You are grounded, miss Johnson

Школа — настоящий отстой. И какой мудак придумал фразу «ты еще будешь скучать по этим временам»? А все остальные повторяют её. «Я вот точно не буду скучать», — подумала Рей, еле сдерживая тяжелый вздох. Она поднялась, взяв поднос с остатками еды, и пошла в сторону выхода, но все равно, проходя мимо стола, за которым сидели Роуз, Финн и Кайдел, напустила на себя надменный вид и окинула всю троицу презрительным взглядом. Черта с два она даст им сломить себя. Пусть она теперь и вроде изгоя, но новый статус не меняет её отношения к ним. Паршивое настроение и знакомая боль в пояснице, указывающая на скорые месячные, поспособствовали желаемому эффекту — лица всех троих скривились. Со дня принятия контрацептива прошло две недели. Самые нервные две недели её жизни. Она еще никогда так не тряслась в ожидании месячных, даже несмотря на отрицательный результат теста на беременность, что сделала четыре дня назад. Она тут же отправила Бену фотографию одинокой полоски, на что получила смешную гифку с одной из мультяшек Луни Тюнз, произносящей: «Ухх, пронесло» и вытирающей пот со лба. Переписка с ним была единственной отдушиной в этой унылой рутине. Мать оказалась тверда в своём решении о наказании. Она и вправду проверяла у Холдо её посещаемость и звонила домой с работы, когда Рей должна была приходить из школы в дни, когда не работала. Настоящий лагерь строгого режима. Не хватает только утренней и вечерней переклички. Хотя, по сравнению с прошлым опытом, это «наказание» проходило довольно легко, без напряженки в разговорах и показного молчания, как мать любила. Рей думала, что та старается для отца, которого выписали недавно домой. Было решено не рассказывать ему об этом. Но несмотря на то, что Джин вела себя довольно обычно, Рей все равно чувствовала напряжение, витающее в стенах дома, появившееся сразу же, как отец вернулся. Наверное, это нормально. Они ведь чуть не развелись и, если бы не приступ, они бы с матерью были сейчас в другом штате. С момента как отец вернулся, на столе каждое утро стоял завтрак из омлета или панкейков со свежесваренным кофе, который он готовил сам. Каждый раз, когда она возвращалась домой из школы или поздно вечером с работы, он спрашивал, как прошел её день, и вызвался кормить. Они даже посмотрели с ним один из его любимых боевиков, как в старые добрые времена. Он стал посещать группу поддержки алкозависимых. Рей видела, что он изо всех старается показать им обеим, как изменился, а точнее, что стал таким, каким был до той неудачи с заводом. Веселым и любящим. Рей была рада, что они снова нормальная семья. Не до конца, конечно. Ей приходилось притворяться, что в школе все хорошо, а Джин сдерживала себя в комментариях, чтобы не тревожить отцовские нервы. Но все же, лучше так, чем как было. В школе стало совсем невыносимо. Кайдел прибилась к компании Роуз и Финна, и теперь они дружно игнорировали её и шептались о чём-то мерзком за её спиной, но стоило Рей появиться в поле их зрения, как они тут же затыкались и окидывали её многозначительными взглядами. Все остальные в школе тоже смотрели на неё косо и старались избегать общения. Поначалу Рей думала, что они подозревают её в связи с Беном, но позже выяснилось, что Роуз или Кайдел пустили слух среди учеников о том, какая она сука, трахалась с Финном, будучи не в отношениях, изменяя своим парням, а после изменила ему и бросила, и что она также трахала Финна, зная, что он безумно нравится Роуз. Что за нахуй? А она еще называла этих людей своими лучшими друзьями, с одним из них она даже спала, а они в итоге смешали её с дерьмом, наврав всей школе. Она бы не узнала это, если бы не случайно подслушанный разговор в женском туалете. Две тупые чирлидерши, даже не задумываясь о том, что объект их увлеченной беседы может слышать их из кабинки, громко обсуждали то, какая она давалка, не умеющая держать ноги сомкнутыми. Страшной силы гнев охватил её. В тот момент хотелось выйти и разбить носы этим пустоголовым курицам, а заодно Роуз с Кайдел, предварительно рассказав Роуз об истинных намереньях её дружка, словам которого она