You are grounded, miss Johnson

Он сидел в своем кабинете, проверяя очередной тест, но его мысли были далеко не в этих цифрах. Он думал о состоянии своего счета, который значительно уменьшился за последнее время. Это новое лекарство матери стоило дорого; если дела и дальше так пойдут, он больше не сможет платить Маз. Нужно было придумать, где достать деньги. Бен тяжело вздохнул и потер глаза, просунув руки под очки. И почему учителя в этой стране получают такие гроши? Это же одна из важнейших профессий — учить детей, особенно его предмету, но при этом он получает сорок три тысячи в год, если работает на полную ставку. Нет, в частных учебных заведениях, конечно, платят намного больше, но проблема была в том, что у таких заведений были высокие требования, да и они все находились далеко от дома. А он должен быть рядом с матерью, о переезде с ней речи не шло. И его ситуация, несмотря на наличие больной матери, была еще далеко не самая тяжелая. У него все-таки была крыша над головой. Дом в богатом районе, единственное напоминание о былой жизни, ипотека которого была давно погашена. У других учителей не было такой роскоши, а у многих были семьи. Он с самого начала планировал стать учителем. В старших классах к ним пришел новый учитель физики, мистер Сноук, который вывел его знания на новый уровень. Этому человеку удалось сделать невозможное, заставить старшеклассников влюбиться в физику. Бен был одним из сильнейших учеников, и Сноук сразу заметил в нём это. Он организовывал дополнительные занятия для более продвинутых студентов, подготавливая их к университетской программе, и даже проводил с ним индивидуальные занятия, большую часть которых они просто разговаривали. Его родной отец не слушал его так участливо, как мистер Сноук. И с ним Бен не стеснялся говорить о своих увлечениях и мечтах. Не потому, что у него были плохие отношения с отцом. Просто Хан Соло был простым человеком, любящим работать руками, смотреть спортивные программы, а также посиделки с такими же работягами, как и он, в баре на Южной Стороне. Он и маму встретил благодаря своей работе, делал двери на заказ в её апартаменты. Женитьба на состоятельной невесте, единственной наследнице семейного дела, не испортила его. Но все-таки из-за своей простоты и довольно узкого взгляда на вещи ему было тяжело понять своего стеснительного сына, хотя он старался и пытался вытащить его из его раковины различными действиями, такими как: втайне от матери повести его в бар и купить ему спиртное, знакомить с молоденькими официантками, учить работать с деревом, таскать его на хоккейные матчи, когда сам Бен предпочитал проводить время дома, играя в «Героев», пересматривая «Галактику» или читая книги с комиксами. Он очень любил научную фантастику, особенно произведения Азимова и Брэдбери. Мистер Сноук тоже оказался большим поклонником научной фантастики; казалось, он мог бесконечно беседовать о Вселенной, ракетах, марсианах и зоне пятьдесят один. Сам мистер Сноук был доктором наук и в свое время работал на правительство. Бен подозревал, что он и работал в той самой зоне, о которой любил говорить. Наблюдая за ним, Бен видел, как тот действительно любит свою работу. Он вел уроки со страстью и своей энергией заряжал учеников. Он был настоящим мотиватором и радовался их успехам, будто они его дети. Многие из тех, кто учился у Сноука, потом решили осваивать технические специальности. Бен хотел быть как он. Тоже хотел быть источником вдохновения, ведущим учеников к светилу знаний. Мать, конечно, была не в восторге от его выбора профессии, но не стала препятствовать обучению на физико-математическом факультете, а в последний год обучения он прошел курс профессиональной педагогики и прошел трехмесячную практику. И ему в самом деле понравилось преподавать. Жаль только, мистер Сноук не дожил до этого момента; он умер спустя год, как Бен закончил школу. Бен вытащил из