Failed State

Медленно и с грохотом раздвигаются бетонные плиты на полу разваленной пятиэтажки, от которой остался один лишь поломанный каркас. В воздух поднимается облако пыли, и солнечный свет, местами проникающий внутрь бетонной коробки, отчетливо виден в этой пыльной темноте. Это место – из тех, где наркоманы ищут закладки. Замусоренный спальный район из совковых панельных домов не может похвастаться многолюдностью, а редкие автомобили стоят среди луж и грязи, заменяющих в этих местах дороги. Поначалу Олег подумал, что его ожидает что-то вроде сходки забытых богом наркоманов и алкашей, которые сводят концы с концами и сидят у костра, и уже подумал о том, что ему стоит просто свести счеты с жизнью. Однако именно странное движение плит разубедило его в этом – и именно в этот момент Пирожок взялся за пистолет, а Роман – за дробовик, и оба подошли к выбоине в здании, видимо, для предупреждения нежелательных свидетелей. - Я выяснил, что эта развалина – чья-то частная собственность. Интересно, кому она могла понадобиться? – спросил Олег. - Совсем скоро ты это узнаешь. Верховный лидер очень хотел бы увидеться с тобой – говорит, что ты заинтересовал его. Бетонный пол наконец был раздвинут в стороны, а со дна квадратного отверстия со скрипом поднялась металлическая платформа с панелью управления. Трое вооруженных бойцов – в какой-то кустарной, но при этом высокотехнологичной броне, зеленых плащах и скрывающих лица шлемах с камерами, держали в руках какие-то переделанные на современный манер, но с ярко выраженным привкусом D.I.Y, автоматы Калашникова. На груди у каждого из них – какой-то минималистический логотип в виде глобуса, удерживаемого человечком – точнее, отображены там лишь его руки и голова. - Это новичок, - сказал Роман. - Мы в курсе, - сказал один из бойцов, - Некоторым людям внизу, в Убежище, не терпится тебя увидеть. Думаю, ты будешь очень рад встретиться с ними снова, Олег. - Снова? Пирожок похлопал его по плечу, и вместе с Романом они пошли к платформе. - Добро пожаловать домой, сынок. Вся процессия уже начала спускаться вниз на грузовой платформе. Ее ширина может показаться большой: это квадратный участок, способный вместить в себя четыре легковых автомобиля. Какое-то время, когда бетонные плиты уже начали смыкаться, люди стояли в абсолютной темноте посреди выбоины в бетоне, освещаемой диодами на поручнях платформы: со скрипом Олег вместе с остальными спускается в какое-то подземное убежище, не веря происходящему. В конечном итоге, бетон перед его глазами сменился пустым пространством, освещаемым синими светодиодами, почему-то придающими месту вид ночного клуба: грузовая платформа остановилась, и перед ними протянулся вперед коридор, вмещающий в себя несколько выдолбленных в земле и грунте комнат по бокам. Он упирался в стену, где расположена еще пара лифтов, но уже пассажирских, пусть и выглядящих так же, как и пассажирский – какие-то строительные платформы из металлических балок и механизмов. Между ними на стене висит зеленого цвета штандарт, с логотипом человечка, держащего глобус на своих плечах. Место также являет собой большое разнообразие комнат: на двух ближайших к Олегу комнатах стоят широченные стеклянные перегородки, упирающиеся в кирпичные опоры. Вывеска на комнате справа и разнообразное оружие на стенах говорят о том, что это магазин пушек – причем, тех, что Олег ни разу нигде до этого не видел. Комната чуть дальше – без всяких перегородок – это открытое со всех, кроме магазина оружия, пространство, где сидят, расслабившись, люди, и курят траву, которую им размалывает татуированная панкуша и приносит в самокрутках. Еще дальше – длинные полосы грядок с разнообразными овощами и, похоже, тем товаром, которым торгует соседний павильон, освещаемые флуоресцентными лампами. Ряд слева – это кафе, наподобие тех хипстерских, новомодных заведений, обустроенное по всем негласным канонам. Какая-то девушка отправляет в рот