Лудунь

Какую концовку вы могли получить, но Ал посчитала, что это просто слишком и удалила:

       Одна из восьми лап Повелителя Демона отбила меч Е Цзуна практически играючи. Для кого-то столь массивного он двигался молниеносно — не успел Е Цзун даже сжать опустевшую руку в кулак, как мощные пальцы обхватили его горло со спины, обжигая затылок потусторонним давлением, будто демоны всех демонических волн, когда-либо обрушившихся на Светозар, оказались за его спиной. Волосы вставали дыбом.        Е Цзун зарычал, выдыхая с воздухом кристаллы льда, но его Закон Вьюги оказался слабее Закона Ада. Даже божественность не давала ему весомого преимущества, и это было унизительно: чужой Закон разметал в клочья тумана и его наплечники, и морозный плащ. — Что такое? Уже не так смело готов размахивать крутым мечом? Ты так слаб! Все люди вокруг — твоя слабость. Я убью любого из них вместо тебя, и эти раны будут куда больнее, не так ли? — насмехался Повелитель Демонов; его бездушные злые глаза смотрели прямо в душу Не Ли.        Тот до боли сжимал тихо потрескивавший молниями меч. Повелитель Демонов был прав, вот только Не Ли считал этих людей силой… Но сейчас? Он не мог ударить, пока Повелитель Демонов использовал Е Цзуна как живой щит!        Не отводя взгляд от глаз твари, которую давно изгнали из Светозара, но которая неизменно тянула мерзкие лапы к городу и его людям, Не Ли произнес голосом, холодным, как вечная мерзлота: — Отпусти его — и ступай на все четыре стороны, я никогда не буду лезть в твои дела. Но если ты причинишь кому-нибудь здесь вред, я буду преследовать тебя, пока не уничтожу. Даже в Краю Драконьих Руин!        Его слова не были Законом сами по себе, но звучали как высеченное на самой судьбе предсказание.        Повелитель Демонов расхохотался, будто услышал самую смешную шутку за неделю. — За сотни лет лишь я угрожал всем — и никто не смел мне угрожать! Думаешь у тебя есть шансы против меня? — Может, это тебе стоит задуматься о шансах? Ты позабыл встретиться со Смертью… какое оскорбление для Законов Мира, — этот голос проникал в самую душу, выпивая все тепло жизни: не холод — отсутствие тепла, дыхания, переживаний.        Сама Смерть в юном обличии коснулась плеч Повелителя Демонов, и все восемь лап рухнули на землю. Он закричал от неожиданно ошпарившей боли… и от ужаса.        Е Цзун закашлялся, резко уходя в сторону, чтобы не дать себя схватить второй раз, но мог и не трудиться: Повелитель Демонов в изумлении смотрел на Лю Нинг… Да и он сам глядел на свою… младшую сестру?        Это была не она.        Белое лицо сетью пересекали темные вены, как трещинами на фарфоре, белая костяная корона парила над фиолетовой макушкой, осыпаясь крошкой. Щитки на плечах, груди и шее, ногах — и Тьма. Бездна в глазах, как милосердная колыбель смерти для павших, слегка расплывавшаяся черным тонким дымком вокруг, колыхавшаяся, едва сдерживаемая… так изменило ее возвращение Ван Яна и уничтожение клана Ван?        Богиня Смерти не отвлекалась: сотни скелетных рук соткались из воздуха, хватая Повелителя Демонов. Тот попробовал было вырваться, но его окутал черный непроглядный дым. Душераздирающий крик раздался сквозь энергию Смерти — и оборвался, когда сотни костяных пальцев безжалостно отщипнули по куску. — Лю Нинг! — Не Ли взмыл в небо на крыльях Света и Тьмы, трансформируя Законы. Глаза Лю Нинг были самой тьмой — невозможно понять, куда смотрит… — Лю Нинг…        Он беспомощно потянулся к ней; она не отстранилась. Ледяная бледная рука, заковавшие которую костяные щитки складывались на пальцах в острейшие когти, слабо коснулась его ладони. Лю Нинг сжала его — и потянула за собой.        Они летели… к поместью Ван. — Мне жаль, Не лаоши, у меня нет времени… — бормотала она сквозь ветер, когда они достигли озера меж уже заброшенных домов.        После бойни в главном зале Ванов не осталось никого: выживших забрали другие кланы, а кое-где поднялся ропот, что «богиня Смерти» неуправляема. Не Ли… мог бы поддержать месть ученицы, но не верил, что это совершила она. Не та, кто старалась всё делать по справедливости, не та, кто не дала полностью истребить Серебряных крыльев и Шэньшэн… — Это Ван Ян? — прорычал он, хватая ученицу за плечо, стоило им ступили на заросший берег озера. — И да, и нет. Кармический долг нагнал, — ответила Лю Нинг пространно, глубоко вздыхая. Корона осыпалась, как и скелетный доспех, лицо все еще оставалось бледным, но клубившаяся в глазах тьма отступала. — Я уже спрятала Бай Луна, чтобы он восстановился и набирался сил. Ван Ян станет искать меня, не мешать тебе… Я уйду. Так далеко, что даже ему, познавшему Законы Пространства и Времени, не достать меня. — Нет, Лю Нинг… куда?! — Не Ли сжал ее плечо сильнее, смотря в такие знакомые ониксовые глаза и не веря, что потеряет ученицу, только вновь ее встретив.        Они не виделись меньше пары месяцев, а уже всё изменилось так?! Он… он не хотел ее терять. Ни ее, ни кого-либо еще, и, даже если это просто путешествие, всё равно…        Путешествие туда, куда Не Ли не сможет попасть необозримо долго.

