Портрет принцессы и другие коротульки по картинкам

— Нарушаете, Зябликов, опять нарушаете. Что же это вы, ну? Седьмой раз за месяц. Знаете же, что граница между мирами временно закрыта, а вам все неймётся. Это я еще понимаю, когда наши к вам прут — идиоты, которым крылья подавай. Но вы-то? Зачем вам в наше болото, а? Что ж вы молчите опять, как будто это вы рыба, а не я? Эх… Ну, посмотрим. Открывайте рюкзак. Так, а это что? Запрещёнка, конечно. Вот эти все сладости небесные мне придётся конфисковать. Хм, смотри-ка, даже настоящее птичье молоко имеется — моё любимое… Ладно, позже съем. Так, Зябликов, вы процедуру знаете. Теперь вам от трех суток у меня в отделе не отвязаться. Давайте, садитесь в машину, ну?  Саша Зябликов сел на заднее сиденье полицейского батискафа — молча. Что он мог сказать? Что всю неделю только и мечтал, что провести трое суток рядом? Что во снах снова и снова видел эти насмешливые полупрозрачные глаза и переливчатые чешуйки, выглядывающие из-под синей униформы? Что ни небо, ни ветер, ни свобода больше не радуют, с тех пор как он впервые был остановлен за мелкое нарушение капитаном Навагой? Да ведь только никакие горы птичьего молока не могли бы заставить такую красивую крупную рыбу посмотреть на мелкую птичку вроде Зябликова. Так что он молчал.  Он бы всю дорогу молчал, и все трое суток томно вздыхал из-за мутного стекла тюремного аквариума, но тут из зеркала заднего вида на него глянули полупрозрачные насмешливые глаза. — Да вы, Зябликов, уж садитесь на переднее сиденье. У нас новая техника безопасности… допустим.