Монстр.

      - Ешь, - он говорит это слишком спокойно. Но в ответ снова упрямо качаю головой. Я не сдамся, не буду есть, не буду говорить. Не буду. - Ты же не хочешь, чтобы я кормил тебя? - развлечение явно приходится ему по вкусу. Я отрицательно качаю головой. - Тогда ешь сама, в чем проблема? - парень наклоняется и кладет локти на колени. - Думаешь, отравлю тебя? - он смеется. Почему же сейчас он так много говорит? Молчу и больше не двигаюсь. - Ладно, - он берет ложку, в то время как я отчаянно не свожу взгляд с его лица. - Открывай рот, - никакой реакции с моей стороны, ни единого движения. - Открывай рот. - Его голос ровный, он спокойно, настойчиво сверля взглядом, придвигает ложку к моему рту. В одно мгновение рука сжимает мои скулы, и губы непроизвольно раскрываются - еда попадает в рот - каша. Жутко хочу есть. Такое чувство, что организм уже переваривает ее, не дав даже проглотить. Но не все так просто - я наклоняю голову над подносом и выплевываю. Кирилл смотрит на тарелку, затем на меня. Он злится. На секунду мне кажется, будто его глаза настолько темные, что попади ты в них, без сомнения заблудишься и зачахнешь в этой кромешной темноте. Со мной не все так легко. Парень снова берет ложку, подносит к моему рту и уже, было, хочет впихнуть ее, но я резко ударяю по ней рукой, и ложка вместе с содержимым летит вниз. Раздается противный стук железа об пол. Наши взгляды, его - на грани срыва и мой - удивительно спокойный, пересекаются. Я вздрагиваю от того, что он резко сбрасывает поднос с моих коленей. Тарелка разбивается на части, жуткий звук. Нервно вздыхая, закрываю глаза, и слеза скатывается на нижнюю губу. У меня нет больше сил терпеть... - Нравится?! - комнату заполняет раздраженный голос. Я качаю головой, и парень в ярости ударяет ногой по стулу, стоящему передо мной, тот падает, скользит и врезается в стену. Внутренний голос раздается сумасшедшим криком. Я боюсь находиться рядом с ним. Нужно успокоиться. У меня получится это вытерпеть, все будет хорошо. Самовнушение. Только я открываю глаза и сразу встречаю его испепеляющий взгляд. Мое спокойное выражение лица добавляет жару, и я, слабо улыбаясь, смотрю на пульсирующую вену у него на шее. Чувствую, как кончики губ дрожат от перенапряжения, руки трясутся... Он подходит к двери и открывает ее. - Ольга Александровна, принесите еще одну ложку и тарелку, - менее раздраженно парень обращается к женщине, которая оставила мне поднос. Кирилл сдерживается перед ней? Кто она такая? Мама? Бабушка? Почему она так равнодушна ко мне и тому, что он со мной делает? Кирилл оборачивается и пристально смотрит мне в глаза. Страх сковывает все тело, я никогда не была в такой ситуации, не знаю что делать. Эта женщина... Возможно, все-таки она сможет мне помочь, когда он оставит свои пытки? Женщина возвращается с новой тарелкой каши и ложкой. Она сметает остатки от прошлой, поднимает поднос и возвращает его на мои колени вместе с новой порцией. - Вы можете идти, - дверь закрывается, и ее шаги перемещаются вверх - значит, там лестница. Я в подвале. - Хорошо подумай, - эхом раздается в моей голове. Кирилл снова разворачивается и скрывается за массивной железной дверью. Я пытаюсь собраться с мыслями, но ничего не выходит. Нужно поесть, однако, мой упрямый характер все еще сопротивляется. Необходимо все обдумать. Как скоро он выпустит меня? Стоит ли мне есть, или я могу подождать? Проходит минут пятнадцать, не знаю, как мне удается игнорировать кашу, запах которой заполонил все мои легкие, но я не ем. Вдруг, дверь снова открывается. - Чуть не забыл, - в руках Кирилла болтаются переливающиеся на свету железки - наручники. Парень смотрит на поднос, затем снова на меня. - Судя по всему, ты быстрее сдохнешь сама, чем я успею что-либо сделать, - он огрызается и подходит вплотную ко мне, резким движением берет правую руку и заводит за спинку стула - наручники щелкают на моем запястье. Кирилл разворачивается и, не сказав больше ни слова, даже не взглянув на меня, уходит. - На твоем месте я бы поел, - его хриплый голос раздается в унисон с щелчком дверного замка. Голод побеждает рассудок, и ложка уже в моей руке. Я правша - левой рукой у меня еле получается зачерпнуть кашу. Аккуратно подношу ее ко рту - холодная, но вкусная. Наверное, после стольких часов голодания, что угодно покажется вкусным. Я медленно прожевываю ее, наслаждаясь каждой крупинкой, одновременно наполняя новую ложку. Эта каша сейчас кажется вкуснее любого деликатеса. Тарелка быстро опустошается, и мой разум снова в действии. Теперь я отчетливо понимаю, что каша была рисовая, сладкая. Я сижу на стуле с железными ножками, у стены валяется точно такой же. Осматриваюсь вокруг - помещение маленькое - четыре бетонные стены, дверь и лампочка на потолке, больше ничего. Как мне стало понятно ранее - это подвал. В нормальных домах подвальные комнаты не пустуют, а забиты какими-нибудь банками, колесами, велосипедами и тому подобным. Мурашки пробираются к пояснице. Я здесь не первая...