Нам нет места в сказках

Джебом помнит текст песни слишком хорошо для куска, который, вероятно, слышал где-то в магазине или по радио. «Некоторые зимы могут изменить мир», повторяет он, и после того, как он пережил еще одну непростительно холодную и суровую зиму, Джебом думает, что он не может поспорить с этим. Он сам чувствует себя такой зимой – холодной и суровой, кусающейся, как упрямая метель, которая не хочет затихать. Словно кусок льда, который поджигают, и он не тает, сжигая всех своим холодом. Даже если бы сейчас была зима и повсюду лежал снег, Джебому постоянно бы казалось, что его бросают в огонь, сжигая заживо. Это очень похоже на ад, думает он, видя нервничающих людей, стоящих перед толпой родственников, друзей и других, значимых для них людей. Счастливые и гордые лица в этой толпе сливаются в один огромный хаос, а униформа, которую носит Джебом, становится слишком тесной. Он не может понять, почему после всех этих месяцев он все еще не может успокоиться и быть таким же, как все вокруг – болтать, шутить, ждать начала церемонии. Все кончено – Югем был приговорен к десяти годам тюремного заключения, после чего три года отбывал то, что обвинение выдвинуло против него только потому, что его адвокат заставил его извиниться перед жертвами, по крайней мере живыми. Джебом знал, что Югем не сожалеет – он просто больше не волновался после своей заключительной речи в защиту, когда он посмотрел Джебому прямо в глаза и сказал, что именно он выстрелил в своего бывшего друга три раза. Джебому потребовалось несколько дней, чтобы снова начать нормально дышать, услышав это, и еще несколько дней, чтобы его слезы окончательно высохли. Но когда его слезы прекратились из-за лучших друзей, они превратились в слезы о том, что Марк Туан оказался лжецом. Марку не нужно было возвращаться в Лос-Анджелес, по крайней мере насовсем. Они столкнулись еще два раза, прежде чем Джебом наконец покинул NIS. Один раз даже не совсем столкнулись – Джебом смотрел только издали, покинув кабинет своего начальника отдела; это напомнило ему те шпионские фильмы, которые он видел, когда был подростком, когда он не знал, что реальность немного отличается от фильмов – Марк Туан, уверенно идущий по коридору в облегающем костюме, с волосами, выкрашенными в черный цвет. Он вел группу людей рядом с другим человеком, вероятно, его начальником из ЦРУ, судя по иностранным чертам лица, вежливо наклоняясь, чтобы услышать то, что Марк быстро шепчет ему. Джебом решил, что он догадался, что Марк делал там, после его собственного разговора со своими начальниками. -Я думаю, это было ожидаемо, - сказал тогда начальник отдела. -И все же мне все еще жаль отпускать тебя, Им. Джебом промолчал. По иронии судьбы, пожертвовав всеми этими долгими годами ради NIS, он не чувствовал ничего, кроме ощущения долгожданной свободы, наконец-то дышащей ему в спину. -Простите, если это Вас как-то разочаровало, но на этот раз я чувствую, что должен поступить так, как будет лучше для меня, шеф. -Да, да, конечно. Но ты действительно думаешь, что полиция для тебя? Человек с твоим опытом и навыками заскучает уже через неделю. Ты претендуешь на повышение и президентскую награду за национальную безопасность, Им. Ты действительно готов отпустить все это? -Полгода назад Вы поручали мне разбираться с дорожными штрафами и вандализмом, шеф. Но я не умер, - Джебом рассмеялся, но его смех не достиг глаз; он не хотел, чтобы его переубедили. -Для того, чтобы избежать лишних хлопот… Значит либо оставить тебя под присмотром Джинена, либо полностью отпустить из-за всех тех правил, что ты нарушил. Но похоже, нам все равно придется тебя отпустить. Я уважаю твое решение, Им, хоть оно и печально, - однако эти слова заставили Джебома задуматься, действительно ли это было так печально, потому что через несколько минут шеф сказал: -У нас есть человек, который будет достаточно хорош, чтобы занять твое