You are grounded, miss Johnson

Рей лежала в своей затемнённой комнате, свернувшись калачиком, уставившись пустым взглядом в телевизор, что стоял на тумбе напротив кровати. На экране шел второй сезон «Отбросов», который она любила больше всего из всех сезонов этого сериала. Алиша Дэниелс как раз пришла в логово Парня в маске (Саймона), чтобы поговорить с ним о своем смятении и чувствах к нему. Рей тяжело вздохнула и проглотила очередной ком, что подступил к горлу. Она перевела глаза на смартфон, что лежал рядом, разблокировала его и проверила на наличии новых сообщений. Но ничего. Ничего от него. А так сообщений было полным-полно. От Кайдел, Роуз, Джессики, тети Филис, что должна была приехать завтра вместе с семьёй, чтобы отпраздновать с ними Рождество. Рей вновь заблокировала телефон, и экран потух. Плакать хотелось невероятно. На следующий день, после вечеринки у Кайдел, она не явилась на занятия. Не хотела видеть Финна, а весь день пробыла у себя, удаляя все совместные фото с ним из соцсетей. Она также удалила самого Финна из друзей, предварительно заблокировав везде. Матери она сказала, что у нее месячные, та не стала доставать её и благополучно свалила на работу. У Рей правда были очень болезненные месячные, которые выбивали её из жизни на два-три дня. Но в этот раз она соврала, зная, что мать только по этой причине не будет читать ей нотации о пропусках в школе и оставит её в покое, а на следующий день или когда ей станет легче, отправит её в школу с письмом. Кайдел и Роуз весь день докладывали ей о поведении Финна, и Рей поняла, насколько умно поступила, не придя в школу, потому что он без конца спрашивал о ней и даже просил Роуз с ней поговорить. Сообщений от мистера Соло не было, но она видела, что он прочел её последнее сообщение, где она сообщила ему новость о расставании с Финном. Рей весь день порывалась написать ему, но каждый раз удаляла сообщения, так и не отправив ни одного. Она решила на следующий день пойти в школу, чтобы поговорить с ним лично, ведь это был последний день учебы перед зимними каникулами и день, когда у них есть с ним урок. Всю ночь до этого она не сомкнула глаз, думая о том, что сказать, и уснула лишь под утро на пару часов. В коридоре она то и дело выискивала его глазами и старалась нарочно пройти мимо класса, где он преподавал, чтобы увидеть его. Каждые пять минут она проверяла телефон на сообщения, но он ничего не писал. Финн не подходил к ней, но постоянно был поблизости, показывая ей, что он не собирается избегать её после того, что произошло, и не сводил с нее пристального взгляда, в котором читались одновременно злость и надежда. Во время обеда он сидел на своем обычном месте в своем обычном окружении. Его и её одноклассники не сводили с них двоих взглядов, ожидая какой-нибудь сцены. Но Рей лишь села подальше вместе с Кайдел и Роуз, повернувшись к бывшему бойфренду спиной. Её больше интересовал предстоящий урок матанализа, где она увидит его. И чем ближе он становился, тем сильнее она нервничала. Её сердце бешено билось, а коленки дрожали. Да, она так не волновалась, даже когда ехала в мотель на секс-свидание. Хотя что врать-то. Еще как волновалась. Но то было приятное волнение. Сладкое предвкушение чего-то хорошего. А сейчас её окутывала неизвестность. Ведь неспроста он молчит. Точно обиделся на те сообщения. Но эта реакция уже не вызывала в ней прежнего удовлетворения. Войдя в класс и наконец увидев его, Рей почувствовала, как её сердце пропустило удар. Он посмотрел на неё, задержавшись взглядом чуть дольше положенного, и сухо кивнул в знак приветствия, как и другим. Весь урок она не сводила с него взгляда, даже не слушая, о чем он говорит. Но он старательно не смотрел в её сторону, даже когда раздавал листы с какими-то примерами. Это посеяло тревогу в сердце Рей. Наверно она перегнула палку, написав ему о Финне и вечеринке. Прозвенел звонок, и все встали со своих мест. — Желаю вам счастливого Рождества и отлично провести каникулы, но не забудьте уделить время повторению всего нами изученного, как только вы вернетесь на учебу, вас ждет тест, а за ним и контрольная за семестр! — произнес он, повышая голос, так, чтобы его услышали в этой возне. Рей