сэндвич, сидя за столиком, пока бариста за стойкой варит кофе. Олег вытаращил глаза на него, когда увидел, что бариста кладет в кофе пару шоколадных трубочек в бело-коричневую полоску. Тех самых, что наверху перестала выпускать одна компания, когда государство признало их вредными для здоровья. У него сразу же возникло желание подойти к баристе и спросить, где он их взял. Магазин чуть поодаль изобилует едой со странной упаковкой – Олег никогда таких не видел. Дальше – какая-то пекарня. - Впечатляет? – спросил у Олега Пирожок. - Еще бы! – ответил он. Вся процессия прошла вперед по коридору. Олег оглядывался по сторонам, смотря на расслабленных травокуров. Кто-то непринужденно беседовал между собой: как, например, длинноногая дама в леопардовой шкуре, на высоких каблуках и с прической каре, высвеченной до монотонной седины, которая разговаривает с каким-то молодым, счастливым мужчиной в белом костюме, черных очках и с длинными, вьющимися волосами. Олег узнал в этих двоих знаменитых в прошлом актеров, которые были объявлены пропавшими без вести. Новые фильмы, которые производит национализированная госкорпорация под патронажем министерства культуры, представляют из себя отвратительный, пропагандистский шлак, и актерский состав там крутится соответствующий: старые же актеры, мастера своего дела, предпочли пропасть. Какой-то парень в серой толстовке с капюшоном, на которой в стиле восьмибитных игр написано «Are you ready?», сидит по-турецки, уткнувшись в ноутбук и что-то набирая на нем, и периодически затягивается марихуаной. Завидев Олега, он махнул ему рукой в знак приветствия. Тот, в свою очередь, опешил: узнав своего лучшего друга, которого, вроде как, осудили по ложному обвинению в изнасиловании, он хотел поспешить обняться с ним, однако обстоятельства не позволяют сделать это прямо сейчас. «Что ж, думаю, что мы с тобой еще обязательно увидимся. Мне следует о многом тебя расспросить. Мы обязательно зарубимся в R.D. Как же я скучал по тебе, дорогой друг». Олег улыбнулся, почувствовав облегчение: чувство утраты вкупе с самой обычной скукой напрасно тяготило его долгие годы. Процессия спустилась на одном из лифтов на этаж ниже. Впереди их ждал еще один коридор. По левую сторону – простирающаяся вглубь ферма на гидропонике, после которой следует какая-то комната: с 3D-моделями на стенах, с компьютерными столами, людьми, одетыми как гики, которые либо что-то бурно обсуждают, либо пьют кофе, либо работают за компьютерами, либо вообще устраивают шуточные фехтовальные бои. Олег понял: здесь находится студия по разработке игр, и название ее – «ARCAGE». В конце – тот самый грузовой лифт. Справа – балкон-платформа, откуда открывается вид на достаточно крупное для сего места пространство. На бетонной поверхности стоят два боевых автомобиля с броней и пулеметами по бокам – такими же самопальными, как и форма местной «дружины». Разумеется, на их зеленых капотах изображен логотип атланта, несущего Землю на своих плечах. Между фермой и магазином находится ответвление коридора, и именно туда процессия сопроводила Олега. Ферма, огражденная стеклом, продолжает тянуться, а справа студию по разработке игр сменяет обычная IT-компания под названием «Loop», поражающая дневной белизной интерьера: единственной стены, мебели, компьютеров. У компьютеров, кстати, логотип в виде черного куба, который смотрит своим углом, образованным тремя гранями (а точнее, тонкими полосками) в центр, на смотрящего. Ее работники ведут себя более цивилизованно, чем в компании по разработке игр рядом, но в целом – ничем не отличаются. Олег узнал одного из них: это его бывший начальник. Он махнул Олегу рукой, так же, как и его друг наверху, понимая, что на данный момент он занят. Олег тоже поприветствовал его в ответ. Вся процессия завернула направо, где посреди одиноких бетонных стен находится еще одно кафе. Похоже, что там наливают смузи, а основными клиентами являются бородатые хипстеры в