место, поэтому все будет хорошо. Оказалось, что Джебом был не так уж далек в догадках – во второй раз он столкнулся с Марком, когда в последний раз посетил штаб-квартиру, теперь уже в качестве посетителя, потому что он вернул свое рабочее удостоверение несколько дней назад. Джинен помог ему донести последние небольшие коробки с вещами, которые Джебом сумел накопить в своем кабинете, и Марк случайно вошел вместе с ними в лифт. Джебом старался не смотреть на него, но его глаза все же скользнули вниз к груди Марка, к значку, который он носил. Это была та самая должность, которую Джебом покинул, официально принадлежащую начальнику уголовного розыска. - Добрый день, агент Пак, - сказал Марк, нажимая кнопку первого этажа. Помолчав, он добавил: - Агент Им. -Добрый день, - сказал Джебом в ответ, и некоторое время он даже обманывал себя, что это совсем не больно. Марк тоже опустил глаза, заметив значок посетителя, и выражение его лица стало непроницаемым. Эти секунды, пока они наконец не расстались в вестибюле, были самыми долгими в их жизни. Это последнее воспоминание Джебома о том, что он был рекрутом NIS – в тот момент, когда он вышел из здания, его работа там была сделана навсегда. Как и было задумано, как только он полностью исцелился и прошел через многие часы терапии, как физической, так и психологической, он попросил перевести его в полицейскую академию. Поначалу он даже был достаточно упрям, чтобы просить, чтобы его устроили на все три года – в его глазах было справедливо стать именно таким: обычным стажером полицейской академии без каких-либо особых льгот, из-за того, что он бывший сотрудник разведки. Но администрация академии была упряма, и в конце концов они договорились, что Джебом будет ходить на занятия, но только теоретические – написание отчетов, законов и процедур, все вещи, которые он пропустил во время своего обучения в качестве агента, это не так много – можно закончить за один семестр. Но все же это дало Джебому ощущение нормальности. Но время летит быстро, зима прошла, и пришла весна; Джебом наконец посетил своих родителей этой весной. Было странно видеть удивленные лица своих родителей, потому что он не предупредил их заранее. Было также трудно сдержать слезы, наворачивающиеся на его глаза, потому что прошло уже так много времени с тех пор, как он видел их в последний раз. Он остался на неделю, вероятно, впервые с тех пор, как стал агентом. Когда он сказал, что собирается в полицейскую академию, его отец сказал, что он был горд, а его мать только мягко улыбнулась. Сам Джебом чувствовал только пустоту. Церемония выпуска проходит быстро для Джебома, но не семестр позже в июле, где он сейчас пытается сосредоточиться. Он бы солгал, если бы сказал, что ему комфортно в этой новой униформе – в NIS, простой пары джинсов и рубашки, или костюма в экстремальных ситуациях, достаточно; но он не возражает. Джебом снова оглядывается вокруг, видя слишком серьезные лица своих одноклассников и, возможно, будущих коллег, поскольку они собираются получить полицейские участки, назначенные сегодня, и дышит легче. Всем просто неловко, и впервые Джебом может почувствовать, что он принадлежит к толпе. Однако он знает, что часть его беспокойства происходит не от того, что он не уверен или не привык к тому, где он сейчас; Джебом замечает своих родителей, сидящих и терпеливо ожидающих, когда чиновники наконец проведут выпускников через присягу, Джинен тоже тут, взяв выходной день сразу после повышения до одного из начальников секции профильного отдела. Все улыбаются, но Джебом задыхается от бесконечных вопросов. А где сейчас Марк? Он все еще в NIS? Джинен никогда не отвечает на этот вопрос, когда Джебом пытается повернуть тему туда; и если он там, то над чем он работает? Он в безопасности, чувствует ли он себя счастливым? Он когда-нибудь думает о Джебоме? Жалеет ли он когда-нибудь о своих словах в ту ночь, или он уже все забыл? Время