нижнего ящика свой школьный альбом, быстро отыскав фото своего кумира. Интересно, что бы он сказал, узнав, что его лучший ученик, впоследствии ставший учителем, тайно встречается со своей ученицей? Осудил бы он его или понял? Был ли он когда-нибудь на месте Бена? Хотя Бен прекрасно знал, что не был. Сноук стал учителем уже на склоне лет, а к ним он пришел преподавать уже стариком. Мужчина вгляделся в фото старого учителя. Может, это и кощунство, но вряд ли какая-нибудь девушка-старшеклассница могла обратить на него внимание. «Он точно бы осудил», — осознал Бен с грустью. Он в последний раз взглянул на фото. На лице старика была легкая улыбка; не знающие его люди сказали бы, что от неё так и веет презрением. Но почему-то сейчас Бену показалось, что фотография усмехается ему. Будто покойный мистер Сноук знает о его грязной тайне и смеется. Бен поспешил закрыть альбом. Он сам себя осуждал. Вся эта ситуация казалась неправильной. И даже не из-за его статуса и разницы в возрасте; как раз-таки с Рей он её не ощущал. С тех пор как завязался их роман, пришел конец его размеренной жизни. Рей обладала воистину взбалмошным характером, и их отношения были похожи на море своей непредсказуемостью. Сейчас было затишье, но Бен боялся, что это не надолго. Конечно, он тоже был виноват, чего только стоит тот случай в День Всех Влюбленных. Это был не он. Будто его подменили другим человеком, а самого отправили в глубину сознания, следить за развитием событий, как в том жутком фильме «Прочь». С ним никогда не было такого. Обвинять Рей в том, что она вывела его из себя, было бы ребячеством. Это было как помешательство какое-то. Он так и не нашел в себе силы обсудить это с ней. Потому что стыдился самого себя, ведь он до сих пор не понимал, как такое произошло. Но что самое странное, её это не оттолкнуло, а, кажется, даже наоборот. Казалось, что все стало, как было. Или будто и не было ничего. Его пугало это осознание. Пугали собственные действия, а точнее, бездействие по этому поводу. Он не знал, в какую сторону двигаться, боясь, что его следующий шаг может привести к очередному взрыву. Разумнее всего было бы расстаться. Но при мысли об этом его сердце сжималось. Будто кто-то сдавливал его невидимой железной рукой. Он не мог без неё. Он был одержим ею, как люди бесами или наркоманы дурманом. Не мог провести и дня, не увидев её в школе, не получив сообщения. Все его мысли были заняты только ею, помимо насущных дел, естественно. И во сне он видел только её. Причем, в его снах Рей была совсем другой. Более нежной, более спокойной и терпимой. В его снах она не сквернословила и всегда улыбалась, когда в жизни ходила с каменным лицом, особенно в последнее время, но это ведь связанно с её семейными проблемами — чего он хотел? Сам ведь был подростком, правда в их семье такого не происходило, но он тоже ходил хмурым большую часть времени. Из раздумий его вырвала трель смартфона. Это была она. Он поставил специальную мелодию на её звонки и сообщения. В этот самый момент все его размышления потеряли смысл. А сердце наполнилось отрадой, вызывая улыбку. — Привет. — Привет. — Её голос был тихим, и он тут же понял, что что-то произошло. Бен изменился в лице. «Ох, не дай Бог, это как-то связанно с Вашингтоном». — Я около твоего дома, — продолжала Рей на том конце трубки надломленным голосом. — Я могу зайти? Мужчина посмотрел на часы и нахмурился: было начало девятого. Она давно должна быть дома, учитывая её наказание. Он не успел додумать свою мысль, как его осенила догадка: она сбежала из дома. — Д-да, — ответил он рассеяно, а затем уже тверже: — Конечно. Только иди сразу на задний двор, я открою тебе. — Хорошо. Он выскочил из кабинета и тут же заглянул в комнату матери; та дремала со включенным телевизором. Дверь в соседнюю комнату Маз была закрыта. Он спустился вниз и не обнаружил там её, значит, она в своей комнате. В секунду он