медленно сложила свои вещи, намеренно задерживаясь. Пара учеников задержались тоже, чтобы задать кое-какие вопросы на тему дополнительных занятий во время каникул, на что он ответил, что еще не решил, но в любом случае даст знать. Во время беседы он на миг одарил её строгим взглядом, в котором читалось что-то еще. Когда задроты наконец двинулись в сторону двери, она сделала вид, что тоже собирается задать вопрос, и произнесла: — Скажите, мистер Соло… Рей обратила внимание, что его лицо не изменилось, все также оставаясь учтивым, но в глаза он упорно не глядел. Она не продолжила, когда увидела, что другие ученики скрылись за дверью. Мистер Соло тяжело вздохнул, все так же не глядя на нее. Она поняла, что это будет нелегкий разговор, и, как по команде, её коленки опять затряслись, а сердце ускорило ритм. Она отрыла рот, но внезапно растеряла все слова. Да и, признаться, она не продумывала особо, что скажет. Она ожидала от него совсем другой реакции сегодня, да хотя бы гневных взглядов, как от Финна, а он, казалось, нет, точно, намеренно избегал смотреть на неё. Мужчина опередил её, заговорив первым: — Хорошо, что вы задержались, мисс Джонсон, мне с вами нужно срочно поговорить. — Он наконец посмотрел на неё, и её сердце упало. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Ни намека на вожделение или нежность, что промелькнула тогда, в их первый раз. — Ты была права, — продолжил он после недолгой паузы. — Я не имел права указывать, что тебе делать, я не твой родитель. И не твой бойфрэнд. Я всего лишь твой учитель математики. Я хочу сказать… — Он запнулся и, зажмурившись, потер переносицу. — Я хочу сказать, что вся эта история… В общем, все, что произошло между нами… Рей задержала дыхание. Она знала, какие слова обычно следовали после этого. — … было ошибкой. Она застыла, не в силах вымолвить и слова. Ей внезапно стало трудно глядеть на него, и она отвела взгляд. В этот раз пауза продлилась чуть дольше. Перемена подходила к концу, и ей бы уже давно пора бежать на следующий — он же последний — урок, но Рей не могла сдвинуться с места. — Я не могу так. Такие отношения не для меня… — Это из-за того, что я написала тебе про Финна? — перебила она его. — Я же сказала, что мы расстались. — Дело не только в этом, — устало ответил он ей. — Ты моя ученица. Это не этично и карается законом, узнай кто-то о нас, мне светит нехилый такой срок… — Он прервался, обдумывая свои дальнейшие слова, а затем продолжил, — Я хочу сказать, что это все слишком сложно, и будет лучше, чтобы все прекратилось. — Что-то ты не слишком думал об этом, когда трахал меня, поставив на четвереньки! — съязвила пришедшая в себя Рей. — Я рассталась с Финном. Если тебе это мешало, тогда что ты молчал? Я думала расстаться с ним, но ты включил заднюю и заставил меня думать, что я какая-то шалава… — Рей! — грубо перебил он её. — Я уже сказал тебе, всё кончено. Удали, пожалуйста, всю нашу переписку, если тебе не трудно, и мы больше не будем вспоминать о том, что произошло. На глаза навернулись слезы, и к горлу подступил горький ком. Гнев и обида разъедали её изнутри. Она открыла было рот, чтобы высказать ему, что она о нем думает, но вдруг прозвенел звонок и в класс повалили ученики. Как только дверь открылась, Рей тут же отвернулась и вышла, пробираясь сквозь входящих, еле сдерживая слезы, которые хлынули, как только она обошла последнего ученика, стремящегося в его класс. Быстрым шагом она пошла в сторону туалета, переходя на бег. Закрывшись в кабинке, она осела на пол и разрыдалась, не заботясь о том, что её могут услышать. В груди ломило, а в висках больно стучало. Хотелось орать в голос и рвать на себе волосы. Но вместо этого она достала телефон и принялась лихорадочно печатать, задыхаясь и давясь слезами. Rey Johnson: Урод. Rey Johnson: Скотина. Rey Johnson: Попользовался мной как вещью. Трахнул, блять, и бросил, мудак. Rey Johnson: Ненавижу тебя. В этот момент она и вправду ненавидела его всей душой. Хотя, если бы он сейчас появился тут, в женском туалете чтобы утешить её, то она бы бросилась к нему на шею, не задумываясь. Rey Johnson: Я на тебя заявление напишу копам. У меня есть доказательства, наша переписка! Rey Johnson: Будешь до конца своих дней в тюряге сидеть! Она еще долго пробыла там, посылая ему гневные сообщения, даже после того, как прозвенел звонок, оповещавший о конце последнего урока. Придя домой, она сразу же поднялась к себе и, заперевшись, вновь ударилась в истерику, пока тяжелый сон не сморил её. Проснулась она далеко за полночь от жуткого дискомфорта (еще бы, она уснула прямо в одежде) и жажды. Первым делом она проверила сообщения. Но он ничего не ответил на её гневную тираду. Она лишь видела, что он прочел каждое её предложение. Рей стала быстро писать ему еще одно сообщение, на этот раз длинное, но потом заметила, что в иконке нет аватара. Она зашла в Фейсбук и попыталась найти Кайло Рена в своих друзьях, но нет. Он удалил профиль. Рей проверила свою догадку и попыталась найти его в поиске и, естественно, не нашла. То же самое и в Инсте, не было у нее больше подписчика с этим именем, как и его профиля. Это выбило из нее еще одну порцию слез. Проплакав в подушку еще час, она с трудом встала и, раздевшись, ушла в душ. После, Рей переоделась в свою зимнюю пижаму с Микки Маусами и легла обратно в постель, включив Нетфликс, и с тех пор не спала. Все читала их переписку с самого начала, на некоторых моментах её накрывало, и она плакала, продолжая читать сквозь слезы. Несколько раз в особо сильные порывы истерики она намеревалась удалить её, но в итоге останавливала себя, убирая телефон подальше. Иногда она прерывалась и переключала внимание на сериал, но её глаза снова и снова приковывал черный экран смартфона. И вот сейчас, убирая телефон в сторону, она вновь посмотрела на экран телевизора, подавляя подступающие рыдания. Казалось, она за всю жизнь не плакала столько, как вчера и сегодня ночью. Так и обезвоживание легко заработать. Раздался резкий стук в дверь, от чего девушка вздрогнула. — Завтрак готов, — послышался голос матери. По тону Рей догадалась, что та настроена добродушно. Видимо, её наигранно больной вид, что она напустила себя в четверг, и тот факт, что она не выходила из комнаты с тех пор как пришла, обеспокоил Джин. Только этого сейчас Рей не доставало, её расспросов, потому что видок у неё был, мягко скажем, не комильфо. — Я не хочу есть, спасибо, — крикнула она, убавляя звук. Но стук повторился еще раз. — Открой дверь, Рей. — Слова прозвучали как приказ. Девушка тяжело выдохнула и, поднявшись с постели, неохото поплелась к двери. Увидев её, мать поменялась в лице; из озабоченного оно стало настороженным. — Что случилось? — прямо спросила она, входя в комнату без приглашения. Но у девушки не было сил сейчас язвить по этому поводу и ругаться с ней. Ей чертовски хотелось, чтобы мать оставила её в покое. — Я же сказала, месячные. В этот раз очень болючие, — буркнула она, закрывая дверь, и плюхнулась обратно на кровать. Женщина только пожевала губами, а затем, ничего не сказав, подошла к окну и открыла шторы, застравляя Рей жмуриться и закрывать лицо рукой. — Это из-за развода, ведь так? — спросила мать, подходя ближе и садясь на край кровати. — Нет, — честно ответила Рей. — Девид уже давно не заслуживает того отношения, что ты дарила ему. Тебе будет лучше без него. — Тогда что же? Переезд? — допытывалась мать, положив руку на бедро дочери. — Пойми, детка, так надо. — Её голос дрогнул. «Детка? — настороженно подумала Рей. — Она что, решила поиграть в образцовую мать в честь праздника?» — Сейчас я даже рада, что мы скоро переезжаем, — тихо вымолвила Рей. На глаза вновь навернулись слезы. Женщина придвинулась ближе, сжимая губы; она сама была готова вот-вот расплакаться. — Я рассталась с… — Но она не договорила, так как горло сдавил подступивший плач. Она отвернулась и вновь заплакала в подушку, ощущая руку матери, что гладила её голову, и ее голос, приговаривающий: «О, милая.» Когда она немного успокоилась и в итоге смогла вновь посмотреть на мать, то увидела, что та тоже плачет. — Он тебе так сильно нравился, да? Рей кивнула и попыталась утереть слезы и сопли. Джин спохватилась и, встав с места, быстро сходила в её ванную и принесла рулон туалетной бумаги. — На, возьми пока это, — сказала она. — Я сейчас вернусь, принесу тебе бумажные салфетки и завтрак, и ты мне все расскажешь, хорошо?

