"Старые друзья"

Pov Алёна

      На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе, закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью.       Светило, как будто растерявшись, совсем скрылось за их тяжёлыми боками.…       Сверкнула молния, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень.       Звери начинают суетиться, стремясь поскорее спрятаться от неотвратимо надвигающегося дождя. Лишь только деревья, цветы и трава радостно начинают трепетать, разворачиваясь в ставшем сразу прохладным воздухе, радуясь скорому спасению от жары…       И вот, первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Но следом за ними уже летят другие капли, их становится всё больше, они сталкиваются боками, суетятся, теснятся и толкаются -каждая стремится поскорее, желательно самой первой, упасть на разгорячённую летом поверхность земли, полей и гор.       Такой пейзаж сопровождал нас до самого кадетского корпуса. А вроде бы ещё каких — то два дня назад покинули подземный город. То, что я увидела тогда, все еще вспыхивало ярким светом перед глазами, в памяти. Как будто это произошло несколько часов назад…       Когда повозки только выехали, было темно, ничего не видно. Постепенно становилось светлее. Не удержавшись от любопытства, выглянула из повозки, о чем в последствии не пожалела:       Из горизонта появилось огненное кольцо. Подымаясь всё выше и выше в небеса. От прикосновения его лучиков все вокруг пробуждается: оживленно поют птички, беззаботно порхают красивые бабочки, листики поворачиваются к солнцу, принимаются за работу муравьи.       От сияния теплых и нежных лучиков наливаются румянцем плоды. Ближе, наверное, к полудню, солнце начинает припекать, воздух постепенно нагревается, но лезть обратно никак не хотелось.       Приближаясь к вечеру было ещё жарче. Однако потом солнце перестает греть и понемногу отдаляется, оно уступает место молодому месяцу.       Удивительно, прекрасно и невообразимо. Это так дивно! Впервые вижу их одновременно на небе.       Вскоре появляются первые звездочки, все вокруг становится темнее. Ночь на поверхности напоминало освещение в Подземном городе. Невесомый ветерок покачивает листву, пока не наступит завтрашнее утро. На смену птичкам и дневным бабочкам, жучкам и муравьям появляются ночные мотыльки и комары.       Разум потихоньку погружался в царство Морфея, если бы ни один не удачный скачок. Тело потянуло вовнутрь и не удержавшись, упала кому-то в ноги. Ожидала от него всё, что угодно, но вот только не протянутой руки помощи.       Мне помогли приподняться, и он вернулся обратно, на прежнее место. Створки повозки открылись и нас попросили выйти. Военная полиция смотрела презирающе и ненавистно, но одновременно с облегчением. Дождь все лил и лил. Похоже, даже и не собирался заканчиваться. — Слушать сюда, мусор. То, что вам позволили попасть сюда — не значит, что к вам будут относиться по-человечески. — Говорил мужчина из военной полиции — С завтрашнего утра в пять часов начнутся ваши тренировки. Надеюсь, то время, что вы здесь проведёте, станет вашим личным пеклом. — Поздравляю вас с поступлением в сто пятый кадетский корпус. Меня зовут Эрвин Смит. Я — главный командующий легиона разведки. Хочу выразить вам благодарность за вступление в наш отряд, но перед тем, как вы выйдете на свою первую вылазку, для вашего же блага пройдете курс молодого бойца. Надеюсь, что за эти полгода, вы сможете достойно подготовиться, а сейчас можете расходиться по казармам.       Слушать их было утомительно. Они говорили так медленно, и казалось, что их слова тянулись вечность.       Все рядом стоявшие товарищи промокли с головы до ног.       Голубоглазый блондин направился в сторону конюшни, а с ним еще двое людей. Сквозь кромешную, необъятную темноту, чувствовался чей-то пронзительный взгляд. Он был пристальным, неприятным и таким холодным.       Около фонаря стоял парень, из-за накидки было трудно разглядеть лица. Смотрела всего лишь миг, но ему и это не понравилось.       Он, даже ни смотря по сторонам, нашел меня и приступил прожигать взглядом. Глаза, чей цвет был пасмурного неба, а взгляд которых обладал эмоцией холода и жестокости. От такого взора даже ноги подкосило…       Развернувшись, быстрым шагом последовала за давно ушедшей группой ребят       Подойдя к корпусам, нас тут же разделили: мальчики и девочки отдельно.       Нам выделили сменную одежду, форму, личные принадлежности и показали наш корпус. Он представляла из себя первый этаж, коридор, по стенкам которого были расположены двери. Здесь находилось шесть комнат с двухъярусными кроватями, вместимостью до десяти человек.       Также присутствовала душевая с кладовой. Не богатенько, но жить можно. Все ещё помнился тот взгляд, который мурашками осел на коже…       Он напоминал мне старого друга, с которым перестали не только общаться, но и приветствоваться. Сейчас ему девятнадцать. Всё ещё смутно помнится лицо, голос и имя.       Отчётливо помню, что он мой братик и лучший друг — это всё, что о нем помню, а также что известно на данный момент.       На такой «благоприятной» ноте покинул нас инструктор. Заплетая на ходу две косы, мигом надела носки, штаны, рубашку и куртку с безымянной эмблемой. Вылетев самой первой, понеслась на поляну. Вдали был виден другой отряд, уже приступившие к занятию. Началась вступительная часть. Говорили о целях, которые должны достичь.       Вскоре вступительная часть была окончена, и наша адская тренировка началась. И в правду, пекло, ведь я, конечно, думала, что всё будет не настолько плохо. Пот стекал ручьём, при этом от толпы исходил этот неприятный запах.       Дыхание сбивалось поминутно, а мышцы дрожали от напряжения. Каждый подход казался последним, но за ним неминуемо следовали другие. Волосы были уже слегка мокрые, а за тканью формы, по спине, стекал пот. Никогда в жизни я не ощущала себя такой грязной, мерзкой. А ещё хуже было то, что возможность помыться представится не так уж и скоро. Если только после тренировки, но это еще не точно. Кто-то мог взбесить Шадиса — и вот, нам уже придётся наматывать круги около корпусов. Такие тренировки были неприятны, но они наводили на воспоминания детства.