лечит много вещей, Джебом знает, но оно не всемогуще – разбитые сердца, безусловно, та вещь, над которой время не имеет власти. Он знает, что должен отпустить, но не может; часть его сердца все еще не может перестать по-детски надеяться, что Марк ворвется в любую секунду, как в дораме, чтобы встретиться с ним или, по крайней мере, поздравить его. Но этого не происходит. Им велят приготовиться произнести клятву, и Джебом знает, что Марк никогда не появится. -Клянусь не щадить себя, защищая права и свободы людей, - машинально повторяет он, когда наступает его очередь. -Защищать общество и страну, исполнять свои обязанности в полной мере, защищать гордость сотрудника полиции. Есть еще одна строчка, которую он должен сказать – это необязательно, но все по-прежнему делают это, ведь это то, к чему они привыкли, «и да поможет мне Бог»; Джебом не беспокоится, он не верит в Бога. Он больше ни во что не верит. - Скоро пойдет дождь, - говорит Джебом, ведя машину через все еще спящий город. Ночные смены в рабочие дни - одно из его любимых занятий. Здесь тихо, не так много людей, поэтому они могут просто ездить по городу и спокойно наслаждаться ночным видом, прежде чем их втянут в местную драку в баре или им придется преследовать другого пьяного идиота, мчащегося по городу. Его новый напарник, парень, все еще находящийся в полицейской академии и проходящий свою первую стажировку, Хёнджин, закатывает глаза. -Это один из тех случаев, когда «у меня болят суставы», так что в дождливые дни ты будешь известен, хен? Я думал, что это только местные городские легенды, или что-то такое, что говорят только старики. -Ты называешь меня старым? - спрашивает Джебом, останавливаясь на красный свет. -А я тебе говорю – ведешь себя соответственно, - Хёнджин высовывает язык, когда получает убийственный взгляд, но в конце концов добавляет: - Хен. Это немного напоминает Джебому о проделках БэмБэма, и он делает глубокий вдох, пальцы сжимают руль немного сильнее, чем это необходимо, ожидая, что волна удушливых воспоминаний захлестнет его голову, но они... не приходят. Его сердце немного болит, да, но это совсем не та эмоциональная буря, которую он чувствовал раньше. Это больше не злит его, не заставляет чувствовать себя виноватым. Теперь это просто воспоминание для него, теплое воспоминание, потому что со временем Джебом, наконец, научился относиться к ним как к способу воссоединения с людьми, по которым он скучает, а не как к оружию для самоистязания. Джебом теперь приезжает в Бангкок каждые несколько месяцев, иногда он позволяет себе плакать, но на этот раз он улыбается. -Если тебя подстрелят, как меня тогда, посмотрим, что будет потом с твоими суставами, — это все, что он сказал, прежде чем зажегся зеленый свет. -Ты все время повторяешь это, но никогда не рассказываешь, как тебя подстрелили, - говорит Хёнджин, поворачиваясь к нему. - Все до смерти хотят это выяснить. Какой-то чувак в моем классе даже зашел так далеко, чтобы сочинить историю с террористами, будто ты шпион или что-то в этом роде. Ты настолько популярен, хен, что уже ходят слухи о тебе. -Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, малыш, но не сегодня. -Ну вот, опять ты ведешь себя так, будто ты мой дедушка, - пробормотал Хёнджин. -Между нами всего шесть лет разницы, и я все еще могу надрать тебе задницу, хен. Джебом ничего на это не отвечает, потому что их прерывает звонок - они должны переместить свои задницы в район Апуджонг. Похоже, что кто-то был пойман с огромным количеством травы и сопротивляется полиции; Джебом только пожимает плечами, говоря Хёнджину держаться крепче, поскольку он делает резкий поворот и мчит, чтобы увидеть, кто на земле создает всю эту суматоху в 4 утра. Когда они добираются туда, кто-то кричит, и другие полицейские пытаются изо всех сил поймать всех дерущихся. Джебом выпрыгивает из машины, сразу же охваченный действием. Он видит, что какой-то