***

За рождественским столом Рей сидела между своим двоюродным братом и матерью, что в этот раз заняла место главы семьи. Отец сидел напротив, в самом конце. К празднику он побрился и привел себя в порядок. Рей обратила внимание, что его лицо осунулось, а под глазами залегли черные тени; к тому же, он похудел. Девушка все пыталась определить, принял он перед тем, как садиться за стол или нет. Последние пару дней он вел себя нормально, а вчера, когда приехала тетя Филис с мужем и сыном, вообще был как шелковый. Он с дядей Ричардом и маленьким Уиллом принесли и украсили ёлку, а также и дом. Её звали присоединиться, ведь Рей просто обожала украшать ёлку, но она отказалась. Не хотела находиться слишком близко к отцу, который, не отрываясь, смотрел на неё отчаянными глазами. Видимо, хотел поговорить. После Дня Благодарения они не говорили. Отец что-то пытался начать разговор, но она всегда демонстративно удалялась. Ведь в такие моменты от него всегда исходил запах спиртного, да и Рей до сих пор не могла простить ему тот случай и то, как он вел себя последний год. С матерью отношения вроде как наладились; они даже стали ближе, что ли, после того разговора в субботу. Последний раз они так разговаривали, может, два года назад, когда она впервые пошла на свидание с парнем. А дальше отец не получил желанную работу на том чертовом заводе, начал выпивать, и все пошло в их семье по пизде. Она даже о своем первом опыте матери не рассказывала, скорее, из-за страха, чем из-за плохих отношений, но и поэтому тоже. И в субботу, когда Джин все-таки решилась спросить, был ли Финн у нее первым, Рей решила соврать и ответила да. Женщина не догадывалась, что все подробности расставания, что рассказала ей Рей, никак не связанны с Финном, именем которого девушка прикрыла свою настоящую боль, имя которой мистер Соло. После душевного разговора они отправились за покупками. Джин сказала, что «нечего сидеть в темной комнате и плакать из-за мужиков, вот они с Джонсоном восемнадцать лет прожили вместе и еще три года встречались и в итоге разводятся». Там они прикупили ей много новых вещей, изрядно измотавшись, так как в связи с распродажей народу была просто тьма. Рей сидела сейчас в новой одежде, слушая, как её кузен произносит молитву под благоговейный взгляд его матери. — Аминь, — сказали все хором, когда он закончил. — Ты настоящий молодец, Уилл, — похвалила его Джин, потрепав по щеке. — Кто-нибудь еще хочет произнести молитву? — Она посмотрела на Рей; та в свою очередь лихорадочно закачала головой. Какая к херам молитва. — Ну тогда я произнесу, а после начнем есть, — продолжила Джин и принялась читать молитву. После ужина пришла пора подарков. Тетя Филис и её муж подарили Рей красивую подвеску в виде клевера-четырёхлистника и цепочку из белого золота. От родителей, пока что от обоих, она получила беспроводные наушники Bang & Olufsen. Рей была вне себя от радости; она кинулась обнимать обоих родителей, чувствуя, как напрягся отец и, когда она хотела уже отстраниться от него, то он не сразу расцепил руки, а в его глазах промелькнула боль. Внезапно Рей стало жаль его. Через две недели они с мамой уедут отсюда и не будет больше в этой жизни совместных праздников, этот последний. — Папа… — прошептала она со слезами на глазах и вновь обняла отца, уткнувшись ему в шерстяную рубашку, пахнущую парфюмом, что она дарила ему на день отца год назад. Она уже не видела этого, но у тети Филис от этой картины на глазах выступили слезы. Чуть позже, когда все сидели напротив телевизора, за которым Уилл играл в игровую приставку, подаренную ему родителями, Филис отвела свою сестру в сторонку и стала ей что-то нашептывать, указывая на зятя. А Джин лишь устало вздыхала и отрицательно качала головой. Рей переписывалась с Роуз, которая ходила ряженной с групкой соседских детей и колядовала, так как у нее дома Рождество не праздновали, но елку ставили, чтобы порадовать детей, рожденных в Америке. Несмотря на всю идилию, которую ей пришлось сейчас пережить, её мысли все равно