Так-то лучше

У Нэйта и Ру – ничего общего, на первый взгляд. Нэйт – олицетворение успеха и силы, у него слишком белая улыбка, а на горизонте маячит стипендия в успешном университете. Нэйт контролирует свою жизнь от и до – прямо воплощение буклета о благополучном будущем, которые им раздают на каждой профориентации. У Ру из идеального только ее зависимость и депрессия - всегда вовремя и при ней. После рехаба она первым делом мчится к Фезу, набить карманы разноцветными сферами и вязко тянет: - Мужиииик, думаешь я оставалась чистенькой в больнице, - улыбка смазывается где-то в уголке ее рта, и Фез впервые начинает сомневаться в происходящем, глядя исподлобья. – Хааа, не гони. На вечеринках Ру накидывается всем, что находит, пол и потолок меняются местами, а ее -мажетмажетмажет. Нэйт замечает худой силуэт то тут, то там – светлые школьные коридоры, залитые неоном заправки и грохочущие вечеринки. Они едва пересекаются взглядами, что уж говорить о словах. Если повезет, то в сухом итоге они едва наскребут сотню-другую. На двоих. У Нэйта - идеально ровная кожа и скупой алый румянец на скулах, а Ру – вся бронзовая, будто ее обваляли в золотом песке пещеры Алладина, а отряхнуть забыли. И делать им вместе вроде бы нечего. Вроде бы. Ру закуривает косяк, когда кто-то опускается рядом на ступеньки у заднего выхода из школы. Она косит глаза в сторону, кажется, от Нэйта не пахнет ничем. Или это травка перебивает все остальные запахи, Ру уже сложно понять, что к чему, - колеса отпустили пару часов назад, и ей бы обернуться в одеяло и стать полностью мягкой, чтоб мир больше не резал своими острыми углами. Инопланетянин – проносится в затуманенном сознании. Нэйт сидит молча, только время от времени затягивается своей модной электронной сигаретой – обычные он не курит, потому спорт, все-таки, важнее популярности. Ру хмыкает - на ее взгляд, яйца из них двоих присутствуют у нее и делает еще одну затяжку. Косяк после колес – святая святых, блаженная обитель сказочного царства, еще на пару часов распахнувшего для нее свои ворота. Нэйт недовольно щурится - даже Ру не позволено посягать на их святое молчание - бесполезное, пресное, но ставшее привычным как-то незаметно – такой себе дурацкий ритуал, вроде сигареты с утра, не приносящий ничего определенного, но почему-то важный. Ру ловит его взгляд и ухмыляется – в ее мире сейчас все объяснимо, даже Нэйт Джейкобс, в который раз умостившийся доверительно близко. Она сквозит взглядом по его длинным ногам, полусогнутым в коленях – поза у Нэйта небрежная и уверенная, как всегда. У нее под глазами размазавшаяся подводка и уйма блесток, играющих в бликах фонарей островками – как-то хаотично, но гармонично. Нэйт отчего-то думает, что и сознание у нее сейчас такое же – нервные цепочки вспыхивают то тут, то там – небрежный разноцветный хаос. Он протягивает руку и снимает одну прямо у каемки ресниц - знает, что Ру без разницы, половины таких встреч она не вспомнит, даже если проведет всю оставшуюся жизнь в рехабах. Ру замирает, как бабочка – ровно на секунду, и весь мир замыкает как на картине Микеланджело, пока его пальцы касаются ее щеки. Блестка отрывается с борьбой, Нэйт наблюдает, как натягивается тонкая кожа под глазом, как неохотно разрывается тонкий слой клея под искусственным камнем, пока блестка не оказывается прилипшей к его пальцу. На большой ладони она выглядит комично маленькой и невзрачной, словно колье от Картъе на дешевой придорожной шлюхе – крайне неуместно. Нэйт сжимает челюсти, чувствуя, как горячая злоба ползет вверх по пищеводу и не отрывает взгляда от дурацкой блестяшки на пальце. Ее фиолетовые грани больше не несут ни возвышенности, ни красоты, словно разлучив ее с Ру, он обесценил все, что привлекло его внимание в первую очередь. Дешевка. Чувства смешанные - Нэйту немного грустно, но больше все-таки хочется разбить стекло чьей-то машины бейсбольной битой. Ру все так же пялится на него, на первый взгляд бездумно, но что-то мешает проигнорировать этот размазанный взгляд. «Все, к чему ты прикасаешься идет прахом» - шепчет внутренний голос, и Нэйт - навсегда адепт этого демона внутри себя. Его сомнения не растворишь в алкоголе, не занюхаешь порошком и не смоешь ледяной водой в душе. При всей своей объебанности и похуизме, Ру оказывается куда более подлинной, в отличии от фальшивки Нэйта. Фатально подлинной. Он сдавливает блестящий камушек в пальцах с маниакальным упорством, пока не замечает, как трещина рвано ползет по тонким граням. - Так-то лучше, - первые и последние слова, прозвучавшие в прохладной тишине этой ночи. Нэйту очень страшно оказаться фальшивкой не в собственных мыслях, а взаправду, но со страхом он привык бороться силой. Отсюда все его кубики на животе и ледяная уверенность в себе. Он поднимает взгляд на Ру и в темноте не может разобрать, такие темные у нее глаза или это зрачок залил радужку чернильной тьмой. Ру хмыкает второй раз за сегодня, накрывает его руку своей и ловко забирает камушек из пальцев. Она неуверенно перебирает его в тонких пальцах, пока Нэйт наблюдает за гипнотических танцем света на поломанных гранях. Ру могла бы стать самой красивой и популярной девчонкой в этом захолустье, но ее отец умер, едва ей перевалило за тринадцать. С тех пор болезненная худоба, таблетки, пустой взгляд и худи стали ее личными всадниками апокалипсиса. Нэйт медленно скользит взглядом по непослушным кудрям – да, у каждого своя вера. Она поднимает брови, возвращая реальность на место одним движением, резко протягивает руку и приклеивает блестяшку ему на левую скулу, сворачивая уголок губ в нелепую пьяную улыбку. - Так-то лучше, - Ру встает порывисто, словно это не она ползала по стенам три часа назад в душном помещении у них за спинами. Его обдает теплым запахом апельсинов непонятно откуда, а кудряшки мягко мажут по щеке от порыва ветра. Ру как обычно растворяется в темноте первой, оставляя Нэйта один на один с колючей реальностью и блестящкой на щеке. У них и правда ничего общего, кроме одной фразы на двоих, но это – не в счет.