очках, которые заходят сюда из оформленной в алом цвете компании. Эти ребята, как понял Олег по высвечивающейся на их экранах информации, занимаются разработкой сайтов. Люди еще раз завернули направо. Следующая компания оформлена в темно-зеленом цвете, с тем же самым логотипом куба. Люди в одной части комнаты активно программируют, не отрываясь от дел, а другие непрерывно работают паяльниками и отвертками. Каждый из работников – на пределе, что видно даже невооруженным глазом. Компания идет непрерывно вперед – к тому самому грузовому лифту, на котором спускалась с поверхности. - Здесь находится наша Силиконовая долина, и в нее утек весь технический потенциал поверхности, - сказал Роман, - Я-то ничего в коде не понимаю, и по своей профессии являюсь сварщиком. Когда я работал по ней, мне нередко доводилось заниматься сваркой кое-каких составных компонентов для различных устройств, из которых башковитые ребята на этом этаже делают что-то толковое. Цеха находятся этажом ниже. Именно туда и спустилась вся процессия. Когда грузовой лифт остановился на самом нижнем уровне, солдаты, сопровождавшие Олега, Романа и Пирожка разошлись в стороны. Комната, в которой они оказались, кажется довольно высокой и просторной, и на стене в отдалении висит очень крупный зеленый флаг с тем самым логотипом. Слева от них – два бронемобиля, каждый из которых с легкостью уместился бы на платформе грузового лифта. Справа – те самые цеха, о которых сказал Роман, будто бы простирающиеся вдаль и уходящие в темноту, и в них работа будто бы кипит: множество рабочих делает свое дело, однако это не те пропитые работяги, которых привык видеть Олег на поверхности: их лица – счастливые, а работу они делают с явным удовольствием и трепетом. По ним видно, что они выбрали ее сами. Прямо под флагом, на уступе, стоит человек в фуражке, как у Аугусто Пиночета, в генеральской форме с логотипом, и произносит речь перед обширной колонной солдат наподобие тех, что их сопровождали. - Там, на поверхности, теперь царит самая настоящая тирания грабителей, возжелавших нажиться на людях интеллекта и труда. Они рассказывают нам о том, что их идеи – прогрессивны, а наши – архаичны, однако система, которую они построили, ничем не отличается от средневекового уничтожения ученых, заявлявших, что Земля – круглая. Их деятельность не отличается от деятельности викингов, которые лишь грабили более развитые цивилизации, богатеющие за счет производства и торговли, но ничего не производили самостоятельно, которые не умели даже читать, и которыми даже открыто восторгаются некоторые из адептов нового порядка, установленного наверху! Слова Генерала были встречены овациями военных. - Мы недовольны, - продолжил он и сделал небольшую паузу, - Тем, что они указывают нам, как распоряжаться нашей же собственностью, и указывают нам на несправедливость получения нами прибавочной стоимости. Они абсолютно недооценивают эффективность нашей деятельности, направленной на получение нами прибыли, путем честного стратегического планирования, анализа потребностей населения, генерации идей, воплощаемых работниками. Это мы создаем рабочие места, придумываем новую продукцию, повышаем квалификацию сотрудников, которые набирают опыт и становятся ценнее. И, в конце концов, если нам не мешает государство, мы повышаем работникам зарплату, обновляем и улучшаем средства производства, обеспечиваем потребителя товаром! Солдаты снова начали ликовать. - А что предлагают взамен поборники социальной справедливости, захватившие власть наверху? Деградацию системы образования? Отток ценных кадров? Убыточность предприятий? Эти идиоты хотели отобрать наши компании и получить доступ к прибыли, думая, что владелец получает ее просто так, и перенаправить ее на утоление нужд дегенератов, вечно стонущих от необходимости работать, вызванной экономическими факторами. Они хотят больше трахаться и пить. Они испытывают ненависть ко всему, что связано с