Воспоминание.

***

      Ранее утро. Мы, как обычно, бегали, качали мышцы, а после изучали самооборону.       Первые дни были настолько невыносимыми, что до дома доползти было не реально. Так что, после тренировок, приходилось чуть ли не нести меня на себе.       С каждым днём всё сложнее и изнурительней, а тело ныло от такого, а ему хоть бы хны. Будто вовсе и не устал. Выбившись из сил, рухнула прямо на тротуар. Всё — больше не могу. — А ну вставай, — мальчишка навис над головой. Лицо было размыто, но точно были видны глаза, серо-голубого цвета. — тренировка только началась! — воодушевляюще начал он, протягивая руку. — Не хочу больше… — запыхавшись, ответила, развалившись на асфальте звездочкой, а руку его от себя убирала. Давила на жалость. — А кто упрашивал научить управлять УПМ? — приподняв одну бровь, поинтересовался парнишка. — О боже, — обессилено стонала, приподнимаясь на локтях. — Хорошо. — погладил по голове рукой. — Остановимся на такой подготовке. Но учти, через месяц планка повысится — улыбаясь краешком губ, убрал руку.

***

      Покончив с пробежкой, тут же, без передышки, заставили выполнять отжимания, приседания и качать пресс. Парни делали шестьдесят пять — девушки по пятьдесят раз каждое упражнение.       Нет, да он точно издевается. Не понимаю, куда нам столько?! Или он хочет, чтобы на следующий день мы не встали?       Признаю, в беге я еще ничего, а вот упражнения — настоящий ад. Ладно там, рукопашная, все равно мне равных нет в девушках, но упражнения… а особенно пресс.       После такой изнурительной тренировки маковая росинка в рот не полезет. Закончив, расползлась на траве во всю длину.

И так будет каждый день.

