Петуния Эванс — расхитительница гробниц

Хогвартс, 23 декабря 1991. — Добрый день, мисс Эванс. Садитесь, пожалуйста, — сказал Дамблдор с дружелюбной улыбкой, любезным взмахом руки и снисходительностью, бесившей Петунию Эванс. Она сквиб, а не умственно отсталая и не инвалид. Она кивнула директору и уставилась на урода, стоящего сбоку. В глаза волшебникам не смотрела. На это ума хватало. — Снейп. — Петуния, — он никогда не звал её Эванс. Она давно перестала звать его Северусом. Она усмехнулась с издёвкой и повернулась к директору. — Значит, вы знаете, почему я здесь. Директор нагнул голову. — Удачная догадка. Проблемы Гарри с Северусом выделяются среди остальных, очень положительных отзывов, которые я получаю. Она фыркнула: — Проблемы Гарри? Будете обвинять ребёнка в неспособности учителя поступать зрело? — Обвиняешь меня вместо избалованного задиры. Как всегда! — сказал Снейп. Она прищурилась, борясь с искушением посмотреть ему в глаза — но это открыло бы ему её мозг. — Гарри — задира? Вы слепой, дурак или покрываете своих фанатиков? — Он ведёт себя в точности как отец: важничает, хамит учителям, нарушает режим и беспричинно проклинает соучеников. — Беспричинно? — она знала, о чём говорил Снейп. — Малфой напал на него, Гарри только защищался. — Гермиона это подтвердила. — По справедливости, — заговорил Дамблдор, — хотя молодой мистер Малфой и бросил первое заклятье, ответ Гарри был очень жесток и далеко превысил должное. — Малфой — фанатик и сын Пожирателя, — Артур и Молли её проинформировали. — Если он поднимает палочку на Мальчика-Который-Выжил, он заслуживает проклятие. — Не следует винить ребёнка в грехах родителей, — сказал ей Дамблдор. — И проклинать учеников моей школы я не позволю, — добавил он холодно. Её потрясла внезапная перемена вежливого обходительного Дамблдора, но она заставила себя фыркнуть. — Ему это скажите, — кивнула она на Снейпа. — Я обвиняю его в его собственных грехах, — ответил Снейп. — А не его отца. — Я слышала о ваших уроках, — яростно ответила она, стараясь сдерживать гнев. Этот мерзавец разве что не пытал Гарри! — Вы обвиняете его во всём, что идёт не так — даже в собственном неумении учить. Как вы обвиняли его отца, что разрушил вашу дружбу с Лили, когда виноваты были только вы! Снейп вздохнул с шипением: — А ты всё ещё завидуешь Лили! Думаешь, я забыл твои жалкие планы поступить в Хогвартс, будучи сквибом? Думала, что сможешь варить зелья без палочки? Ха! Твои заблуждения были почти забавны. Она сжала зубы. Как смеет этот колдун говорить ей такое! — А вы думали, убогий недочеловек вроде вас имел шанс с Лили, да? Она вас никогда не любила! — Она мрачно улыбнулась, увидев, как он дёрнулся. — Хватит, — разрезал комнату холодный голос Дамблдора, и Петуния застыла на мгновение. — Вы оба должны стыдиться этой перебранки. Мы здесь обсуждаем Гарри, а не ваше прошлое, — он наклонился вперёд. — И хотя я не сомневаюсь, что Северус строже с Гарри, чем с другими учениками, я также не сомневаюсь, что Гарри не полностью невиновен в том, за что его наказывали. Петуния сжала губы. Гарри не был ангелом, это она знала — он пересказывал ей свои «приключения» в письмах. И он умел пользоваться словами (и иногда проклятиями), когда на кого-то обижался. Но это не оправдывало того, что Снейп его выделял из всех. — Я рассчитываю, что вы оба вынесете достаточное порицание вашим подопечным и разъясните необходимость вести себя более вежливо и цивилизовано, — продолжил Дамблдор. — Не будет избыточных наказаний, но я не потерплю неуважения учеников к учителям. Изучение магии достаточно опасно и без срыва уроков подобными глупостями. Петуния кивнула, слишком злая для слов. Теперь она почти ничем не могла помочь Гарри. Сквибы не могут.