наукой. Торговлей. Развитием. Нам указывают на нищую прослойку населения, на инвалидов и пенсионеров, но разве не наши социально-справедливые друзья виноваты в том, что сделали предприятия неэффективными? Разве не они загубили то, что могло давать пенсии, работу и доступ к образованию? - Они! Они! Соладаты выглядят так, будто бы им уже не терпится вступить в бой. - И когда, - Генерал снова сделал паузу, - их грабительская цивилизация совсем начнет загибаться, мы выйдем на поверхность. Мы захватим власть. Мы казним всех партийных функционеров, всех гопников, участвовавших в экспроприации предприятий, и вернем всю собственность ее знакомым владельцам! Да здравствует свобода! Он резко вскинул руки к небу, образуя полукруг, и немного склонив голову, будто бы изобразив человечка на огромном зеленом флаге позади него. То же самое сделали солдаты в колонне, повторив последнее предложение, сказанное Генералом. Когда он сошел с возвышенности, солдаты разбрелись по разным сторонам. Он и троица пошли друг к другу навстречу. Когда Олег увидел его вблизи, он понял: перед ним тот самый предприниматель, которому когда-то принадлежал крупнейший в стране производитель компьютерного железа – Виктор Корбин. - Отличная речь. Браво, - Пирожок похлопал в ладоши. - Спасибо, старался специально для тебя! – иронично сказал Виктор, не изобразив при этом никакой интонации, выдающей это. - Мы привели его, - сказал Роман. - Да, вижу, - он протянул Олегу руку для того, чтобы пожать ее, - Мы давно наблюдали за тобой. В первую очередь мне бы хотелось спросить у тебя: почему ты все еще оставался на своей работе? - В первую очередь мне бы хотелось спросить у вас: что это за место? – ответил Олег вопросом. - Ответь на мой вопрос, и я отвечу на твой. - Я оставался на ней, потому что считал, что это единственное, что меня радовало. Дело всей моей жизни – это программирование. Уйти мне больше было некогда – сами понимаете, почему. - Значит, тебе знакомо, каково это – любить свое дело и знать ему цену. Знаешь, мы очень давно наблюдаем за тобой – и об этом тебе следует поблагодарить твоего друга. Тебе наверняка неприятно осознавать, что твой главный навык, твой интеллект эксплуатируют люди, которые тебя откровенно ненавидят и хотят при любой удобной возможности травмировать. Они отобрали компанию, в которой ты работал, у ее законного владельца, в итоге нагрузив тебя откровенно идиотскими задачами. Они заполонили штат сотрудников дурачками, которые получили свои дипломы путем лизания задниц преподавателям и заместителям деканов, путем членства в профкомах, путем участия в спортивных соревнованиях и даже не открывали научные монографии, из которых в наши дни в университетах выдергивают жалкие клочки информации и подают студентам в виде профильного предмета. Они запретили хорошую продукцию и заполонили рынок плохой в надежде на то, что убыточные госкорпорации начнут давать прибыль. Вот все это – и есть то, против чего мы боремся. И вот сейчас мы плавно подошли к твоему вопросу о том, что это за место. Видишь ли, это подземное убежище, которое я забабахал – это небольшой райский уголок, куда сбежали все те адекватные работники, которых тебе так не хватало, твои друзья, твой начальник и даже девочки, с которыми у тебя могло бы что-то получиться в делах амурных. Ты спросишь, почему мы сразу не забрали тебя? Потому что ты еще толком не осознавал, в чем именно кроется причина всех этих проблем. Ты лишь видел, что в стране – беда, как и большая часть населения, но не мог объяснить, почему. Олег не совсем понимал, как ему следует реагировать на слова Корбина – радоваться, или же удивляться происходящему. Ему казалось, будто бы на его глазах происходит революция, торжество правосудия. Он наконец-то нашел общность людей, которые придерживаются того же мнения, что и он. - Я еще давно выкупил эту заброшку, так как уже тогда понимал, к чему все ведет. Мы вырыли тоннель, установили двери, лифты, вырыли