возвращались к Бену Соло. И Рей стойко пыталась отгонять их весь вечер. Но теперь, после трогательной сцены с отцом, которая окончательно выбила её из колеи, она вновь стала думать о своем учителе. О его взгляде и том, как он водит челюстью, когда сердится, будто хочет что-то сказать, а затем резко передумывает и закрывает рот, прежде чем слово вырвется. О его красивых и сильных руках с длинными пальцами и об ощущении этих рук на её теле, в её теле. Рей почувствовала, как от воспоминания у нее мокреет в промежности и заерзала на месте, а затем резко одернула себя. «Хватит, — сказала она себе, — ты нужна была ему всего лишь на один трах, не более того. Сейчас, небось, сидит и дрочит на твои голые фотки.» От этой мысли ей стало совсем херово. Он прям как её первый парень, с которым она пробыла недели три, а может, и месяц. Тот бросил её, заявив, что любит свою бывшую девушку, и это через пару дней после того, как лишил её девственности. Ох она и плакала тогда, наверно, сильнее, чем сейчас. Даже хотела себе вены вскрыть ножом для резки бумаги, но в итоге нанесла себе один-единственный порез на коже между большим и указательным пальцем там где самая мякоть. Ох и кровищи было. Она тогда страшно испугалась и еле замела следы. И потом еще несколько месяцев ходила и прикрывала длинными рукавами кисти, пока порез не превратился в белый шрамик. Спустя несколько месяцев депрессии и слез по ночам, она познакомилась через Фейсбук с его другом, с которым тот вместе работал. Буквально через пару дней переписки он назначил ей встречу, которая кончилась сексом на заднем сиденье его машины. По большому счету, на это и было рассчитано. Она хотела, чтобы тот узнал от друга, что Рей переспала с ним на первом свидании, когда ему она дала только спустя несколько недель знакомства. Ранить его мужскую гордость, когда он ранил её сердце. С тем парнем она потом встречалась еще несколько раз, но каждый раз только, чтобы потрахаться, пока она не почувствовала, что ей больно заниматься сексом, а на нижнем белье появились какие-то выделения. К гинекологу она пошла с Роуз и Пейдж, её старшей сестрой, которая согласилась отвести боявшуюся рассказать маме Рей. Как оказалось, у неё обнаружилась молочница. Женщина — гинеколог объяснила это несколькими причинами одна из которых — незащищенный секс с партнером, кто до этого имел половой контакт с носительницей молочницы. И действительно, ведь они с тем парнем не предохранялись. В первый раз все произошло спонтанно, и он успел вытащить, прежде чем кончить, а после признался, что он никогда не надевает презерватив, так как успевает вытаскивать, и чтобы она полностью положилась на него или, если хочет, то пусть пьет таблетки. Врач тогда хорошо отчитала её за такое легкомыслие и устроила лекцию о средствах контрацепции и что в первую очередь девушка должна думать о таких вещах, так как она — та, кто в итоге может забеременеть нежелательной беременностью. Рей вспомнила, та доктор даже дала ей какие-то купоны на покупку презервативов в аптеке в Валмарт и рецепт для лекарства и специальной мази для нее и для «ее молодого человека», но Рей не купила ему эту мазь, а просто сказала, чтобы он больше ей не звонил, так и не предупредив его, что он переносчик молочницы. После она еще долго вспоминала его с содроганием, ругая себя за то, как можно было быть такой ебанутой-то. Хорошо, что молочницу, а не чего-нибудь похлеще. Потом, спустя какое-то время, появился парень номер три, а после того, как она сама его бросила, она впервые переспала с Финном, старым приятелем. Но они оба решили, что им лучше остаться друзьями. Так они и стали друзьями с привилегиями, периодически трахаясь между её отношениями, пока Финн сам не предложил ей встречаться. Мистер Соло был восьмым мужчиной, с кем она спала. Восемь мужчин за год и восемь месяцев — в апреле ей исполнится восемнадцать. Рей тяжело вздохнула; мистер Соло ранил её так же больно, как тот её первый парень, отчего она чувствовала себя использованной. В глубине душе она надеялась, что он