верит, как пятилетний ребенок. Хотя, что-то подсказывало Рей, что Роуз добавила от себя этих врак. Такое только женщины могут насочинять. Она еле сдержалась, чтобы не выйти и не начать крушить всё, она ведь пыталась держаться тише воды, ниже травы, ей не нужны были новые проблемы с Холдо, иначе её домашнему наказанию конца не будет. Но эта тихая ярость сжигала её изнутри, не давая вздохнуть. Она собиралась выйти к ним и высказаться, но негодование сменилось унижением. Ей словно в душу плюнули. Её теперь уже бывшие, лучшие друзья. Правильно говорят, что парни козлы, а девки сущее зло. И почему жизнь такое дерьмо? Она и не заметила, как горячие слезы обиды потекли по её щекам. В итоге она просидела половину урока физкультуры, прорыдав в туалете, за что, конечно же, получила очередное наказание в виде оставления после уроков. Бену она так и не рассказала об этом. Зачем? Он всё равно не сможет ничем помочь и вряд ли поймет её. Но ей так хотелось поделиться с ним. Она страшно скучала по нему, хоть и видела каждый день в школе и переписывалась без остановки до поздней ночи. Последний раз они были наедине в тот день, когда она приняла контрацептив. Он предлагал подвозить её после работы к дому, но она боялась, что кто-то из знакомых может их увидеть. Мало ли, кто из учеников старшей школы ***, которых она не знает в лицо, может прийти в кинотеатр. Она вообще удивлялась, как они до сих пор не попались. Не так уж они и осторожничали, чего стоили поцелуи в пустом классе и его появление возле её дома, когда По привез её после их «недосвидания». А то, что он пришел в больницу к отцу, где была и её мать, а затем после к ним домой… Да уж, конспирация — это не про них. Но постоянно везти тоже не может, так что лучше не искушать судьбу. Их отношения вроде как не изменились после того взрыва и дикого секса. Ну, Рей так казалось. Хотелось, во всяком случае, верить. Когда они были у него, Бен рассказал ей историю с матерью Кайдел (отчего Рей возненавидела последнюю еще больше, вместе с её мамашей), и какую роль пришлось играть той женщине-великанше на приёме. К теме поцелуя с По они не возвращались, да и вообще не говорили о том, что произошло тогда у неё дома. Рей решила забыть об этом. Хотя последствия до сих пор напоминали о себе, и, если она сейчас не дай Бог залетит, это будет конец. Но, кажется, контрацепция подействовала, так как поясница ныла, недвусмысленно указывая на приближающуюся менструацию. Она еще никогда так не радовалась месячным. До конца обеденной перемены оставалось еще пятнадцать минут, и Рей предпочла провести их в тишине школьной библиотеки, переписываясь с Беном. Как долго им придется еще скрывать их отношения после окончания школы? После школы она точно останется здесь, ведь учеба накрылась медным тазом из-за оплаты лечения отца. Интересно, осталось ли что-то на какой-нибудь общественный колледж? Рей уселась в самом дальнем углу, так и не достав телефон. Она впервые за долгое время задумалась о будущем. Ее обучение в школе закончится через три месяца, а она так и не определилась, кем хочет стать, «когда вырастет». В мире ведь столько профессий, и к чему у каждого лежит душа, и некоторые люди способны делать некоторые вещи лучше других. Как другие знают, кем хотят стать? Рей и вправду никогда не задумывалась об этом. Всегда казалось, что время еще есть, и она успеет определиться. Неужели теперь ей, как и её родителям, суждено будет работать всю жизнь на самых обыкновенных работах и ходить с кислым лицом, требуя от ребенка идеального выписывания букв? Но тот же Бен, он-то учился в Принстоне — в частном дорогущем университете, и он в итоге простой учитель в школе, зарабатывающий меньше её обоих родителей, при условии, что работает отец. Выходит, образование никак особо не влияет на твой заработок, если у тебя не влиятельные родители, как родители Кайдел (при мыслях о них Рей поморщилась), которые могут помочь устроить тебя в престижное место на высокооплачиваемую должность. Прозвенел звонок, вырывая её из глубин мыслей. Неважно, как будет. Главное — пережить эти три месяца, а там она что-то придумает.

