       Он стоял у двери в свою спальню и слышал весь разговор от самого начала и до конца, однако встревать не решился, видя, как Харуно ловко выходит из ситуации без помощи других людей.       Учиха очень хотел бы выведать у нее причины такого странного и совершенно нелогичного поступка, но усталость навалилась на него с новой силой, и он подумал, что этот разговор лучше оставить на потом.       Саске снова лег обратно в постель и провалился в крепкий сон, который оказался одним из самых неприятных.

А потом ты уйдешь, Ты уйдешь, а я останусь. Станет странное сердце, Бестолковая усталость. И я буду бояться остаться один на один В этой комнате цветных пелерин, Тобою связанных на мне пелерин.

***

      Запах тушеной курицы с овощами быстро наполнял кухню, разыгрывая аппетит в голодном желудке Сакуры. Девушка любила готовить, а теперь она могла демонстрировать свои кулинарные навыки брюнету, которому, кстати говоря, они очень нравились. Ловко маневрируя по комнате и добавляя ингредиенты в блюдо, Харуно тихо напевала какую-то песню себе под нос, изредка оглядываясь в сторону спальни Учихи. Парень до сих пор спал, хотя за окном был уже глубокий вечер, однако будить его девушка не хотела. До определенного момента.       Резкий крик, раздавшийся из комнаты Саске, заставил девушку тут же оторваться от плиты, выключая конфорку и в несколько шагов преодолевая расстояние до спальни парня. Тихо открыв дверь, Сакура судорожно вздохнула, наблюдая за тем, как Саске болезненно сжимает в пальцах простынь, а на бледном лбу проступает град пота. Его лицо скривилось в каком-то ужасе, а вены на руках заметно вздулись. Учиха был похож на натянутую струну, которая могла лопнуть в любой момент.       Подойдя к кровати брюнета, девушка осторожно включила лампу, что стояла на прикроватном столике. Сев на постель, Сакура осторожно положила прохладную ладонь на плечо Учихи.       — Саске…       Он не отвечал ей, а только смотрел на противоположную стену безумными глазами. Очередной кошмар преподнес ему болезненные воспоминания из детства, с участием самого близкого для него человека.       Саске снова чувствовал себя в том возрасте, когда мать била его за любую провинность, даже тогда, когда знала, что в той ситуации не было его вины. По спине прошелся холодок, и старые порезы у левой лопатки начали неприятно ныть.       Учиха ощущал, как кровь внутри него закипала, а темная личность пробуждала в нем желание к боли. Ему словно было необходимо почувствовать животный страх кого-либо, чтобы вновь наслаждаться мучениями неизвестного ему человека.       — Кажется, тебе приснился кошмар, — спустя пару минут неловкой паузы, девушка поспешила убрать руку с мокрого плеча парня и подняться с кровати. Саске не обратил на это никакого внимания, только едва заметно дернул ресницами, ощущая, что место возле его бедер опустело. Слишком пусто. Слишком мало. Слишком больно, — Я сделаю тебе ванную, хорошо?       Брюнет снова не ответил. Сердце продолжало бешено колотиться в груди, болезненно ударяя по ребрам, а легкие сжимало от нехватки кислорода, словно кто-то выкачал весь воздух из субмарины, а этой подводной лодкой был именно Учиха. Разум также погружался на дно, а глаза темнели от надвигающейся на мозги злобы и ненависти.       Не дожидаясь ответа, Сакура покинула комнату парня, быстро заходя в ванную, включая свет и поворачивая кран, из которого плавно двинулась вода. Закрыв слив силиконовой пробкой, девушка шумно вздохнула, поднимаясь и устало кладя ладонь на шею.       «Что вообще происходит?» — подумала она, явно не понимая поведения Саске. Он казался ей таким отдаленным, но в тоже время напряженным, что Сакура могла только гадать о возможных причинах его действий.       Она внимательно смотрела за тем, как вода постепенно заполняла белую ванную и на секунду решила посмотреть в зеркало, которое висело слева от нее. Как только Харуно подняла глаза, то увидела в отражении Учиху, стоящего за ее спиной. Она не на шутку испугалась, потому что его взгляд был каким-то затуманенным, а руки были сжаты в кулаки.       