оказался возле двери, ведущей на задний двор, распахивая её. Никого не было. Бен включил свет и прислушался. Спустя пару мгновений, послышались неуверенные шаги, а затем появилась сама Рей. Её глаза были на мокром месте, губы и лицо обветрились, волосы растрепались. Не думая ни секунды, он выскочил к ней, сжимая в объятьях. Девушка всхлипнула. — Пойдем скорее в дом, — опомнился он, заводя её во внутрь. Стараясь не шуметь, они быстро поднялись наверх в его комнату. Маз так и не вышла, но его пульс все равно насчитывал, наверно, двести ударов в минуту. Только когда дверь в его спальню закрылась за ними, он смог нормально выдохнуть. А Рей вновь прильнула к нему и расплакалась. Когда она немного успокоилась, он усадил её на свою кровать, предварительно сняв верхнюю одежду. Она была в той же одежде, что и в школе, даже сумка была при ней. Получается, она вообще не была дома. Прежде чем приступить к выяснению случившегося, он дал ей выпить стакан воды. — Что произошло? — Он сел рядом, взяв её руки в свои. — Да я даже не знаю, с чего начать. — Она плаксиво сдвинула брови. — Жизнь всегда такое дерьмо, или когда ты маленький? — повторила она цитату из фильма «Леон». — Всегда. — Он убрал выбившуюся прядку волос ей за ухо. — Расскажи по порядку. — Ну… И она стала рассказывать. Её повествование прерывалось плачем, а кое-где голос даже срывался. Бен не перебивал её, охреневая от каждого слова. Он и представить не мог, как ей тяжело приходится сейчас в школе. И все из-за этого Вашингтона! Вот каким мудаком надо быть, чтобы так отзываться о своей бывшей девушке? Да еще и её номер дать своим головорезам из команды для сводничества. А её бывшие подруги! Нет, он и раньше знал, что женская дружба — это что-то типа логова змей, но тут был уже перебор. Это ведь самый настоящий буллинг. Он как учитель уже сталкивался с подобным в средней школе, да и когда сам был школьником. Над ним, конечно, не издевались в открытую, но игнорировали. — Ты должна пожаловаться на него, — произнес он, беря её за подбородок. — Давать твой номер своим тупоголовым оркам, выставляя тебя в таком свете, — это не просто издевательство, это уже статья, насколько я знаю. Поговори с Холдо, она не спустит такое. — Нет, ты что. — Рей встала и принялась мерить комнату шагами. — Все в школе решат, что я побежала жаловаться Холдо, и будет еще хуже. — В любом случае нельзя так оставлять. Неважно, что между тобой и им было, — он не имеет права так отзываться от тебе. Это клевета. И ты страдаешь. Я же вижу. Почему ты мне сразу не сказала? — Я решила, что… я не знаю. — Она всхлипнула и вновь заплакала. — Я чувствую себя таким ничтожеством. Он снова обнял её. — Ты не ничтожество. Не для меня. Нет. — Это еще не все, — произнесла она, отстраняясь и утирая слезы. — У матери появился любовник. Я увидела их сегодня. Я спросила её про их отношения с отцом. И они вместе, а она изменяет ему. Она с ним из жалости. Рей посмотрела на него и замерла. Лицо Бена не выражало удивления. Только горечь. — Ты знал? — неверяще спросила она. — Да. — Он понял, что нет больше смысла это скрывать. — Как… как?.. — Как давно? Около месяца. Я… — Он осекся. Ведь это было в тот самый день скандала, когда он следил за её домом. Он не хотел вспоминать это сейчас. Сейчас точно было не время для этого. — Но… Почему ты молчал? — Она была потрясена. Видимо, даже больше, чем самим открытием. — Хотел уберечь тебя. Ты очень много для меня значишь, Рей. Я… Она сама обняла его. Рей подняла голову, все еще прижимаясь к нему. По её взгляду он понял, чего она хочет. Бен наклонился и нежно коснулся её обветренных губ своими. — Я люблю тебя, — еле слышно произнесла она, а затем углубила поцелуй. Несколько секунд они страстно целовались, пока он не разорвал поцелуй со словами: — Скажи это еще раз. — Я люблю тебя. — Еще! — Я люблю тебя. Он прикусил её нижнюю губу, а затем втянул её в новый танец языков.