***

Что, если: Гарри Поттер

       Молочно-белый туман стелился вокруг него — ни горизонта, ни неба. Лишь светло-серый безжизненный песок, появлявшийся под ногами, когда туман слегка расползался в стороны, давал хоть какой-то ориентир в пространстве: по крайней мере, здесь есть земля и какая-то гравитация…        Он не помнил… что он не помнил? Вот последняя вспышка краски, прежде чем туман встал перед глазами, — алая… Что до этого, что было раньше, камин, круговерть цветов, Сохатик!..        Из тумана выступила невысокая фигура, такая же черно-белая, как и этот мир, и единственное яркое пятно — фиолетовые волосы, почти того же цвета, что иногда бывали у племянницы, — скрадывалось проседью и белым цветком над виском. На вид — ровесница крестника, даже младше… Такая же заблудившаяся здесь?        На саму Смерть не похожа, даже если черные глаза пробирают до самого нутра, даже если хочется заскулить и рвануть подальше…        Он и сам — кто? что? — черно-белая картинка. Только без яркого.        Черные глаза, черный зев провала, черная шерсть, черный… — Ты туда? — он указал большим пальцем за спину; наверное, за спину, но точно — куда-то в бело-серое ничто вокруг. — Не знаю. Возможно, — она ответила отрывисто, рассматривая его глазами-безднами; голос ее был мягким и совсем не детским, черты лица… неверные, незнакомые, нехарактерные. — Ты оттуда?        Он… Сириус… Сириус усмехнулся. Зачем переживать, зачем искать признаки принадлежности к одному из родов — или отсутствия принадлежности? Он свое отмучился… И она на Пожирательницу не тянула. Почему отмучился? Туман, провал, вспышка… — Да. Не очень удачно закончил всё… — он хохотнул, взъерошив кудрявые волосы.        Нет, все-таки умер. Ступефай Беллы, Арка, проклятущий Отдел Тайн — это и есть посмертие?.. — Тогда нужно продолжить и закончить удачнее, — неожиданно предложила она, протягивая тонкую белую ладонь. — Я выведу тебя.        Сириус удивленно уставился на нее. Видела ли она в тумане? Имела ли иные ориентиры? Почему-то сомнению слова подвергать не хотелось. Что это? Искренняя вера? Надежда? Признание права… — Я должен буду тебе душу? — недоверчиво уточнил он, хотя уже протянул руку.        От нее не чувствовалась злонамеренность, пусть она и подавляла его животную часть самым странным и страшным образом — ничего не делая. — Нет, что-то полезнее. — Она тонко улыбнулась. — Помощь освоиться.        Ее глаза затопила тьма — казалось, бездна выбирается за пределы черепа и сочится слабыми струйками чернильного дыма из глазниц. Качнулся белый цветок у виска, просвечивая, уронил истаявший в падении, не долетев до их ног, лепесток. Из молочно-белой хмари вынырнула каменная арка, подернутая мутью — той самой, через которую Сириус провалился.        Неужели она так легко нашла выход?        Или… создала?

