Failed State

Уставший после тяжелого рабочего дня, Олег возвращается домой, идя по пешеходной улице, свозь толпу людей. Он замечает, что преобладающим типом людей среди мужчин являются подтянутые, в спортивных костюмах, резкие и агрессивные – сбившись в стаи, они злобно высматривают, будто полицейские, тех, кто выглядит неправильно. Случайно Олег заметил на другом конце широкой улицы парня с длинными, розовыми волосами, идущего с телефоном в руках и слушающего музыку в наушниках – должно быть, эмобой. Внезапно двое таких «народных полицейских», которые шли ему навстречу, заметили его. «Бедный парень», - подумал Олег, - «сейчас ему достанется от этих ублюдков». «Спортсмены» толкнули эмобоя и обступили его. Какая-то женщина средних лет, возмутившаяся увиденным, собралась вызвать полицию, но стражи порядка и так уже бежали на место происшествия, так что она просто убрала телефон в сумку и пошла дальше. Однако, двое полицейских – очень молодых мальчиков худосочного телосложения – поступали даже более возмутительно, чем обидчики того парня. Встретившись со спортсменами, они пожали им руки. С той стороны доносились слова: «правильно делаете, пацаны». Спортсмены повалили на пол эмобоя и принялись жестоко избивать его, после чего отобрали у него телефон и ушли. Полицейские надели на полуживую жертву наручники и поволокли его в участок. А Олег просто шел дальше. В нем уже нет того подросткового радикализма, который в школьные годы позволял ему хоть как-то противостоять обидчикам – он был лишь погружен в мысли о том, что ему необходимо скорее выполнить свою часть проекта, чтобы не вылететь с работы и не умереть с голоду на улице. Система абсолютно несправедлива, но не ему тягаться с ней. Он смотрит на проходящих мимо многочисленных девушек – все они как с обложки, на каблуках, в колготках и брендовой одежде, с макияжем на лице и красной помадой на губах. «Хорошо, что хоть смотреть на них разрешено, пока еще», - подумал Олег, - «Будь их воля, они бы и за это нас наказывали». Любые попытки Олега познакомиться с девушкой заканчивались провалом – они просто отвечают отрицательно на его просьбу познакомиться, а однажды, во время одной такой попытки, Олег был избит каким-то качком, который просто ненадолго отошел от своей девушки. Его лучшего друга с университета посадили в тюрьму по неподтвержденному обвинению в домогательстве – с «жертвой» он пытался познакомиться ранее, а по слухам, она бесконечно пропадает на вписках с представителями «рабочей молодежи» и нацменьшинствами, и катается вместе с ними на машинах. Он перестал писать другу письма после того, как обнаружил, что не получает ответов на них: встретиться с ним у него не получалось. «Наверное, он наложил на себя руки», подумал тогда Олег, всплакнул и моментально осушил банку пива любимой марки. Отогнав от себя дурные мысли, Олег зашел в магазин. Спросив у продавщицы, повидавшей всякого брутальной женщины, есть ли в продаже его любимые трубочки в полоску, с шоколадной начинкой, на что получил отрицательный ответ. - Нет их в продаже уже месяц как, их больше не производят, - сказала она ему, - Вроде бы, их признали вредными, согласно закону новому. Видимо, придется тебе их заказывать. - Ясно. Он вышел из магазина и направился к станции метро. Спуск вниз по эскалатору, как казалось ему, тянулся вечно: хотелось уже скорее добраться до дома и отдохнуть, приступить к работе и лечь спать. В самом низу, на платформе, он заметил разношерстную толпу. Большая часть людей была одета в красные футболки с серпом и молотом, или же ликом Че Гевары на них. Некоторые держат в руках красные флаги. Девушки с кислотными цветами волос, с дредами, с каре и в очках с толстой оправой, в гольфах или в сетчатых колготках; некоторых из них обнимают их парни – накачанные, из рабочей среды; из мужчин в толпе протестующих также присутствуют интеллигентного вида студенты-гуманитарии, и вышедшие только что из барбершопов хипстеры. Из динамика их оратора раздаются возгласы, похожие на петушиное кукарекание. - Долой буржуазию! Мы требуем введения безусловного базового дохода! Требуем налоги на богатство, на роскошь и наследство! Нет, наследство вообще требуем передавать в пользу государства и