***

— Что это? — Она вытащила из ящика его прикроватной тумбы красиво упакованную коробочку. Лицо Бена при этом приняло стеснительное выражение. Он слегка покраснел и смешно поджал губы. — Это тебе, — вымолвил он. — Я хотел сделать подарок тебе на Рождество. Но… — Он опять осекся. Рей кивнула, поняв, что он имел в виду. Их первый грандиозный скандал. — Я могу открыть? — Конечно. Это же твой подарок. Она принялась рвать пёструю бумагу. Это оказалась фигурка Харли Квин Fanko Pop. Рей широко улыбнулась. Она уже очень давно хотела её себе. Теперь её Джокеру не будет одиноко. — Как ты узнал? — только и смогла вымолвить она. — Эмм… Ну, ты рассказывала мне о своей коллекции. А Харли напоминает мне тебя. Рей прыснула смешком. — Значит, ты Джокер? — Она растянулась на всей кровати. — Теперь я буду называть тебя Mister J. Мужчина улыбнулся. — Вряд ли я подхожу под определение сумасшедшего гангстера. — Ооо, кстати… — Она хитро улыбнулась, а затем потянулась за смартфоном. — Поставлю на тебя новую песню, раз такое дело. — Какую? — I Need A Gangsta из «Отряда самоубийц». — … — Готово. — Рад, что тебе понравился подарок. Её лицо внезапно стало серьёзным, она поднялась и на четвереньках подползла к нему, забираясь на колени. — Не то слово! — Она поцеловала его, запуская пальцы в волосы.

***

Хорошо, что у него отдельный туалет с душем. Иначе скрывать присутствие Рей от Маз было бы невозможно. Он пытался уговорить её вернуться домой, её родители, наверное, уже извелись, учитывая, что телефон она вырубила, но Рей и слышать ничего не хотела. По её словам, она боялась сорваться и спровоцировать очередной скандал. Бен не стал настаивать; еще решит, что он выгоняет её, когда она пришла сюда за утешением. Только вот как завтра с утра собираться на работу и при этом не спалиться, было настоящей задачей. Но это ведь будет завтра. А пока — чувственные объятья в его кровати, теплое девичье тело так доверчиво прижавшееся к нему. Он уткнулся в её волосы носом, вдыхая. Она пахла юностью и свежестью, и его рука сама поползла ниже, оглаживая изгиб талии и голые бедра, вызывая у неё мурашки. Рей не издала ни звука, хотя он знал, что она не спит. Он слегка повернул голову и поцеловал её в волосы, а затем стал спускаться поцелуями до горлового выреза собственной футболки, что он выдал ей. Девушка выгнулась, подставляя ему нежную кожу шеи для поцелуев, уперевшись попкой в его полутвёрдый член. Принстонская футболка ощущалась сейчас страшно лишней, как и штаны, в которых он обычно спал. Но Рей, кажется, не собиралась облегчать ему задачу, а так и продолжила лежать на боку, прижимаясь к нему своей упругой задницей. Обхватив мочку уха зубами, он забрался под футболку, отчего она еще больше выгнулась. Что же она с ним делает? Его член уже стоял колом, а она к нему еще даже не прикоснулась. Он приподнялся на локте и развернул её к себе. В комнате было темно, и он не видел её лица, поэтому аккуратно провел ладонью от лба до подбородка, отмечая, как разомкнулись её губы. Он огладил их большим пальцем. Рей приоткрыла рот, как бы приглашая, и он просунул его в её рот. Её губы тут же сомкнулись, и она принялась лизать и посасывать его, посылая по его телу трепетную дрожь. Предплечье уже порядком затекло, а возбуждение достигло своей высшей точки, ему страшно хотелось оказаться внутри неё. Хотелось трогать каждый миллиметр её тела, хотелось укусить в том нежном месте, где бьется жилка пульса, оставляя свою метку, хотелось растворится в ней. Он убрал палец, что выскользнул из её рта с пошлым причмокиванием, и попытался переместиться, но она не дала. Руки Рей надавили на его грудную клетку, заставляя