чувак пытается использовать хаос в своих интересах и исчезнуть в темноте, но Джебом быстрее его – несколько секунд, и бегун врезается в кирпичную стену какого-то здания. -Черт, отпусти меня – я все объясню, - слышит Джебом. Голос немного приглушен, но акцент звучит знакомо, хотя он не слышал его уже больше года. Возможно, удивление – это та причина, по которой он ослабляет хватку, поэтому парень поворачивается и шипит: -Сколько раз я должен…Джебом? Это Марк Туан. Почти не изменился. Теперь, когда Джебом ясно видит его лицо, все еще с теми же оленьими глазами, которые теперь смотрят на Джебома, будто они увидели призрак. Не будет преувеличением сказать, что Джебом смотрит на него таким же пристальным взглядом. -Что ты здесь делаешь? – они оба спрашивают одновременно. -Я работаю, - первым отвечает Марк. -Мы спокойно выполняли здесь задание, пока кто-то не вызвал полицию и пять человек буквально набросились на нас. -Я тоже работаю, - медленно произносит Джебом. -Был вызов подкрепления, кажется, вы ребята выполняли свою миссию немного... громко. -Не знал, что ты теперь работаешь на полицию. Джебом хотел бы сказать то же самое о Марке, оставшемся в Корее, чтобы работать на NIS. Они следуют процедурам вместо того, чтобы говорить дальше, Джебом возвращается с Марком, у которого наручники на запястьях за спиной, он хочет быть уверен, что Марк окажется в его с Хёнджином машине. Поездка до полицейского участка тихая, кажется, что даже воздух между Джебомом и Марком наэлектризован. Хёнджин на пассажирском сиденье не спрашивает; он умный ребенок, поэтому он видит, что здесь что-то не так. Спустя три часа и визит официального представителя NIS, чтобы подтвердить, что трое из шести арестованных действительно работают на специальной миссии, Марк свободен от наручников, которые Джебом не потрудился снять. -Полное имя, - Джебом спрашивает его, печатая отчет на рабочем компьютере, когда Марк садится на стул перед ним. Марк недоверчиво поднимает глаза. -Ты же знаешь мое... -Полное имя. -Ты действительно собираешься вести себя так со мной? -Ваше полное имя или Вы будете арестованы за невыполнение приказа полицейского, - Джебом даже не поднимает глаз от компьютера, быстро пробегая пальцами по клавиатуре. Марк лишь пристально смотрит на Джебома в течение нескольких секунд, прежде чем бесстрастно ответить, в то время как Джебом чувствует внутреннее смятение, сонно поднимающее голову в своем сердце. Все это время, почти каждый день без перерыва, он задавался вопросом, что же произойдет, если благодаря какому-то чуду Марк Туан появится прямо перед ним. Джебом думал, что он почувствует гнев, презрение или облегчение, какое-то счастье... но теперь, когда Марк сидит прямо перед ним, ковыряя угол стола, Джебом не чувствует ничего, кроме странной горькой сладости. -Вы все останетесь здесь, вероятно, до полудня, - наконец говорит Джебом, распечатав отчет и отдав его Марку на подпись. - Поэтому я предлагаю найти ближайшую кофеварку или уголок для сна. Полиция не является большим поклонником агентов NIS, поэтому они проведут вас через кучи ненужной документации, чтобы преподать вам урок о том, что происходит, когда вы не сообщаете полицейскому участку о своих планах. Уголки губ Марка слегка приподнимаются. -Точно так же, как NIS ненавидит ЦРУ. Но почему всегда так происходит, что мы оба оказываемся на противоположных сторонах, которые ненавидят друг друга? -Я вовсе не ненавижу тебя. Я просто делаю свою работу, а моя работа – не ненавидеть людей, - говорит Джебом, стараясь не смотреть на него. - Если только они не заставляют меня работать сверхурочно, потому что уже почти девять утра, а моя ночная смена должна была закончиться два часа назад. -Можно мне взять чашечку кофе? - внезапно спрашивает Марк, и его усталые глаза как-то дерзко блестят, словно он бросает вызов Джебому на что-то. -Технически, я все еще на дежурстве, а мы не ходим на