      Недовольная гримаса сменилась довольной улыбкой на лице. Но, как только стали делиться на пары, пришёл капитан. Орал, унижал и говорил какое я безвольное и слабое дерьмо. Да, спасибо. Как будто не знала?       Шли к одним из стоявших зданий. Издалека казался не таким уж и большим, но тут я перегнула, правда.       Это было деревянное, двухэтажное здание. Пока часть ребят стояли с выпуклыми глазами, как собственно и я, Шадис на кого-то орал и отчитывал. Как только нас покинул этот старикан, все стали перешёптываться за спиной, говоря всякие гадости про него. Не став ждать дальнейшего развития событий, вошла вовнутрь.       Меня ожидал первый этаж, на котором находится большой, просторный холл, в котором висит расписание занятий, стенгазеты, объявления.       Они были покрыты пылью, да и бумага вся пожелтела. Около окон стояли горшки с землёй и засохшими цветами, а оглянувшись назад, чётко увидела свои следы. Ну и пыли накопилось… Давно сюда, конечном люди не заходили.       Походив по зданию, побывала в актовом зале, в спортзале, а ещё во внутреннем дворе стоял большой стадион. Удивительно то, что издалека его не было видно. Совсем.       Во всем здании были слышны только мои шаги.       Пройдя дальше, нашла библиотеку и читальный зал с множеством интересных книг, правда покрывшиеся слоем столетней пыли, а также случайно наткнулась на столовую. В общем, куда бы не зашла, было пыльно, грязно, много паутины и везде был застоявшийся, неприятный, затхлый воздух.       Прям как в подземном городе…       Вернувшись к входу, остановилась — было довольно тихо, а это странно. Высунув голову, мои глаза застали такую картину: все ребята стояли в линейку, молча, как на кладбище. Впереди их, или же впереди меня, стоял солдат небольшого роста, в форме разведотряда, вроде бы с шейным платком. Он как будто почувствовал меня за спиной, и обернулся.       Взгляд пускал молнии. Что за тварь вывела его из себя?!       По телу пробежал холодок. Его аура злости, холодности и жестокости, чувствовалась даже на этих пяти метрах.       Как будто он стоит совсем рядом и прожигает взглядом. И что делать в таком случае? Его голова покосилась на строй и вновь вернулась в своё первоначальное положение. Все эмоции, что был мне до этого — пропали, и сменились апатичным безразличием. Как только наклонил голову набок, взгляд вновь становился злее. Вот только я тут причём?       Прости меня, Господи, но не понимаю, что он от меня хочет. Не успев одуматься, волоклась за кем-то, после — меня легонько толкнули, а от неожиданности рухнула на землю. — Девяносто отжиманий.       Сердце ухнуло. Он смерти мой хочет? А хотя, что за дурацкий вопрос, тут каждый капитан хочет нашей смерти.       Не проронив ни слова, приступила выполнять упражнение. Руки тряслись уже на сорок третьем подъёме, а я совсем выдохлась.       Чувствовала на себе его пронзительный, холодный взгляд, а на лице его была снисходительная улыбка. Да, я слабачка, да. Знаю.       Его легкая усмешка была столь ядовитой, что становилось горько при одном взгляде на него.       Вокруг было тихо, все замерли, был слышен лишь шум листвы.       С каждым отжиманием в ушах пропадал звон, сменяясь глухонемой тишиной…       На шестьдесят первом подъёме тело затрясло и рухнуло. Всё ныло, аж плакать хотелось.       Прямо перед лицом, приземлилось ведро с тряпкой. Надо мной стоял этот нахал, отойдя чуть вперёд.       — Новобранец, что же ты сдулась на шестьдесят первом? Даже такое простое задание выполнить не можешь.       Его ледяной, презренный тон перевернул во мне всё. Но я не имела права голоса, да что там — даже хрип с глотки не вырвался бы, настолько я была уже — всё.       Я подняла взгляд, встретившись с его сжатыми губами в тонкую линию. Увидев, что я все ещё жива, и слушаю его, он кивнул, показывая следовать за ним. Глубоко вздохнув, подняла нывшее тело, взяла ведро, поплелась за ним.       Наша дорога вела, прямо на кухню. Вот ведь сукин сын…       При входе в столовую там было пыльно, грязно и много паутин, но когда зашла на кухню хотелось сказать пару, нет, даже больше «ласковых слов». Печь на которой готовили, была жирной, зола не убрана, посуда грязная, кухонная утварь не на месте. Он остановился у порога в столовую. — Твоя задача до восьми часов вечера не только прибраться — но и приготовить ужин. — Каждое слово звучало холодно. — Продукты принесут к семи. Надеюсь, хоть с этим ты сможешь справиться.       