лечь. Он понял намек и лег на спину, а она в секунду оседлала его бедра. Глаза уже привыкли к темноте, и он разглядел, как она в одно движение избавилась от его футболки. Руки сами потянулись к её маленькой груди, но она шлепнула по ним. Как пожелаешь, моя маленькая чаровница. Рей наклонилась к нему, соприкасаясь кожей и принялась целовать его грудь и пресс, засасывая и покусывая кожу. От её действий останутся следы. Чёрт, да у него такого не было со времён первого курса. Да что врать. Подобную страсть он испытывал только с Фазмой, но та была искушенной любовницей с огромным опытом, и то она его так не целовала и уж точно не оставляла меток, предпочитая быстро переходить к самому действию, как только у него встанет. Рядом с тем, что он испытывал с Рей, меркли все его предыдущие связи. И он еще думал расстаться с ней? Идиот! Рей тем временем дразнящее ласкала языком его нижние мышцы живота, в миллиметре от резинки белья и совершенно ненужных штанов. Но он не смел останавливать её. Пусть убивает его нежно. Решив, что с неё тоже хватит, она резким движением спустила штаны с бельём, высвобождая каменный член и тут же обхватила его губами, отчего у Бена вырвался громкий стон. Он поспешил зажать рот рукой. Все-таки он в этом доме не один, хоть и комнаты матери и Маз были в другом конце коридора. А Рей, видимо, воодушевившись его реакцией, принялась усердно работать ртом, заставляя его сходить с ума от удовольствия и мычать в ладонь. Внезапно он вспомнил, что это их первая близость с того самого раза, когда он грубо взял её. Кровь отхлынула от его лица, даже член стал менее твердым. Он аккуратно отстранил её. — Что? — прошептала она. — Я хочу сделать тебе приятно, — ответил он срывающимся после крышесносного минета голосом. Он потянулся рукой к её промежности, но Рей опять шлепнула его по пальцам. — Сейчас я тебя трахаю, — тихо, но властно произнесла она. Его лицо вытянулось от удивления, а по телу опять прошла приятная дрожь. Он благодарил и проклинал темноту. Хотелось увидеть её лицо в момент, когда она произнесла это. Она вновь толкнула его, заставив лечь. Миг — и она села на него, разом на всю длину, выбив полузадушенный стон. Она была такая горячая и такая влажная, что Бен потерял рассудок. Рей тут же задвигалась, задав быстрый темп, упираясь своими маленькими ладошками ему в грудь. В темной комнате слышалось только её тяжелое дыхание и его мычание сквозь стиснутые челюсти. Рей скакала на нём, будто от этого зависела её жизнь. Только когда она наконец выдохлась, замедлившись, он понял, что они вновь занимаются этим без презерватива. Он тут же хватил её за плечи заставив окончательно остановиться. — Презерватив! — Я на таблетках, — тут же ответила ему Рей. — Начала пить с пятого дня месячных. — Всё равно. — Ему пришлось применить силу, чтобы снять её с себя. — Мы не можем больше так рисковать. Ситуация до боли напоминала о прошлом разе. Бен поморщился от воспоминания, а также и от потери приятного жара её лона. — Пожалуйста, — развратно зашептала возле его уха девушка. — Мне так понравилось чувствовать тебя там, без каких-либо преград. Её слова как сладкий яд. Хотелось послать доводы рассудка и вновь насадить её на себя и трахать пока у неё голова не закружится. Но это было бы безответственно. — Нельзя, Рей. Это безответственно. Она обхватила член своей ладошкой и принялась медленно надрачивать ему. — Так не кончай в меня, — произнесла она. — Кончи мне в рот. Он остановил её руку, поднявшись. Её дыхание опаляло его лицо. — Ты серьёзно сейчас? — Кончи мне в рот, — повторила она. — Ты… — Кончите мне в рот, мистер Соло. Ебать. — Сначала ты. Он подмял