кофе-брейки с людьми, которых заковали в наручники три часа назад. Он знает, что может пожалеть об этом, что это может создать больше беспорядка в его голове, чем было изначально, но Джебом любопытен по своей природе, даже если это любопытство иногда убивает кошку. И вот он уже через несколько минут, с чашкой кофе, обжигающим губы, прогуливается с Марком в соседнем парке – это всегда было одной из главных вещей, которые Джебому нравились в их полицейском участке. Все место было окружено деревьями, почти как крепость. Он должен признать, однако, что, если бы обстоятельства были другими, по крайней мере немного, он бы с удовольствием пошел на прогулку, весна только приближается, и они оба находятся на грани замерзания. Это неловко, когда у обоих парней есть много чего сказать друг другу, но они не знают, с чего начать; поэтому они идут от единственной общей темы, которая у них теперь есть – работа. -Что за миссия была на этот раз? - спрашивает Джебом, засовывая свободную руку в карман мундира, чтобы согреться. -Какой-то политик, похоже, стоит за контрабандой оружия и наркотиков из Японии и в, поэтому Министерство обороны считает, что существует угроза национальной безопасности. Мы все еще расследуем, но похоже, что это ложная тревога, эти дети просто местные торговцы сорняками, - говорит Марк, но вдруг останавливается. -Я ведь не должен тебе все это рассказывать, правда? -Не стоило, - соглашается Джебом. -Не слишком умный ход для начальника уголовного розыска. А что, если я с плохими парнями, и это просто уловка, чтобы заставить тебя говорить? Марк горько улыбается. -Никогда не хотел стать такой умной головой... -Что ты имеешь в виду? -Когда они предложили мне работать в NIS, я не знал, что они говорили о твоем месте. На совещании в основном говорили о том, что я буду работать в одном из следственных подразделений, но никто никогда не уточнял, в каком подразделении это будет, не говоря уже о том, что я собираюсь стать его главой. Если бы я знал, что займу твое место... Джебом его перебивает. -Ты не занял мое место, оно было уже пусто, потому что я ушел. Начальнику отдела предстояло найти человека, который заменил бы меня после того, как я уволился, поэтому я думаю, что им не потребовалось много времени, чтобы понять, что ты подходишь лучше всего, - Марк, похоже, собирается рассмеяться над неожиданным комплиментом, но Джебом пожимает плечами. -Так и есть. У тебя есть опыт в планировании миссий, которого у меня никогда не было, и у тебя был опыт в полевых миссиях, даже если это было вынужденно. Таких людей нелегко найти. Марк смотрит на него, когда Джебом упоминает, что полевой опыт был принудительным. -Ну и как ты после всего этого? -Отлично, - говорит Джебом. На этот раз это только половина лжи, и он чувствует себя немного гордым собой. - Работаю, веду распорядок дня, регулярно делаю перерывы. У меня даже есть отпускные дни, которые я действительно использую, можешь себе представить? Все в порядке. -Ты дерьмовый лжец. -Ложь была частью моей работы почти шесть лет, Туан, поверь мне. -Ложь ради миссии и ложь по личным вопросам – это две разные вещи. Ты хорошо справляешься с первым делом, а со вторым – отстойно. Джебом останавливается на полпути, глядя на Марка пустым взглядом. -И что же, по-твоему, я должен сказать? Что я плачу перед сном каждую ночь с тех пор, как ты ушел? Я бы солгал. Что я не могу двигаться дальше? Это все равно было бы ложью. -Я не хотел уходить. Джебом, не зная толком, что сказать, делает глоток кофе. -Тогда зачем ты это сделал? -Мне пришлось это сделать, - говорит Марк, и, прежде чем Джебом успел открыть рот, чтобы обвинить его во лжи, он добавляет: -Да, принуждение вернуться в Лос-Анджелес было полной чушью, которую я придумал на месте. Но это было к лучшему. Джебом фыркает. -И это к лучшему? Чем же это было лучше? -Все были травмированы в той миссии так или иначе, ты даже больше всех. Тебе нужна