***

Она еле дождалась, когда последний ботан выйдет из класса. — Я соскучилась, — полузадушено произнесла она, бросаясь ему на шею. Бен прижал её к себе, не отрывая взгляда от двери, чувствуя, как его сердце постепенно ускоряет темп. Было чертовски опасно, но он ничего не мог с собой поделать. Длительное отсутствие физического контакта, точнее, его невозможность, сводили его с ума. Да, он так не мучился еще до их самого первого поцелуя в этом классе, это уж точно. Смотреть на объект своей любви и не иметь возможности прикоснуться. Вдохнуть запах волос. Все эти почти три недели он искал любой повод, чтобы дотронуться до неё, пусть и на коротенький миг. Мать Рей узнала от Холдо о её прогулах и наказала её; судя по рассказам Рей, это будет длиться еще неделю. А ему так хотелось уже наконец оказаться с ней наедине, даже не для секса, а просто побыть рядом, поговорить. За это время, после того памятного случая, о котором Бен вспоминал с содроганием, Рей изменилась. Было видно, что что-то с ней происходит. Она ходила грустная и в основном одна; стоило понять её, ведь её лучшая подружка встречается теперь с её бывшим, Вашингтоном. Бен понимал, что это неправильно и не по-взрослому — испытывать неприязнь к бывшему сопернику-школьнику. Но ничего не мог поделать с собой. Было принято, что таким как Финн Вашингтон нужно ставить проходной бал по всем контрольным, даже если он не дотягивает сам. Тот ведь был школьной звездой, спортсменом. Но у Бена и до этого рука не поднималась делать это. Скольких он помнил таких качков в свое время, которые поступали в престижнейшие университеты и играли за их команды, получая стипендию, когда другие не спали ночами и делали курсовые. Сам он в юности не блистал успехами в спорте и вообще был тощим долговязым подростком, любящим сериал «Звёздный крейсер «Галактика». Друзей у него практически не было, даже среди круга родителей, а первые отношения у него завязались в Принстоне. Он бы и уехал туда девственником, если бы не подвыпившая девчонка на выпускном, с которой он виделся лишь на уроках Английской Поэзии, что прилипла к нему, танцуя только с ним. Он вызвался подвезти её, вконец захмелевшую, домой, а в машине она полезла к нему на колени целоваться. Ну, в общем, так он и лишился девственности. В родительской тачке. Он довольно быстро нашел её номер телефона и даже позвонил, оставив сообщение её матери. Но она не перезвонила ему. Он понял намек. — Как твои дела? — спросил он, отстраняясь и усаживаясь на свой стол. Рей обидчиво поджала губы, но ничего не сказала. Конечно, ей хотелось продлить эти объятья дольше, но никак нельзя было. — Норм. Быстрее бы кончилась неделя. — Как дома дела? — Тоже вроде нормально, — ответила она после короткой паузы, — правда, есть кое-что. Я не уверена, то ли это, что я думаю. — Что? — Есть между предками какое-то нехорошее напряжение. Но, я думаю, наверное, так и надо. — Она умолкла. Рей не стала рассказывать ему о своих подозрениях насчет матери. Всю предыдущую неделю её мысли были заняты только этим, она даже забыла на какой-то миг, как херово в школе. На прошлой неделе, когда у неё только начались месячные, Рей пришла домой с работы раньше, так как терпеть эту боль было трудно даже с помощью Эдвила. Она отпросилась у начальника смены, согласившегося её подменить на уборке залов. Еле волоча ноги в сторону дома, она увидела мать, садящуюся в какую-то тачку. Она узнала её по пальто. Машина стояла за углом их улицы на противоположной стороне. Спустя несколько мгновений тачка тронулась и уехала. Она написала сообщение матери, спрашивая, где она, на что получила ответ, что сегодня она работает в ночь, но ушла раньше, чтобы заработать сверхурочные. Враньё от первого до