коридоры. Постепенно я начал проводить работу по переселению сюда толковых людей, светлых умов. Они начали открывать здесь свои торговые точки, цеха, предприятия, фермы, жилые комплексы, клиники, банки, электростанции, интернет-провайдеры, водоочистные центры и даже образовательные центры. Мы создали базовую инфраструктуру, канализацию, провели электричество и свою маленькую компьютерную сеть. В конце концов, передо мной встала необходимость превращения убежища в государство, пока оно не разрослось и не начался хаос – и я создал его в таком виде, какой мне казался наиболее идеальным. Поначалу было необходимо создать свою валюту – и я открыл небольшое предприятие в закромах убежища, нанял айтишников и поручил создать новую криптовалюту, после чего пустил ее в ход, скупив на имеющиеся у меня, то есть у моего убежища, средства, максимально возможный товар, и перепродав его тем, кому он нужен. Затем мне пришлось на добровольных началах поставить под ружье всех боеспособных мужчин, живущих в убежище – и они в силу своей лояльности согласились пройти подготовку и получить на руки табельное оружие. После этого, для содержания свежеиспеченного ополчения, я обложил налогом каждое предприятие, открытое в убежище, для формирования своей армии. Я единолично утвердил свод законов, предписывающий наказывать тюрьмой, которая у нас тоже открылась, за преступления с жертвами. Тюрьма пустует, правда, так что мы используем ее как место для проведений экскурсий для новоприбывших. В конце концов, я объявил набор силовиков из числа работников охранных предприятий с поверхности, которые тоже начали постепенно упраздняться, переманивал на свою сторону солдат из отдаленных частей армии государства, где процветает недовольство властью, и распустил ополчение для того, чтобы местный мирняк концентировал все свои силы в экономику. Бывших руководителей и командиров я оставил командирами и здесь. Я предложил бойцам достойную заработную плату – естественно, нашей криптовалютой – за которую они теперь могут снимать себе жилье, покупать здесь товары и пользоваться услугами. Они, в целом, довольны. На эту же криптовалюту я закупаю для них вооружение у наших цехов, провожу конкурсы на разработку вооружения – видишь пару тачек? Их разработали наши, что и видно по ним, вроде. Точно так же я финансирую разработку пушек и брони, плачу зарплату айтишникам в своей небольшой конторе, которая поддерживает инфраструктуру криптовалюты, а также выплачиваю определенную долю техперсоналу, который поддерживает работу самого убежища. - Это воодушевляет, - сказал Олег. - Что ж, после того, как я рассказал тебе историю нашего Убежища, я должен выдать кое-что, - Виктор вынул из-за пазухи какую-то банковскую карточку с золотистым цветом – Держи. Это твое гражданство. - Гражданство? – переспросил Олег. - Да. Это гражданство. Вообще, это обычная банковская карта для нашей криптовалюты, пропуск в убежище и его филиалы в пределах города – все в одном флаконе. - Благодарю вас. - Такие, как ты, нужны нашему убежищу. На данный момент у тебя на балансе ничего нет – так что беги устраиваться на работу. Жилья у тебя тоже нет, тебе предстоит снимать его или, если есть возможность, покупать. Если все совсем плохо, можешь пожить в комнате, которая должна выполнять функцию тюрьмы – мы ее не запираем. Если умрешь с голоду, мы соберем твой труп и выставим на продажу, после чего, в случае успешной реализации, вырученная криптовалюта будет зачислена кому-нибудь из твоих ближайших родственников – первому, кому выдадим гражданство. Мы можем показать тебе, где находятся жилые апартаменты. У тебя есть смартфон? Ты сможешь купить у компании операционную систему и нужные приложения – в общем, здесь ты предоставлен сам себе, и тебе предстоит проявить полную самостоятельность. Решать тебе. - Да не бойся ты, - сказал, улыбнувшись, Роман, увидев на Олеге застывшее выражение лица, - Можешь пока что пожить у меня.