выплачивать этими деньгами пособия в пользу тех, чей доход ниже 15 тысяч рублей, а долги по кредиту – выше пятисот тысяч! После окончания речи и аплодисментов протестующих, оратора сменила какая-то девочка с каре и сетчатыми колготками. - Мужчин-угнетателей необходимо сажать превентивно, выявляя из них потенциальных насильников! В первую очередь следует заводить уголовное дело на мужчин, которые пишут девушкам в интернете! Домогательство, даже если оно происходит в интернете, есть форма угнетения. И обяжите уже работодателей нанимать больше женщин! В переполненном вагоне метрополитена Олег обнаружил свободное место и поспешил на нем расположиться. Напротив него сидел мужик – такой же уставший и выгоревший. В нем не осталось уже ничего, кроме желания напиться в конце рабочей недели, съездить на рыбалку и отдохнуть от нелюбимой жены, требующей от него купить ей новую шубу. В своих руках он держал какой-то ящик – видимо, с инструментами. Спустя время Олег обнаружил, что две студентки, одна из которых обладает модельной внешностью, нависли над ним. Их злые взгляды в его сторону говорили о том, что они подошли к нему явно не с намерением познакомиться. - Может, уступишь мне место, а? – возмущенно спросила одна из них. Олег повернул голову в ее сторону, и без всяких эмоций ответил ей. - Нет. - Мы, вообще-то, девочки! Ты мужчина или нет? - Я за это место плачу из своих кровных. Ты же ездишь за счет налогов, которые плачу, опять же, я. И, в то время как я возвращаюсь с работы, ты же возвращаешься с очередной вписки. Ненадолго между ними повисло молчание. - Ты че, только что меня шлюхой назвал? Ее слова услышала группа из трех накачанных парней – один из них лысый и с бородой, двое других – со стандартными полубоксами. Каждый из них носит спортивный костюм «Russia». Все они придвинулись в сторону Олега и приставших к нему девушек. Вожак, который с бородой, издал свист. - Э, слыш, братан, за свои слова отвечать надо! – рявкнул он в его сторону. Выражение лица девушек изменилось – в них читалось желание отдаться парням. Они отошли от Олега, чтобы дать им дорогу к нему и проучить его. Наученный горьким опытом, Олег встал, вынул электрошокер и применил его на вожаке, после чего тот упал и забился в конвульсиях. Его группа поддержки выдвинулась в его сторону и принялась наносить удары. Олег увернулся и отскочил в сторону, чтобы выиграть пространство для маневра. Неожиданно один из братков упал на пол – рабочий, сидевший напротив Олега, оглушил одного из агрессоров своим саквояжем. Подобное действие от неожиданного союзника придало ему смелости, и он резко ударил спортсмена кулаком в подбородок, после чего тот пошатнулся и упал на землю. Он уже попытался встать, однако удар с ноги по голове от рабочего отправил его в мир грез. Двое оглядели вагон. Повисла тишина: лишь стук колес несущегося в подземелье локомотива нарушает ее. Ранее безмолвные, подавленные мужчины, лишенные любой надежды и какого-либо желания жить, вдруг посмотрели на этих двоих: на их лицах читалось удивление и уважение. Они уже давно забыли, каково это – пойти против своих угнетателей и вернуть себе то, что принадлежит им по праву. Из каждого утюга им внушают, что угнетателями являются они – работающие в поте лица люди, для кого работа и образование были единственным путем и возможностью для самореализации, кто долго шел к тому, чтобы стать в жизни кем-то, и в итоге не получил практически ничего – у них это отобрали ради тех, кто ни к чему не стремился, ничего не умеет и не хочет уметь, и чей предел мечтаний – это пропивать деньги, отобранные у рабочих, кататься на машине, выданной государством, и заниматься сексом с девушками, которые предпочли выбрать более раскованных, сильных физически и слабых умственно самцов. Двое поспешили удалиться из вагона, в который вскоре нагрянут полицейские. Рабочий выдал Олегу какую-то карточку, на которой начерчен какой-то план, координаты и точка. - Возьми, - сказал он Олегу, - и уходи сейчас к себе домой. Нас вместе видеть не должны. Олег поспешил удалиться прочь. До его дома осталось несколько остановок, но, тем не менее, он предпочел попросту избрать другой, более длинный маршрут, и решил пересесть на другую ветку метро.