утверждающие

       Джонхан красивый. Сынчоль думает об этом почти каждый день, когда тот принимает заказ. У Джонхана невероятная улыбка, нежная такая, у Сынчоля аж сердце болит, в приятном смысле, и не будь он таким трусом, то позвал бы Юна на свидание уже очень давно. Но все что может Сынчоль — это оставлять лишнее заказанное пирожное и кривоватую записку после себя.        Джонхан смущается каждый раз, как читает эти записки, он сохраняет каждую, потому что Сынчоль ему тоже очень сильно нравится, и Джонхан наблюдает за ним, когда тот занимает уже привычный столик и работает над чем-то со своего ноутбука. У Сынчоля красивые глаза, яркие такие, Джонхан бы смотрел в них не переставая, если бы у него был шанс. — Я бы на твоем месте уже пригласил его куда-нибудь, — говорит Мингю, замечая, как Юн томно вздыхает, наблюдая за Сынчолем. — Как? — Спрашивает Джонхан, поворачиваясь к коллеге. — Ну, напиши ему записку, — пожимает плечами Ким.        Вообще, это была идея. Джонхан долго думает, что написать целых три дня, и когда Сынчоль вновь приходит, заказывая привычные два куска пирожных, второй из которых обязательно после перейдет Юну, и кофе, Джонхан подкладывает записку под стакан с кофе, на белую тарелку, и смущенно улыбается Сынчолю, уходя так быстро, как только можно.        Сынчоль слегка хмурится, когда замечает листок, опускает чашку с кофе и берет в руки записку. Он раскрывает ее, вчитываясь в послание. «Сходишь со мной куда-нибудь? — Джонхан». Сынчоль улыбается, поднимая взгляд и ловя взволнованные глаза Джонхана. Он возвращается к работе, словно ничего и не было, и Юн уже думает, что все.        Но когда Сынчоль покидает кафе, Джонхан находит очередную записку. «Напиши мне, как будешь свободен — Сынчоль» и кривенькие цифры в углу листка. Джонхан прижимает записку к себе, широко улыбаясь. И пишет Сынчолю в этот же вечер.