последнего слова. Рей прекрасно знала, что на работу их забирает подвозка. Специальный шаттл, который тоже паркуется примерно на том же месте. Какова вероятность, что машина сломалась или заболел водитель, что её кто-то подвозит? В памяти тут же возникла её резкая отлучка в День Всех Влюбленных. Какова вероятность, что у неё кто-то появился? Рей стала к ней приглядываться. Джин похорошела. Посвежела, что ли. Стала одеваться по фигуре и ярче. Обычно зимой она носит темные вещи, а теперь вместо растянутых свитеров и поношенных джинсов появилась персиковая кофта-гольф, красивый кашемировый свитер небесного цвета с декольте, скинни-джинсы. Когда та думала, что за ней никто не наблюдает, Джин переписывалась с кем-то в телефоне, томно улыбаясь. Рядом с отцом она вела себя сдержанно, на его попытки шутить улыбалась снисходительной улыбкой. За то время, что отец выписался, Рей ни разу не видела, чтобы они касались друг друга, хотя отец сразу же вернулся спать в их спальню. Для Рей это казалось признаком того, что они вновь сошлись. Ну серьёзно, не стали бы они спать в одной комнате не помирившись? А если так, то получается, что мать изменяет ему. Но если у неё кто-то есть, в чём тогда смысл сходиться? Они, кстати, официально разведены или еще нет? От всех этих догадок у неё болела голова, и Рей знала только одно, что не успокоится, пока не получит подтверждение или опровержение своей теории. Она не могла определиться, что чувствует по этому поводу. Вроде бы родители и собирались разводиться. Еще бы, после того скандала. И вполне нормально, что у Джин появился новый парень. Вроде бы. С другой стороны, каким бы кощунством это ни было, этот приступ вернул мир в их семью, туда, куда приятно возвращаться после тяжелого дня. Ну, во всяком случае, Рей так думала. Этот приступ. Не может же мать продолжать жить с отцом из-за жалости? Как же ей вывести Джин на чистую воду? Она тоже часть семьи, и она имеет право знать, показуха ли всё это или действительно правда, и у них все наладилось. Надо как-нибудь заполучить её телефон и проверить свои догадки. — Рей? Она и не заметила, что Бен уже второй раз зовет её. — Все в порядке? — озабоченно спросил мужчина. — Ты словно отключилась. — Да. Нет. Не знаю, — призналась она, усаживаясь на ближайшую парту. — Столько всего произошло за последнее время. Я не успеваю охуевать. — Не ругайся, пожалуйста. Тебя это так не красит. Она сдвинула брови, но ничего не ответила. — Хочешь поговорить об этом? — Да, долго рассказывать. Да и я не знаю, с чего начать. — Я всегда готов выслушать тебя. — Он взял её за руку и посмотрел серьёзно. — Ты мне очень дорога. Она опустила взгляд, пряча внезапно подступившие слезы. Его слова глубоко тронули её сердце. — Давай не в стенах школы? Я обязательно расскажу тебе все, только не в этих поганых стенах. — Хорошо. Рей вышла из его кабинета, мечтательно улыбаясь, и направилась прямиком к шкафчикам, чтобы положить учебники и забрать личные вещи. И встретила там человека, кого меньше всего хотела бы встретить, особенно сейчас, после нескольких сладких минут наедине с Беном. Финн. Она пожалела, что не задержалась на минуту дольше, ведь тот как раз собирался уходить оттуда. Он был при полной экипировке, весь грязный и мокрый. Что он такого забыл у себя в шкафчике, что не направился прямиком в душ, а сначала туда? — Рей, — окликнул он её и остановился. Она проигнорировала его и быстро подошла к своему шкафчику, лихорадочно набирая комбинацию. Её всю трясло от его присутствия. Руки буквально чесались отвесить ему оплеуху. — Рей. — Он подошел ближе, заставляя её морщиться от запаха пота. — Я хочу с тобой поговорить. Она принялась быстро складывать учебники, борясь с желанием зарядить