На моём месте кто-нибудь послал бы его и препирался, что это нереально.       Но мне было нечего сказать.       Я рассматриваю это задание как наказание за то, что вошла в здание без разрешения. Всё же дисциплина быть должна, и это далеко не худшее, что меня могли заставить сделать.       Глубоко вздохнув, отправилась в бой.       Первым делом направилась на кухню, нанесла воду на верхнюю часть печи горячей водой и нанесла порошок, собрала и оставила отмокать посуду, натирала столы, наводила порядок в шкафчиках.       Как только с этой частью покончила, приступила к другой части.       Напоследок осталось выдраить полы. Фух.       Закончила с кухней, а теперь зал, не трогая полы. Ведро приходилось менять часто. Протирала всё, что возможно: стулья, столы и под ними, (хотя, столы мне так и удалось вычистить до конца) двери, окна, и картины.       Пройдясь рукой по всему, что могло быть пыльным, я тяжело выдохнула. Да, было практически чисто, помимо столов. Взяв ведро с чистой водой приступила вновь натирать столы. Убедившись, что всё чисто, пошла на кухню.       Взяв рядом стоящую кочергу и ведро, почистила печь.       Выйдя, наконец, на улицу. Приземлила задницу на одну из ступенек. Было уже не так светло, как днём, и это логично.       Вокруг ходили товарищи таскали вёдра, тряпки, что-то переносили, заносили. Отчаянно вздохнув, подошла к одному из деревьев и удобрила землю золой. Нехотя вернулась на кухню. Найдя рядом сухие дрова прикрытые тряпкой, затопила и отправилась натирать полы. Как только переступила порог, жалобно промычала.       — Черт…       Моя спина! Как же мне жалко тебя… она ныла, тянула, и, кажется, мне защемило нерв, хотя я далеко не старушка. Я прополоскала тряпку, и разложила у входа. — Ого… как чисто. — Послышалось из-за спины. Я тут же вскочила, и развернулась, по рефлексу нанося удар.       Мою руку остановили, больно сжав её, от чего я приспустилась на ступеньку.       Парень скривился и поставил ящик на пол, отпуская мою руку. Боже, такая же безусловная реакция, как у меня.       Передо мною стоял молодой человек среднего роста и мускулистого телосложения. Имеет довольно длинное, но округлое лицо и бирюзовый цвет глаз.       К нему подошёл парень с короткими, светлыми пепельно-каштановые волосами с боков и сзади подстрижены короче, что делает их более темного оттенка. У него маленькие, яркие, светло-кариего оттенка, глаза, а также очень злобный взгляд. Среднего роста и мускулистого телосложения. Он имеет хмурый взгляд, длинное лицо. В голове промелькнуло «Лошадиная морда». — Прошу прощения, — слегка наклонившись, говорила, пока тот нахмурился. — Я от испуга машинально хотела ударить. — Да так ему и надо. — Говорила лошадь, нахмурившись. — Я бы поржал, коль ты ему нос разбила. — А тебе бы заткнуться, Жан. — Нотки раздражённости присутствовали в его голосе. — Я хоть чему-то научился, в отличии от тебя. — Слышь, Эрен. Ты виноват, что нас сюда отправили, так что заткнись, будь мил. А-то если по счастливой для тебя, случайности, она не разбила тебе нос - значит разобью его я. — Голос был полностью пропитан злобой.       Было видно, что оба терпеть друг друга не могут. Секунда спокойствия прошла - и те сцепились в драке.       Я отпрыгнула, чтобы не попасть под горячую руку, но пока не заметили старшие по званию, стоит это остановит, влетит ведь и мне, и им.       Тело переполняла злость. Идиоты чертовы. Закатила глаза и глубоко вдохнула, благодаря чему каждая клеточка тела наполнилась кислородом.       Я подошла, ухватила двух оболтусов за волосы, ударила лбы друг об друга. Пока не отошли от боли, встала между ними. И принялась смотреть на них сверху вниз. Прожигая каждого недовольным взглядом. — Вы вообще соображаете, что творите?! — Старалась говорить тихо, холодно и устрашающе. — Вы своей дракой мало того, что отняли у меня время, впоследствии чего влетит по первое число от капитана, — пыталась донести до каждого их несправедливость — так ещё и если бы он увидел я была виноватой дважды! И в качестве компенсации…будете помогать на кухне. — прошипела я, указав пальце в сторону освещения, — быстро встали и перенесли продукты на кухню!       