была помощь, мне нужна была помощь... всего было чертовски много, и ты это знаешь, - говорит Марк. -Мы играли с огнем, потому что любой предмет мог взорваться в любой момент, и я просто... я не хотел больше терять людей, особенно тебя. Только не так. -Значит, ты решил уйти первым? Это что, сюжет для дорамы? - Джебом поднимает бровь. Однако тихий голосок в его голове, та часть, которая отвечала за поддержание контакта Джебома с реальностью, шепчет, что, возможно, только возможно, Марк действительно поступал правильно. Джебом тогда вновь тонул, и ему нужен был спасательный буй, а не еще один человек, которого он мог бы утащить вместе с собой. -Но это уже не имеет значения, у нас ничего не вышло, ты ушел, и мы все пытаемся двигаться дальше. -Да неужели? - твердо спрашивает Марк. -Разве это имеет значение? – бормочет Джебом, пытаясь уклониться от прямого ответа. -Тогда у нас ничего не получилось, да и сейчас тоже не получится. Вот и все, что нужно знать, Марк. Люди пытаются, они терпят неудачу, и они двигаются дальше. Марк слегка улыбается. -Наконец-то ты назвал меня по имени. Ты всегда так делал только когда собирался подпустить меня поближе. -Слушай, - говорит Джебом, не обращая внимания на его слова. -Я не знаю, чего именно ты ожидаешь от этого разговора, но я определенно не могу тебе этого дать. У тебя своя жизнь, у меня – своя, и они не должны смешиваться друг с другом. Мы встретились сегодня совершенно случайно. -Я ничего не жду от этого разговора, - говорит Марк, но его голос звучит так упрямо и строго, такого Джебом никогда раньше от него не слышал. -Я просто хочу знать. -Что ты хочешь знать? -Не поздно ли попробовать еще раз. Пальцы Джебома бессознательно сжимают бумажный стаканчик, который он держит, и все еще горячая жидкость выливается на его руку, обжигая ее, но ему все равно. Он злится. Он становится очень и очень злым. -Попробовать еще раз? Хочешь попробовать еще раз? Ты, блять, бросил меня, когда я нуждался в тебе больше всего, и ты решил, что можешь нахуй вернуться в мою жизнь спустя почти два года, думая, что ты крут? Любовь – это не подписка на гребаный спортзал или что-то вроде этого, ты не можешь просто подписать его, уйти и вернуться, когда захочешь, за ту же цену, которую заплатил раньше. И у тебя хватает наглости требовать от меня ответ? Марк не перебивает его, он дает Джебому высказать столько, сколько он хочет. Он, вероятно, даже позволил бы Джебому ударить его, если бы тот захотел, потому что он знает, что это то, чего он заслуживает. Только когда у Джебома наконец заканчиваются метафоры и ругательства, Марк, наконец, открывает рот. -Я не появлялся почти два года, потому что не хотел, чтобы ты страдал еще больше. Как ты думаешь, было бы лучше, если бы я появился через несколько месяцев после того, как понял, какой я засранец? И что бы ты тогда сказал? -Ничего, - отвечает Джебом. -Я бы тебе прямо в морду врезал. И это не значит, что я не хочу сделать это сейчас, - говорит он, и Марк понимающе отступает немного назад. -Я рад, что ты понял, каким дерьмом ты тогда был, но я не знаю, что… Что? Джебом на самом деле не знает. Такое чувство, что его посадили на американские горки, и в один день он ненавидит даже имя Марка, а в другой думает, что он мог бы просто броситься в объятия агента, если бы они когда-нибудь встретились снова. И двойственность этих чувств была действительно слишком изматывающей и удушающей. -Я не прошу тебя принимать поспешное решение прямо здесь и сейчас, - говорит Марк, глядя ему прямо в глаза. -Я просто хочу знать, можно ли все начать сначала. Без попыток уничтожить друг друга, без работы и ужасных миссий, которые мешают, без... - он издает смешок. - …без того, чтобы ты выстрелил моему полноразмерному манекену в промежность. Способны ли мы на это? Джебом не знает. Он был предан слишком много раз, слишком многими людьми, которых он любил, до такой степени, что он просто