ему коленом в пах. Сам смешал её с грязью, отчего теперь вся школа считает её последней прошмандовкой. Даже его парни из команды недвусмысленно подкатывали и писали всякие непотребства на её телефон, а теперь он поговорить хочет. Козел. Быстро забрав, что ей нужно, она захлопнула шкафчик и отошла, но его рука легла на её плечо останавливая. — Руки убери! — рыкнула она на него, но его пальцы лишь крепче сомкнулись на её худом плечике. Совсем охуел! — Я сказала, убери руку, образина! — Рей повысила голос. — Ты совсем охуела, шкура? — огрызнулся он, убирая руку, но теперь наступая на неё, заставляя пятится. Глаза бывшего блестели негодованием, а в этой своей полной экипировке он выглядел огромным, устрашающим. Рей ощутила, как все её мускулы наливаются адреналином. Главное — не показывать страха. — Чё сказал, козел? — Она крепче сжала сумку, как бы хватаясь за неё, как за последнюю опору. — Кто своим выродкам дал мой номер телефона, чтобы они мне всякие гадости писали? Финн остановился, и в его взгляде блеснуло непонимание. В этот самый момент раздался любимый голос: — Что здесь происходит? У неё вырвался вздох облегчения. Она повернулась и увидела Бена, грозно смотрящего на Финна. — Все в порядке, мисс Джонсон? — спросил он, не отрывая взгляда от её бывшего, который успел отступить на шаг. — В полном, мистер Соло, я собиралась уходить домой. Затем она, не глядя на Финна, прошла мимо него в сторону выхода. Бен еще секунду сверлил взглядом ненавистного Вашингтона, который в силу своей тупости или переизбытка мышц возвращал ему такой же взгляд. — Чтобы больше такого не было, — холодно произнес он. — Я ничего не сделал, — огрызнулся тот, — мы просто разговаривали. — Ага. Я заметил, как она от вас пятилась. — процедил Бен сквозь зубы. — Нравится пугать маленьких и беззащитных? Ему было очень трудно сохранять хладнокровие. — Чё? — Вашингтон дернулся, будто его ударило током. — За словами сле… — Еще слово, — перебил его Бен, делая шаг вперед, — и окажетесь у директора. А если и это не усмирит ваш пыл, я сообщу мистеру Калриссиану, как себя ведет капитан школьной сборной. Парень плотно сжал челюсти и шумно задышал. — Идите, куда шли. — Бен указал ему взглядом, чтобы тот сваливал и побыстрее. Вашингтон развернулся и быстро скрылся из виду. Бен достал телефон из кармана брюк и написал Рей: «Он тебе что-то сделал?» Отправить.

***

Спустя где-то сорок минут всё еще задыхающийся от злости Финн плюхнулся на пассажирское сиденье тачки Дэмерона. Его машина была в мастерской, где тот работал, и сейчас они должны были ехать туда. Костяшки пальцев ныли от боли, а раненую кожу резало при малейшем движении руки. Он колотил ничем не повинный кафель, чтобы хоть как-то выместить гнев и тоску, что наполняли его до краёв. — Что так долго? — недовольно прогудел Дэмерон. — Договаривались ведь. Ты двадцать минут как должен был выйти. Хозяин убьёт меня. — Да поцапался с мудилой-учителем. — Финн увидел мистера Соло, выходящего из здания школы и идущего к парковке. — Вон с тем долговязым дрыщём. По скорее от скуки, чем из интереса посмотрел туда, куда смотрел Финн, и перестал жевать. — Ты его знаешь? — Друг нахмурился. — Это ведь дядя Рей? — Чего? — Глаза парня округлились. — Рей — Рей? Кровь отхлынула от лица Дэмерона, когда он понял, что сболтнул не то. — Эм… Да, Рей, — осторожно вымолвил он, отслеживая реакцию друга. Он не говорил с ним о том свидании с ней четырнадцатого февраля, да и уже не собирался, после того, как она его отшила. — Видел однажды их вместе. — Ну, это была почти правда. — Ты уверен? — Финн посмотрел на удаляющуюся машину мистера Соло. — Не знаю. Может, не он. — По пожал плечами, пытаясь сгладить ситуацию. — Поехали, а то я опаздываю.