испытывает к ней теплые чувства, не только примитивный голод естества. Перед сном она мечтала, как они вместе уезжают куда-то отдыхать, в какой-нибудь летний домик на берегу океана и целыми днями купаются, загорают, а ночью занимаются любовью в различных позах. Потом он ведет её на местную ярмарку и там покупает ей всякой вкуснятины, выигрывает какую-нибудь мелочь в тире и, не стесняясь, целует на глазах у всех. Бен Соло был один из немногих парней в её жизни, о ком она фантазировала подобное. В том числе её первый парень и, может быть, парень номер пять, а также несколько мальчиков, которые ей нравились еще до её первого раза. От воспоминаний её отвлек её двоюродный брат, предлагавший ей поиграть и протягивающий джойстик, хотя его глаза просто умоляли её отказаться. Рей догадалась, что это тетя Филис заставила его дать ей тоже поиграть. Она отказалась, улыбнувшись, а затем, нахлобучив на себя колпак Санты, села с парнишкой рядом и вытянула руку для селфи. После она сфотографировалась с дядей и тетей, по отдельности с мамой и папой, а затем села на место и принялась обрабатывать фотки, чтобы слить их в Инстаграм. Вдруг ей пришло сообщение от Кайдел. kaydel_sweetfoxy: Прикинь, мистер Соло живет в моем районе, через три улицы от меня. Сначала Рей увидела «мистер Соло» отчего она застыла, часто моргая, а уже потом все предложение. Трясущимися руками она ответила: Пиздишь? *шокированный смайлик* Как ты узнала? kaydel_sweetfoxy: Ты же знаешь, что моя мама с некоторыми соседями колядует? И в правду, мама Кайдел каждое Рождество ходила по их богатенькому району вместе с другими разодетыми в дорогие меха и кашемир соседями и пела традиционные Рождественские песни, таким же богатеньким соседям, что предпочли остаться дома, а не свалить в какой-нибудь Аспен или еще куда. rey_of_sunshine0401: Ну. kaydel_sweetfoxy: Ну так вот в этот раз она и меня с ней запрягла идти, мол в этом году её стандартный хор поредел из-за того, что почти все поуезжали в отпуск. В общем, мы как придурки ходили по улицам. Естественно, все нормальные челы свалили подальше из этой дыры, и таким образом мы оказались на *** улице. kaydel_sweetfoxy: И ты не поверишь, мы стучим в один из домов, довольно приличных, и нам открывает он. kaydel_sweetfoxy: Я такая, «мистер Соло, что вы тут делаете?», пока остальные пели, но во время спохватилась и запела тоже. Он сказал, что он тут вырос, а теперь живет. Я так знатно прихуела, у его семьи нехилый дом. Видимо, его родичи уж точно не работали учителями. Рей поедала глазами то, что ей написала подруга. Её ладони вспотели, а сердце ускорило ритм. Теперь она знает, где тот живет, и может прийти к нему. Так сказать, как гром среди ясного неба. Трясущимися руками она набрала сообщение: Покажешь мне потом? kaydel_sweetfoxy: Конечно, в чем вопрос.

***

Ночью, лежа в своей комнате на полу в спальнике, словно гусеница, она читала и перечитывала их переписку, которую до сих пор не удалила, заостряя внимание на тех сообщениях, где было по минимому пошлости. Уилл мирно посапывал во сне, лежа на её кровати, когда она должна была спать на полу, правда, на двух спальниках и с одеялом, но все равно на полу. Перед тем, как пойти спать, она еще раз открыла фото мистера Соло, первое и единственное селфи, что он прислал ей, и долго смотрела на него, пока её глаза не стали слипаться. Тем временем Бен тоже смотрел её фото, последнее, где она, красиво накрашенная, сфоткала себя в своей ванной. Это была единственная фотография, которую он оставил; все остальное удалил, как и переписку. Признаться, её угроза рассказать все копам не на шутку напугала его. Но так как за ним до сих пор никто не пришел, значит, она просто блефовала, чтобы как раз-таки заставить его трястись. — Это к лучшему, — повторил он себе вслух. — Так лучше для нас обоих. Его взгляд вновь упал на красиво запакованную коробочку, что стояла в углу комнаты — подарок, который он купил ей на Рождество и который в итоге никогда не отправит, а оставит себе как напоминание о запретной связи.