её под себя и вновь вошел на всю длину, а затем принялся нежно брать её, растирая рукой клитор. Рей постанывала в такт его толчкам. Внутри неё все сжималось с каждым движением. Бен не увеличивал темп, видимо, собираясь довести её до разрядки медленно, когда ей хотелось побыстрее. Она захныкала и заелозила под ним, намекая на ускорение, но вместо этого он чувственно укусил её за мочку уха, а затем стал шептать: — Ты нечто. Такая непредсказуемая. Такая сексуальная. Я постоянно хочу тебя. О-о. Как ты стонешь… — Он поцеловал её под скулой. — Мне нравится быть тем, кто заставляет тебя издавать такие звуки. Кровь прилила к клитору от его слов, и каждая её клеточка сжалась в предвкушении. — Я хочу чувствовать, как тебе хорошо. Давай, Рей, будь хорошей девочкой, кончи для меня, — продолжал он, слегка ускорившись, видимо, ощутив, что она на грани. — Давайте, мисс Джонсон, а то мне придется вас наказать. Последние слова стали триггером, и её накрыло. Рей затряслась, громко застонав, но он закрыл ей рот ладонью. Она накрыла его руку своей побуждая убрать. Рей всхлипнула, улыбнувшись, а затем поспешила поцеловать его, чтобы отвлечь его и отвлечься самой от переполнявших её чувств.

***

Стоило догадаться, что долго они не продержались бы. До неё уже дошли слухи, но это и так можно было понять, лишь взглянув на несчастную Роуз. Они с Финном расстались. После того случая возле шкафчиков прошло пять дней, и бывший вел себя тише воды, ниже травы; звонки и грязные сообщения от его команды прекратились, а сам он старался избегать её. Рей бросила быстрый взгляд на девушку, лицо которой опухло и стало еще круглее. Это даже толстый слой тонального крема не мог скрыть, как и темные круги под глазами. Было понятно, что она не спала и ревела всю ночь. Теперь она переодевалась для урока физкультуры, глядя преимущественно в пол. Рей не знала подробности их разрыва, хотя буквально дрожала от любопытства, но она, конечно же, не собиралась унижаться и пытаться это выяснить, хотя, глядя на Роуз можно было понять, что Финн её бросил. «Бедная Рози», — подумала Рей, поджав губы, чтобы не дать вырваться ядовитой усмешке. С одной стороны, несчастный вид бывшей подруги, с которой она делилась когда-то всем сокровенным, вызывал жалость и желание пойти и открутить Финну обе головы, потому что мудак он. Насколько Рей знала, Финн был у Роуз первым. Роуз единственная из их компании осталась девственницей, и когда речь заходила о сексе, она всегда краснела и не знала, куда деть себя от смущения. И этот козел Финн получил её девичество, а теперь бросил, спустя… а сколько они вообще встречались? Но, с другой стороны, поделом ей. Пусть страдает, хотя Финн того вообще не стоил, но она, конечно, не собирается ей говорить об этом. За то, что выставила её перед всей школой шлюхой и последней тварью. Пусть теперь сама, на своей шкуре почувствует силу сплетен и клеветы, потому что Рей не сомневалась, что все начали обсуждать и придумывать себе причины их расставания. И, конечно, она может забыть теперь о своём статусе звезды, она ведь теперь не с Финном. Так что поддерживать её будет теперь только одна Кайдел. Ну что ж, удачи им. Две тупые курицы. Рей натянула dry-fit футболку и собрала волосы в хвост, а затем закрыла шкафчик и пошла в сторону выхода. Взгляд невольно потянулся туда, где стояли бывшие подруги. Те смотрели прямо на неё, причем взгляд у обеих, особенно у Роуз, был такой, как будто она в своем воображение уже сжигает Рей на костре. Рей нахмурилась и чуть выгнула бровь, отмечая неприятный холодок, пробежавшийся по спине. Стараясь не ускорять шаг, она вышла из женской раздевалки в спортзал.