Саске смотрел на нее и прожигал ей спину взглядом, и желание сломать ее медленно брало над ним вверх.       — Я слышал как кто-то приходил, — он утверждал факты, которые не требовали от нее подтверждения. Сакура стояла, не шевелясь, и не решалась к нему поворачиваться. Она внимательно следила в зеркало за всеми его движениями в свою сторону. — Кто это был?       — С-соседи просто за-ш-шли, — девушка попыталась придать своему голосу спокойствие и подавить неуверенность, но получалось с трудом. Харуно не отдавала отчет собственным действиям. Она ощущала себя странно, и аура парня ее откровенно смущала. Он выглядел сейчас даже хуже, чем в тот самый день в подвале.       — Да что ты. И что же хотели эти… Соседи?       — П-п-поздороваться? — Сакура совершила непростительную ошибку, включив в свой ответ вопросительную окраску. Она опустила голову, чтобы не видеть его бешеного взгляда и прикусила нижнюю губу. Сердце начинало громче стучать, а в голове застыл один вопрос: ему-то почему она соврала?       Видя, что вода подошла практически к самым краям ванны, она, пересилив себя, повернулась к нему и произнесла:       — Ванна готова. Может все же приляжешь, м?       Саске внимательно смотрел на девушку, словно лев на антилопу, судьба которой уже давно была в его руках. Он видел, как она часто облизывает и кусает губы, как старается не отводить взгляд, хотя глаза начинало уже сушить от такого долгого зрительного контакта. Сделав пару шагов к девушке, брюнет как-то криво усмехнулся, продолжая смотреть в два блестящих изумруда, нагоняя на девушку страх и панику.       — Ближайшие соседи слишком далеко, чтобы прийти поздороваться, Сакура, — его голос звучал максимально спокойно, а движения были настолько плавными, что Сакура боялась пошевелиться: он действительно был жутким в данный момент.       — Я… Я-то откуда знаю? — почему двум незнакомым полицейским она могла врать так уверенно и искусно, а единственному близкому человеку не могла солгать и пары слов? В горле будто застыл ком, а вся уверенность давным-давно ушла, помахав разуму девушки ручкой.       Сакура слышала звон в своих ушах от стоящей в ванной комнате тишины. Бульканье воды едва разбавляло нарастающее между ними напряжение, а ладони быстро вспотели от апогея нервов, что накрыл девушку с головой. Шумно сглотнув, Харуно попробовала улыбнуться, однако получилось крайне неестественно и даже некрасиво.       — Эй, вода остынет, и…       Голова болезненно ударилась о голубую кафельную плитку, а длинные пальцы сжались за тонкой шее, нещадно перекрывая доступ к кислороду. Саске крепко вжимал девушку в стену, сжимая ее горло, отчего Сакура, подобно подыхающей рыбе, приоткрыла рот, пытаясь захватить хоть каплю воздуха.       — Я ненавижу, когда мне врут.       — Отп-пус-т-т-ии, — прохрипела она и схватилась своей рукой за его, сильнее надавливая своими ногтями на кожу Учихи.       — Это был твой выбор: молчать или нет. Не думай, что за молчание я тебе что-то должен, — Саске приблизился к ней еще ближе и практически прошептал эти слова.       Ее трясло от ужаса происходящего. Воздуха катастрофически не хватало и в глазах постепенно начало темнеть. Он, видя это, на пару секунд ослабил хватку, и только когда Харуно успела сделать один единственный глубокий вдох, тут же вновь сдавил ее шею.       — Я тебе ничего не должен! — Учиха был готов сломать ее пополам, выбить весь воздух из ее тела. Он хотел причинить ей такую боль, которую бы она никогда не пережила.       — Я… Я и не прошу, — сипло выдохнула девушка, а на глаза начали наворачиваться слезы. Нет, не от обиды или боли. От простой нехватки гребанного кислорода. Она действительно не просила ничего взамен. Возможно, Харуно и сама не понимала, почему так спокойно врала полицейским; почему не сбежала, не сообщила им о маньяке за соседней стеной, хотя такая возможность у нее была. Она настолько привыкла к нему, что уже боялась выйти на улицу. Он был какой-то тонкой ниточкой, единственной в ее жизни: эта нить могла служить спасательным кругом, а могла и веревкой для удушения.       — Почему же ты с ними не ушла, Сакура? Что ты задумала? — он не верил в ее искренность. Просто не понимал, почему и зачем она это сделала. В какую игру играет эта сука, правил которой Саске не знает до сих пор.       Сакура не могла ответить. Во-первых — она сама не знала, во-вторых — из ее рта исходили только сиплые стоны, а шея начинала болезненно ныть от сильного сжатия.       — Молчишь? — нервный смешок, слетевший с губ Учихи заставил Харуно только сильнее испугаться. Она видела полную неадекватность в его глазах — и таким она видела его впервые. Это было намного страшнее, чем в день их знакомства. Лучше бы он снова ударил ее, оглушил пощечиной, только не смеялся и не смотрел на нее так, как делал это сейчас, — Мне кажется, ванна здесь нужна не мне.       Она не понимала, к чему он клонил ровно до того момента, пока Саске не сжал ее волосы на затылке и не потащил силком до ванны. Учиха грубо дергал за розовые локоны девушку, причиняя ей очередную порцию боли.       От переполняющих мыслей его голова загудела, и он не мог уже соображать, отдавая всего себя захватившей его разум жестокости. Он нагнул девушку и, схватив и заломив ее руки, сильно надавил на ее шею. Учиха заставил Сакуру опустить голову в воду, тем самым топя Харуно в ванне.       Было страшно.       Харуно начала кричать под водой и сопротивляться, делая резкие движения вверх, но Саске на корню пресек ее жалкие попытки к свободе, и с еще большим напором надавил ей на голову.       Сакура пыталась бороться за жизнь. Ее уже как-то топили: дети из приюта всегда отличались особой жестокостью к девочке с необычной внешностью. Одно дело — дети из приюта, совершенно другое — он. Ощутив, как виски сдавила пульсирующая боль, а тело уже больше не особо нуждалось в кислороде, Сакура прикрыла глаза, однако ее тут же вернули к чувствам, вытащив из ванной и резко встряхнув. Харуно закашлялась, зажмурившись, однако Саске вновь резко поднял девушку за волосы, не давая твердо встать на ноги.       Одной рукой Учиха сжимал мокрые розовые волосы в ладони, другой вновь схватил девушку за шею, заставляя смотреть на себя и не давая нормально прийти в сознание. Сакура разлепила глаза, в ужасе смотря на брюнета, который только хищно улыбнулся, внимательно вглядываясь в каждую эмоцию на испуганном лице.       — Ответь мне. Или будет еще больнее. Я хочу знать правду, Сакура… — Учиха хмыкнул, слегка ослабляя хватку на шее и довольно улыбаясь, — Будь хорошей девочкой.       — Я просто не хотела уходить. Хотела… Помочь, — честно сказала Сакура, однако очередной удар в области спины заставил Харуно болезненно всхлипнуть. Сзади послышался звук разбитого зеркала, а комнату начал медленно наполнять металлический запах крови. Не ее крови.       Саске не замечал боли от порезов: они давно стали частью его самого. Боль его не отрезвляла, лишь позволяла чувствовать себя живым, а девушку в своих руках реальной. Она плакала, боялась, не отводила взгляда и дышала тогда, когда позволял он. Учиха еще никогда не ощущал, что человек может быть так зависим от него. Это было великолепно. Все ее хрупкое тело дышало, двигалось, существовало ради него и только с его позволения. Он был четко в этом уверен.       — Помочь? Мне? С чего бы, Сакура?       — Тебе раньше делали больно, — Сакура говорила очень тихо, но ее шепот доходил до слуха Саске. Ее фраза подействовала на него как стоп-кран и ввела в полный ступор. Разум начал постепенно возвращаться в привычное, спокойное русло, однако темные искорки все еще мелькали где-то глубоко.       Он не отвечал ей, смотря в одну точку на стене, где раньше было зеркало. Девушка поняла, что попала в самое больное его место, потому что он не предпринимал каких-то попыток к отрицанию ее утверждения. Учиха вообще ничего не предпринимал.       Харуно подумала, что хуже, наверное, уже не будет, поэтому мягко и нежно прикоснулась рукой к его теплой щеке. Он не сдвинулся с места и не убрал ее руку, но и взгляда на нее не перевел. Тогда Сакура приблизилась ближе к нему, и, встав на носочки, прикоснулась своими губами к его, оставляя на устах привкус невесомого поцелуя.