***

Рей медленно брела в сторону своего дома, заново проигрывая в голове этот инцидент с Финном возле шкафчиков. Несомненно, эта встреча оставила мерзкий осадок. Что ему от неё надо? О чём он хотел с ней поговорить, да еще и после всего этого дерьма, что сам создал. Она, конечно, тоже не святая, да, она изменила ему, но она не заслужила такого обращения с его стороны. Где этот клёвый, отзывчивый парень, который всегда утешал после очередного расставания и ссор с родаками? Где тот парень, что ни слова не сказал и дал жить у себя дома, после того грандиозного скандала в семье? Она, оказывается, его совсем не знала! Сколько мерзости в нём таилось. Сначала стал встречаться с её подругой, пытаясь вызвать её ревность, продолжая встречаться с той, сделал откровенный подкат, еще рассчитывая на что-то, а теперь распространил при помощи этих двух сучек всякие гадости. Блин, мужики хуже баб. Теперь она даже не жалела, что изменила ему с Беном. В тот самый момент, когда она увидела его взгляд, устремленный на бывшего, на неё опять накатила волна какого-то животного возбуждения. Он защитил её. И по его взгляду было понятно, что он готов разорвать того Финна в клочья, если он не то что коснется, а вздохнет рядом с ней. Рей шла, глядя лишь перед собой, прокручивая сцены с различным исходом ситуации, где её Бен выходил героем, пока не увидела мать в объятьях какого-то мужчины. Рей остановилась как вкопанная. Она не заметила, как пошла по той же улице, где в прошлый раз видела мать, заходящую в чью-то машину. Но, несмотря на шок, мозги у неё не до конца отключились, и она спряталась за ближайшее дерево. Сердце тут же ускорило ритм, а клетки кожи словно зазвенели от резкого выброса адреналина. Она постояла так несколько секунд, а затем аккуратно выглянула из-за ствола. Джин стремительным шагом переходила дорогу в сторону их улицы, когда мужчина так и остался стоять на месте около машины. Рей не была уверена точно, но вроде бы это та сама тачка, что она видела в прошлый раз. Спустя несколько мгновений он уехал. А она так и осталась стоять как током пришибленная возле дерева. Значит, это правда. Джин изменяет отцу. Или они расстались и устраивают перед ней показуху, что они вновь нормальная семья? Недавняя волна адреналина теперь отдавалась противной дрожью в коленях. Рей посмотрела туда, где недавно стояли влюбленные, прикидывая, могли ли они её увидеть. От её нынешней точки выходило около двадцати футов расстояния. Может, поэтому Джин тут же заспешила домой? Как ей теперь вести себя? Сделать вид, что ничего не произошло? Или… как? Телефон зазвонил, заставив её дернуться. Звонила мать. Она подняла трубку, ничего не отвечая. — Рей? — послышался ровный голос женщины. — Ты где? Я пришла домой, а тебя еще нет. — Сегодня среда, — мёртвым голосом ответила она, — дополнительные занятия по математике. — Она помолчала, а затем добавила: — Я совсем близко. Уже поворачиваю на нашу улицу. — А, хорошо. Увидимся дома, детка. Рей сбросила вызов. Нарочито медленно она прошла этот путь, размышляя, как вести себя, что сказать. Внутри, где-то между легкими и желудком образовался ком, мешающий свободно дышать и рассудительно мыслить. Войдя в дом, она застала Джин на кухне. — Привет, — весело поприветствовала её мать. — Как прошел день? По её поведению Рей поняла, что та не увидела её сейчас на улице и не догадывается, что она знает её тайну. — Где папа? — произнесла Рей, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, когда сама она буквально дрожала от напряжения. Ей было необходимо знать правду. — Он звонил мне, — так же непринужденно ответила женщина. — Поехал на собеседование, на свою старую работу. Может, ему удастся вернуться на ту должность. Рей пожевала губами, а затем задала мучающий её вопрос: — Вы развелись? Джин замерла, а затем медленно повернулась к дочери. Ее лицо выражало смятение, глаза бегали, на Рей она не смотрела. — Ну, как бы… — начала она, — как бы, официально — да, но… — Что «но»? — перебила её Рей. Вышло резко, отчего Джин вздрогнула и наконец посмотрела прямо на дочь. И в этот момент Рей прочла осознание в её глазах. Джин поняла, что она знает. — Это сложно, — попыталась объяснить она, вцепившись одной рукой в другую. — Вся эта ситуация с отцом… — Только не говори мне! —Из глаз Рей брызнули горячие слезы. — Что ты с ним только из-за того, что он перенес приступ! — Рей, дочка. — Джин сократила расстояние между ними. — Что ты. Нет. — Отец знает, что у тебя есть другой мужчина?! — выкрикнула Рей, отскакивая. Слезы уже водопадом стекали по щекам, а сердце тяжело билось, причиняя боль. Джин замерла и закрыла руками рот. Её глаза увлажнились. Так они простояли несколько секунд в полной тишине, нарушаемой лишь задушенным от рыданий дыханием Рей. Женщина отрицательно кивнула головой и опустила взгляд. — Я так и думала. — Позволь мне объяснить. — Та попыталась взять Рей за руки, но она отдернула их. В один миг она оказалась на улице, громко хлопнув дверью, сама не зная, куда и зачем она бежит.