***

Что, если: Система «Спаси-себя-сам» для главного злодея

       Свет едва пробивался сквозь толщу ледяной воды, безжалостно давившей на плечи. Фантомные снежные лотосы расцвели вокруг, будто отмечая рождение или смерть, но не по ее душу — она не перерождалась, лишь вошла в новый мир, надеясь, что ушла достаточно далеко от родного Сиванму.        Фантомные лотосы привычно истаяли, но их белые кляксы расползались по дну водоема. Она спокойно осматривалась, не нуждаясь пока в дыхании: не с ее уровнем культивации (и тем более — силой Смерти) переживать о кислородном голодании. Лю Нинг видела вокруг человеческие кости, слишком вычищенные, слишком аккуратно разбросанные — явно законсервированные демонической энергией, скелеты, но ни следа тел… Кроме одного: бледной юной девушки, почти живой на вид.        Черные волосы водорослями покачивались вокруг бледного лица, одежда казалась простой и слегка порванной, и лишь дорогая подвеска с письменами слегка светилась, отгоняя подбиравшуюся к телу демоническую энергию. Лю Нинг схватила двумя пальцами зеленоватый нефрит, провела большим пальцем по иероглифам…

刘宁

       Тезка, значит. Сомнительно, что погибшая девочка носила бы подвеску с чужим именем… Но еще страннее — что такое украшение вообще у нее было. По одежде не сказать, что это современный мир, а в том же Светозаре на подобные подвески чаще наносили пожелания удачи или защитные символы, чтобы уберечь ребенка…        Долго раздумывать над загадкой не получилось: света резко стало меньше. Чешуйчатая черная туша нависла над Лю Нинг, рассматривая ее алыми глазами почти с искрой интеллекта. Гигантские змеиные клыки выглядывали в приоткрытой пасти, соревнуясь в белизне с раскинувшимися вокруг человеческими скелетами. Демон.        Когда змей ринулся на Лю Нинг, та не дрогнула: пусть вокруг разлилось много энергии демона, но энергии смерти всё же больше. Шесть костяных кольев пронзили пасть и череп, густая алая кровь окрасила воду, тварь забилась в агонии, переламывая оставшиеся на дне скелеты. Лю Нинг обратила и их в копья, прибивая извивающуюся тушу ко дну.        Ей стало неприятно, когда поднялся ил.        Через пару минут демон испустил дух; его тело странными кусками опускалось на дно, в то время как скелеты начали стремительно разрушаться. Кроме девочки-тезки.        Лю Нинг взяла ее тело на руки, прижав к себе, и выпустила из сосуда души Юмина: в отличие от Бай Луна, возродившегося в новом теле и лишившегося доступа к Духовному Сосуду Лю Нинг, тот оставался ее демоническим зверем и спокойно обитал внутри; не разлучил их даже переход. Юмин охотно начал трапезничать демонической энергией вокруг и трупом змея.        Лю Нинг отправилась на поверхность и, оказавшись на берегу, аккуратно уложила девочку на землю. Водоем оказался озером в густом лесу у подножия горы; в него вливались быстрые холодные ручейки. За ближайшими кустами виднелась протоптанная тропинка, а на галечном берегу — крупный, рукотворно обтесанный, камень… с остатками веревок в выдолбленных дырах. Вероятно, к нему привязывали жертв для змея? Слишком уж ритуально выглядело. — Отомсти… — призрачная девочка сидела на ритуальном камне, в остатках веревок, не двигаясь с места — и не отрывая взгляда от Лю Нинг. Черноволосая и черноглазая, но… до страшного похожая. Как зеркало. — Отомсти за меня семье Су.        Ни за кого мстить, конечно, Лю Нинг не собиралась, тем более за незнакомку. Но других призраков поблизости не наблюдалось, а тезка могла бы многим поделиться. И… раз уж судьба так распорядилась, что, убегая из прежнего мира… из родного мира… она столкнулась с почти полной копией, — чем это не прикрытие для новой жизни? — Расскажи мне, что произошло, — ничего не обещая, но показывая готовность выслушать, велела Лю Нинг.        Давить энергией Смерти не пришлось — одержимая злобой из-за преждевременной кончины тезка сама рада была.        Высоко в горах, над этим проклятым озером с демоническим змеем, расположилась деревня Вансянь — деревня травников и лекарей; одной из них была мать девочки…        Лю Мэй.        