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас, Пока еще мы что-то чувствуем, Пока мы еще здесь. Целуй меня, Я ненавижу когда ты так нужен, Потом ведь все намного может быть хуже… Ты выдыхаешь: у нас есть час.

      Саске мелко вздрогнул, распахнул глаза и наконец-то обратил внимание на девушку. Тело пробила дрожь от неожиданной, никогда не испытаваемой раньше нежности. Ему хотелось осесть на кафель и просто закричать от того избытка чувств, что теперь бурлили внутри.       Сакура осторожно убрала спутанные черные пряди за его ухо, продолжая мягко целовать сухие, холодные губы. Даже если после этого он снова захочет утопить ее в ванной, а может просто изрубит на тысячу кусков тесаком для мяса, ей плевать. Она понимала, что его никто никогда не любил. По-настоящему, не за внешность или крутой характер его темной стороны.       Перед ней стоял сплошной комок боли и ненависти, который не умел испытывать положительные эмоции, однако Сакура просто хотела окружить Саске той любовью, которую никогда не испытывала на себе сама. И у нее получилось.       Он поднял руки и аккуратно положил на ее талию, чувствуя под ладонями теплоту девичьего тела. Сакура не испугалась его порыва, а только плотнее встала к Учихе, закидывая руки на его шею. Он почувствовал себя в западне, и хотел было отойти, но ее поглаживания его волос начали постепенно успокаивать Саске.       Он приоткрыл свои губы, давая возможность девушке полноценно насладиться поцелуем. Саске отвечал медленно, размеренно, неспеша. Он наслаждался мягкостью ее пухлых губ, тем ощущением необходимости в ее прикосновениях, которое появилось у Учихи совсем недавно.       Их поцелуй был похож на поцелуй молодой и счастливой пары: Саске не делал ей больно, а лишь осторожно проводил по ее губам своими. Учиха крепко прижал девушку к стене, обхватывая ее талию сильнее одной ладонью, а другую уперев в стену возле головы зеленоглазой, не обращая внимания на мелкие осколки, что жадно впивались в кожу. Она дарила ему внутренне спокойствие и ощущение, что он нужен ей. Нужен в данную секунду, был нужен час назад и будет нужен еще долго. Одновременно его окутывал страх.       Страх, что она уйдет.       Страх, что она играет.       Страх, что она сделает ему больно.       Однако нежные, трепетные касания к его щеке, волосам, шее, заставляли брюнета постепенно, по миллиметру открывать давно убитое жестокостью и злобой сердце.       Медленно оттянув нижнюю губу Сакуры к себе и вновь завладев поцелуем, Саске резко распахнул глаза, отрываясь и шумно сглатывая. Сакура нервно дышала, прислонившись головой к холодному кафелю, который сейчас охлаждал и отрезвлял круговорот мыслей в ее голове. Учиха медленно отодвинулся, продолжая опираться на вытянутую руку и внимательно смотря на девушку. Сакура не могла прочитать точную эмоцию в его глазах. На нее смотрели два запотевших от непонятных чувств сапфира, в которых ничего не было понятно, кроме одного: он сам не понимал, что хочет. Не понимал, что чувствует.       Лицо Саске за пару секунд изменилось. Шок и удивление в глазах пропали, а покрасневшие от поцелуя губы тронула едва заметная, совершенно новая улыбка.       Такой улыбки Сакура еще не видела.       И мы кладем на ковер оружие.