Поднялись, бурча что-то поднос. Перенеся всё необходимое, заставила чистить картошку примерно две ванны. Пока те чистили, (что странно, я думала, они все пальцы себе отрежут,) я, в свою очередь, чистила морковь и лук.       Справилась со своей задачей быстрее чем они, приступила нарезать мясо средними кусочками. Закончили почти одновременно.       Стоят, довольные. Да черт с два, вы у меня так легко уйдёте.       Заставив поставить котлы и наполнить их, приступила нарезанию картошки на четвертинки. Закончив наполнять, присоединились к нарезанию.       Картошка стояла, варилась, тем временем нужно обжарить мясо, лук и морковь.       Взяв казан, добавила животного жира, дожидаясь того, пока он не растает и не накалится. Первым обжаривался лук, потом к нему присоединилась морковь, ну и в конце мясо. Достав соль, посолила что картошку, что мясо. Солёность проверяла по соусу и воде.       Как только всё дошло до готовности, отставили, поставили другой котёл с водой для чая.       Пока вода кипит, нарезали хлеб и стали разносить на каждый стол. А рядом стояла тарелка с ложками.       Помнится, что около женского корпуса росла мята и мелисса. Скинув с себя фартук, понеслась туда. Набрав пучок, вернулась обратно.       Вода как раз закипела. Добавив немного заварки, следом отправилась мелисса, а за ней и сахар. Взяв поварёшку, зачерпнула, подула и попробовала. Вкуснотища! Закончив накрывать столы, на пороге появился тот самый капитан. Его взор обратился сначала на меня, а потом на парней. — А вы что тут делаете? — так же холодно, аж до мурашек, вопросил он. — Кадетам сто четвёртого корпуса запрещено заходить в здания для кадетов сто пятого корпуса. В качестве наказания выдраиваете конюшню после ужина, я лично проверю. — Да, сэр! — в унисон сказали парни, отдавая честь. Ещё миг и их след простыл, а я слышала, как они шипели ругательства. — Представься, кадет.       Он ожидающе на меня взглянул. И, казалось, что пытается заглянуть в душу. Жуть какая... — Алёна Сакамота, сэр, — смотря прямо в серые глаза, говорила с гордостью. — Повторю второй раз, для опоздавших. С кадетами сто четвёртого корпуса не контактировать, только если тренировки совмещены. — небольшая пауза. — Если найду хоть пятнышко, перемоешь все от и до.       Ходил, проверял так дотошно, лишь бы упрекнуть. Видимо, ему доставляет удовольствие издеваться над людьми.       Смотрел то туда, то сюда, протирал тряпкой, подымал там где бы не подняли. Но я то сообразительная - сразу поняла, что придираться будет, так что выполняла всё от и до. Не прикопается, даже если захочет. Окинув всё взглядом, проверил кухню, а там всё чисто. — Неплохо. — идя в зал сказал еле слышно, — Но можно было лучше.       Да, да. Я поняла, что тебе ничего не нравится, мистер. Он это «неплохо» выплюнул так неохотно, словно это слово отняло у него много сил.       Уселся за стол для высших по званию и приступил к трапезе. Ел аккуратно и медленно, прожёвывая всё. Про вкус ничего не сказал, даже не смотрел в мою сторону.       А мне было любопытно, как получилось на вкус. Из этой ледышки даже слова не вытянешь.       И только попробовав чай, приподнял левую бровь. Допив, протянул руку, требуя ещё. Поставив стакан прямо перед носом, принялась наблюдать. Он как-то странно попивал чаёк. Держа стакан за края. Так же пить неудобно. И что-то в его образе было знакомо. Вот только что?       Я все смотрела и смотрела, а он пил медленно, при этом растягивая удовольствие. Дальше смотреть на него помешали заходящие курсанты. Именно сейчас нужно будет приступать за мытьё посуды, пока она не высохла.       Перемыв посуду, убрав и вытерев со стола, подняла стулья. С чистой совестью и душой отправилась в казарму. Придя, достала сменную одежду, полотенце, зубной порошок и щётку, поплелась мыться. Форма воняла потом.       Приведение себя в порядок заняло всего лишь пятнадцать минут. Сразу же, не уходя, застирала форму. Добравшись в комнату, натянула верёвку и повесила на ней сохнуть одежду. Справившись с этим, рухнула на кровать и моментально провалилась в сон.