Подозрительная схожесть историй напрягала: слишком много совпадений. Не чересчур ли близок все же этот мир? Сможет ли Ван Ян найти ее тут в ближайшее время?.. Но семьи Ван тут не было. Лю Мэй — пусть и Заклинательница, но слабая, — повелась на льстивые речи Су Дешена и стала его второй женой и матерью для его дочери…        Лю Нинг.        Не Су Нинг. — Он не вписал ни меня, ни маму в цзяпу, — призрак девочки истекал удушающей злобой, ненавистью.        Лю Нинг даже в мыслях не шутила, что ей это знакомо: они различались. Во-первых, местная Лю Мэй хотя бы родила дочь в браке. Во-вторых, эта девочка жаждала признания и справедливости, в то время как она желала век бы не видеть отца…        Учитывая события последних месяцев, — обоих отцов.        В генеалогический архив рода не была вписана и сама Лю Нинг — ни в книгу Ван, ни в книгу Фэнсюэ… Тем лучше: она не желала себе места ни в той, ни в другой.        Истекающая ненавистью девочка продолжала рассказывать о несправедливости, приковавшей ее после смерти к миру живых, не давшей уйти с миром на перерождение. Су Дешен не внес ее в семейный регистр, так как грезил о сыне. Законную дочь от первой жены он уже устроил в лучшую школу Заклинателей — у той оказался редкий талант. Младшую же, с более скромным талантом, просто игнорировал, даже не дал фамилии.        Что привело к гибели девочки? О, эту часть рассказа Лю Нинг сочла чудесной. Несмотря на наличие заклинателей, демона из озера на пути к вершине горы никто не убил. Ему поклонялись, как защитнику от паводков и лавин. Приносили жертвы. Су Дешен, уставший от Лю Мэй — или от того, как его пилила первая жена, — придумал гениальный в своей простоте ход: принести вторую жену и их дочь в жертву Змею Снежного Озера, показав семью Су в их маленьком городке самоотверженной и благородной.        Чужими жизнями поднять престиж семьи.        Лю Нинг вздохнула, потирая пальцами местечко между рог Юмина, который охотно к ней ластился и урчал, разомлевший от солнечного света и славного пиршества. Переходи от мира к миру, а люди все равно не меняются… Впрочем, был ли смысл ждать иного?        Ни недоучка-заклинательница Лю Мэй, ни тем более юная Лю Нинг ничего противопоставить семье Су не смогли. Их просто привязали к алтарю. Змей отобедал Лю Мэй, отобедал и Лю Нинг, да вот незадача — нефритовый кулон, подаренный бабушкой, не дал разложить тело и поглотить душу. Лю Цзюй Жун, Лю Мэй — цветочные имена травниц из Вансянь.        Лю Нинг даже стало интересно: бабушка из смертельных болот далеко от Светозара — тоже Цзюй Жун?..        Но тезка уже привела рассказ к тому, с чего начала: — Отомсти…        Она смотрела на девочку, чью душу защитил нефритовый кулон. Здесь не случалось катастрофы, как в Крошечном Мире, где, подобно Светозару, людские поселения раскиданы тут и там, разобщенные, изолированные, истинно верующие, что единственные пережили темные времена, когда полчища демонических зверей попытались стереть с лица земли человеческую расу… Но здесь по-прежнему есть демоны.        И Заклинатели.        Путей виделось несколько: пойти к Заклинателям, пойти к семейству Су мстить или пойти к бабушке Цзюй Жун.        Лю Нинг быстро определилась с приоритетами и планом-минимум. Она призвала Юмина обратно в Сосуд Души, сняла с тезки нефрит, который тут же надела на себя и спрятала под белое ханьфу, пока не высохшее после выхода из озера.        Тело девочки она закопала под ритуальным камнем, а сам камень превратила в надгробие: выбила ряды имен жертв, какие только вспомнила девочка. Может, души тех и переварены демонической тварью, но не верно ли будет почтить их память хоть так? Оставалось как-то перекрасить блекло-фиолетовые с проседью волосы, чтобы стать полной копией местной Лю Нинг… и отправиться мстить. Это было бы… справедливо, учитывая, что Лю Нинг собиралась забрать лицо и биографию тезки себе, чтобы устроиться здесь.