Failed State

Олег сидел за компьютером, опустошая банку любимого энергетического напитка и лениво просматривая на карте место, на которое указывают врученные человеком из метро координаты. «Самоуверенные революционеры?», - делал предположения он, - «Отчаянные люди, которым нечего терять? А может, это просто ловушка, и меня хотят устранить?». Координаты указывают на какое-то неприглядное здание. Судя по публичной кадастровой информации, земельный участок и здание принадлежат некоему предпринимателю. О нем известно то, что еще несколько лет назад он пропал без вести, оставив на произвол судьбы собственное предприятие, специализирующееся на производстве электроники – по тем временам очень успешное, беспощадно сметавшее со своего пути конкурентов и любимое клиентами. Дела его шли в гору, пока правительство не засыпало его чередой требований, сославшись на законодательство: часть фабрики, судя по каким-то историческим документам, доселе никому не известным, должна быть передана в собственность Церкви, экоактивисты подали заявление в прокуратуру на предпринимателя за то, что производство не отвечает требованиям по допустимым нормам загрязнения, а глава профсоюза, который учился с начальником полиции на одном потоке в университете, обязал предпринимателя отдать ему загородный дом, также пригрозив рабочим – его членам – сфабрикованными уголовными делами за подброшенные наркотики или антиправительственную агитацию. Непомерно высокие налоги, которые, естественно, обходились через серые зарплаты и скрытие потоков прибылей, невыполнимые требования к пожарной безопасности и санитарным условиям, бесконечные попытки государства принудить компанию ограничить выпуск плат и микросхем создали идеальный прецедент для того, чтобы объявить предпринимателя нарушителем закона. Это позволило им наказать его за то, что однажды он открыто выступил против муниципального правительства, потребовав отменить подоходные налоги и легализовать марихуану, которую рабочих вынуждает употреблять специфика производства и за которую полиция посадила немало хороших сотрудников. Тем не менее, фабрика неустанно работала, выпуская программируемое железо для производителей чайников, охранных сигнализаций, автоматических ворот, конвейеров и магазинов для гиков, особенно любивших его продукцию, выигрывая в цене и качестве перед своим прямым конкурентом – широкопрофильной государственной монополией, субсидируемой из бюджета и еле выпустившей свой процессор, аналог буржуазного Incel Pure i7 со стократно превышающей его розничной стоимостью. Так продолжалось до тех пор, пока в один момент предприниматель не исчез. Новость о его пропаже взбудоражила всех, кто являлся его непосредственным клиентом. Особенно начали ругаться в Интернете гики, которым теперь приходится либо заказывать микроконтроллеры из-за рубежа, либо довольствоваться продукцией от государственной монополии – с абсолютно уродливой архитектурой команд и маленьким количеством оных, с русскоязычным ассемблером, с высокой ценой, низкой тактовой чистотой и оперативной памятью, и многим другим. Продукция, выпускаемая с использованием государственного хлама, довольно быстро ломалась, однако очень дорого стоила. Процесс написания компилятора, фреймворка и прикладных программ превратился в сущий ад. Государство обвиняло в этом капиталистов-производителей, которые один за другим точно так же принялись бросать свои компании. Капитал же был национализирован. Также стало известно о том, что начали массово уходить с работы толковые специалисты. Свой выбор при встрече с журналистами из подпольных средств массовой информации они объясняли тем, что с их мнением новая «власть» абсолютно не считается, и они вынуждены делать то, что им говорят – выполнять абсолютно идиотские заказы, слепо следовать государственному плану и свежеиспеченным стандартам. Стремление к качественному выполнению работы и развитие уже никого не волнуют: кабинеты начальников, например, на фабрике по производству процессоров заняли бездарные государственные