потерял доверие ко всем вокруг, включая Марка. Джебом пытается сдержать все привязанности, которые он чувствует, но он должен признать, что он не совсем успешен в этом. Он тоже человек, у него есть чувства, и эти чувства вызывают у него воспоминания. Он подшучивал над Марком в штаб-квартире NIS скорее из чувства соперничества, чем из реального желания уничтожить друг друга. Вечером, когда он дезинфицировал порезы Марка после того, как на последнего напали. Как Марк рисковал своей работой и жизнью, бегая за ним в Таиланд, только чтобы убедиться, что он жив и в порядке. Джебом помнит этот поцелуй в лоб, который все еще обжигает его кожу годы спустя. Он помнит все объятия сзади, все те разы, когда они делили кровать Джебома после того, как он вышел из больницы. Джебом помнит все случаи, когда Марк подползал ближе во сне, прижимаясь к Джебому так, что он слышал его спокойное сердцебиение, отдающееся эхом в ночи; и он думал тогда, что, может быть... было бы неплохо, если бы эти ночи длились вечно. - Я... я не знаю, - наконец пробормотал Джебом, но он опять лжет себе. Он знает, где его сердце, он просто боится. Марк тоже это знает, поэтому он подходит ближе и обнимает Джебома. Он чувствует тепло, и Марк чувствует тепло, когда Джебом зарывается лицом в изгиб шеи старшего. Это знакомая теплота, та, которой он научился доверять за те месяцы, что они провели вместе, и та, которую он никогда не заставлял себя забыть. -Все нормально, - говорит Марк прямо ему в ухо. - Ничего страшного, если ты не знаешь, тебе не нужно ничего говорить прямо сейчас. Все нормально. Джебом верит ему. Вот почему он смотрит на Марка некоторое время, когда они разрывают объятия, оба немного краснеют, а затем... прижимается губами к Марку. Это простой поцелуй, ничего горячего; почти невинный для окружающей обстановки и обстоятельств, в которых они встретились друг с другом. Но, может быть, это они – невинные и чистые, несмотря на все то, что они видели и через что прошли. -Я приму это как «я подумаю об этом», - Марк смеется, и Джебом толкает его локтем – или хотел бы толкнуть, но реакция Марка такая же быстрая, как и должна быть, поэтому он ловит руку Джебома и использует это как предлог, чтобы держать ее. Рука кажется теплой. Он чувствует тепло, когда они возвращаются в полицейский участок, держась за руки; и он все еще чувствует его, когда Джинен появляется в указанном полицейском участке для еще одного подтверждения связи Марка с NIS, и только смотрит на них, стреляющих застенчивыми улыбками друг в друга и хихикающих. Все еще чувствуется тепло, когда Джебом набирается смелости, чтобы пригласить Марка на правильное свидание через несколько недель, и Марк говорит, что он завален под бумагами, поэтому он не может пойти. Так же тепло, когда Джебом получает себе пропуск посетителя, потому что в вестибюле никого нет, и помогает Марку с документами вместо свидания, потому что он много лет возглавлял отдел и знает, как разобраться с этим дерьмом. Так же тепло, когда Марк дарит Джебому маленького котенка, которого он забрал из местного кошачьего приюта на их первую годовщину совместной жизни, и Джебом, держа кошку, как ребенка, говорит ему, что Марк должен просто переехать к нему, потому что они все равно проводят больше времени вместе, чем порознь. Они действительно будут в порядке, думает Джебом, когда однажды утром они оба чистят зубы, готовясь к работе. Джебому приснился кошмар накануне вечером, о том, как Югем гонялся за Марком с пистолетом, и он проснулся в слезах, разбудив Марка. Они больше не возвращались ко сну, лежа в постели рядом друг с другом и держась за руки. Все будет хорошо, уверен Джебом, когда Марк подкидывает его на работу и он смотрит в небо, пока они застряли на одном из перекрестков. Небо голубое, такого уже давно не было. И зима, которая мучила душу Джебома долгие-долгие годы, наконец-то медленно угасает, превращаясь в теплую весну.