чиновники, которые даже не знают, чем стек отличается от кучи, и какой регистр в архитектуре х86 содержит адрес следующей выполняемой инструкции. Олег уже не раздражен из-за того, что на его отечественном компьютере, с отечественной же операционной системой слабо загружаются веб-страницы и очень медленно обрабатывается запрос на обычное увеличение масштаба на карте: их слабая работа уже давно привычна всем. Он просмотрел со всех сторон трехмерное изображение обветшалого здания – фактически, заброшенных руин. Он попытался поднять любую общедоступную информацию о здании: полиция заявлялась туда после пропажи владельца, но ничего, разумеется, не нашла. Данные практически отсутствуют. Он решил посмотреть новости и обсуждения, и наткнулся на интересную публикацию. В ней рассказывается о том, как двое рецидивистов избили ни в чем не повинных людей, которые просто среагировали на провокацию и попытались привести в действие законы улиц, родных трущоб, где принято «спрашивать за слова». В комментариях под ней он увидел многочисленные публикации своего лица и лица его невольного товарища, угрозы убийством, а также видеозапись, на которой в вагон метро врывается многочисленная группа захвата, чтобы избить рабочих, находившихся внутри и не вмешавшихся в ситуацию. Всех их арестовали и увели. - Черт. Внезапно его серфинг в интернете был прерван: черное окно закрыло ему обзор, на его фоне высветился белый пикселящий текст. «БЕРИ ХАРД И УХОДИ» - Какого черта? – громко вопросил Олег. Текст быстро сменился. «У ТЕБЯ ГОСТИ» - Что? «СТВОЛ НАХОДИТСЯ ЗА МУСОРНЫМ БАКОМ» Мусорные баки находятся чуть поодаль от хрущевки, где живет Олег. Живет он на первом этаже. Его компьютер не обладает системным блоком: монитор присоединен к материнской плате, и видно, как крутится пропеллер у кулера. Видеокарта, жесткий диск, клавиатура и мышь тоже присоединены к ней, как и сетевой провод, врезанный в стену. Олег моментально отсоединил жесткий диск и выбежал из квартиры в подъезд, - Дерьмо! – крикнул он, услышав звуки разбитого стекла и шум, доносящиеся сверху. Добежав до мусорных баков, он заглянул за них и обнаружил пистолет. Звуки сирен встречаются ему по пути: тут пара полицейских машин подъехала к его дому и заметила его - бегущего. Прицеливаться на бегу тяжело, если у тебя нет абсолютно никакого опыта стрельбы. Нажав на спусковой крючок и испугавшись, что голова стража порядка, который приехал по его душу, разлетится, он вскрикнул от негодования, когда спусковой крючок не сдвинулся с места. Ему пришлось моментально вспомнить, как это происходило в шутерах, в которые он играл когда-то: надо снять с предохранителя и перезарядить оружие. С трудом у него получалось снимать защелку рядом со спусковым крючком, пробегая через узкую полосу дорог, где его чуть не сбил автомобиль, и делая зигзаги. В конце концов, у него все получилось. Полицейская машина – спереди, преградила ему дорогу. Прицелившись, Олег выстрелил – разбилось стекло, полицейский получил ранение, а сам он перепрыгнул через капот автомобиля и продолжил свой путь. Он забежал в дворы и начал петлять, после чего – забежал за какой-то дом, остановился и начал передышку. Он никогда прежде не испытывал подобного страха: адреналин придал ему силы для того, чтобы спастись от настигшей его внезапно беды. По мнению правительства с его новым, социально справедливым законодательством, Олег должен был ответить за свои слова, за то, что не уступил девушкам место и применил шокер на тех, кто на него напал, вместо того, чтобы извиниться, дать денег и уйти. Его собираются отправить на дознание, затем, в случае признания его виновным – дать исправительные работы и тюремный срок с целью «прививания убеждений, устоявшихся среди народных масс». Олег понимал, что в стране, где не бывает оправдательных приговоров, он фактически находится вне закона. Какая-то черная, тонированная иномарка, подъехала к нему. - Эй, парень! Из метро! – крикнул ему мужик. Олег сразу узнал своего помощника в неравной битве, - Залезай в машину! Мы сваливаем.