Прогулки

— Джафар, это не обсуждается! — Голос султана звучал необыкновенно строго, что заставило визиря лишь закатить глаза, потакать очередной прихоти не хотелось, его ждали дела, множество дел, на которые многоуважаемый правитель предпочитал закрывать глаза. Тратить и без того тяжело дающуюся магию на такую мелочь было бы не более разумно, но очень уж хотелось. «Меня не устраивает, что вы с принцем Али постоянно грызетесь». «У него есть все шансы стать султаном, Джафар». Принца Али Джафар хотел бы видеть только с отрубленными руками и просящего милостыню в одной из подворотен Аграбы, вот только султан идею не оценил, и лишь сильнее завопил о необходимости провести время наедине, будто отношения принца и визиря были главной проблемой города. Джафар устало потер виски, отгоняя куда более насущные мысли о налогах и сварливой знати, борьба с которой не прекращалась годами, ни о первом, ни о втором султан даже не знал, отдавая это на попечение своей правой руки и занимаясь отсилы перепиской с соседями, которых считал верными союзниками. Закатное небо все больше наливалось кроваво-красным светом, и визирь уже предчувствовал это, как знамение, что вечер точно завершится пролитой кровью. Наконец, дойдя до нужной части замка, Джафар повернул к комнате принца, парень о чем-то спорил со своим слугой, и прерывать эту баталию совершенно не хотелось, но было необходимо. Еще издалека визирь громче обычного постучал посохом по каменному полу, оповещая о своем присутствии. Разговор тут же прервался, а слуга вскоре отвесил почти насмешливо-вежливый поклон, «незаметно» наступив на ногу принцу, когда тот пытался сделать то же самое. — Я бы хотел поговорить с принцем Али. — Джафар пытался звучать вежливо, даже изобразив одну из своих менее пугающих улыбок. Аладдин переглянулся со слугой. — Я слушаю. — Наедине. — В голосе визиря теперь чувствовалось едва скрываемое раздражение, и Алладину пришлось кивнуть темнокожему другу, который торопливо удалился.

***

Аладдин никак не мог понять, зачем визирю это нужно, но отказываться от приглашения Джафара показалось ему крайне невежливым. Хотя, он понятия не имел было ли это так, дворцовый этикет лишь сковывал, ровный шаг, движения рук, ровная спина. У Джафара получалось даже слишком идеально, будто он был таким рожден, не был таким же оборванцем, и это вселяло призрак надежды. Тишина давила, и принц мерно шагая рядом с визирем мог бесконечно разглядывать богатый сад, сонных птиц в клетках и идеальные растения, которых мальчишка не встречал в трущобах. — Этот сад был идеей жены султана, — голос визиря прозвучал слишком неожиданно и оттого заставлял вздрогнуть. — Творения своего она, правда, не увидела. — Жасмин часто здесь бывает? — В горле першило, но продолжить разговор было необходимым, к тому же, молчание убивало. — Жасмин не была здесь ни разу. Принцесса тяжело пережила смерть матери. Королева излишне любила простой народ, за что и расплатилась жизнью. — Голос Джафара не дрогнул, но принцу показалось, что в нем все же проскользнула едва заметная печаль. — Разве это плохо, любить простой народ? Люди Аграбы любят принцессу, действительно любят, они любили и королеву. — Голос Аладдина, куда более громкий и быстрый чем следует заставил Джафара повести бровью в недоумении. — Они любили королеву, но теперь она мертва. Виновник не был найден, но только это ничего не меняет. Султану было удобно закрыть замок, запереть свое самое драгоценное сокровище и понадеется, что оно будет в целости. Это удобнее, чем сомневаться. В жителях, в союзниках, в этой семье слишком много веры. — Джафар говорил лишнее, он знал это ровно так же, как знал, что принц никогда и никому не скажет об этом. Не успеет. — А в вас ее непозволительно мало, визирь. Может, иногда стоит не просчитывать, а просто жить? — На лице Аладдина вдруг появилась улыбка. — Здесь я и сам почти забыл об этом, там… На родине у меня было больше воли, а здесь даже дышать тяжело. Джафар успел обогнать принца на несколько шагов и пропустить половину его слов, когда в спину врезалось совершенно невинное: «Пойдем в город?» Джафар замер. Предложение прокатилось по позвоночнику сотней мурашек, а голос против воли прошептал короткое согласие.

***

Аладдин уже и не помнил, как именно все получилось так. Уже несколько ночей он с визирем в обычной одежде сбегал в город и требовал показывать улицы и закоулки, которые сам знал чуть лучше, чем идеально. Огромных трудов ему стоило сдерживать себя и не отбирать у нерадивых воров его вещи обратно, позволяя делать это визирю, который, кажется, был даже рад подобной практике. Джафар смягчался. Не сразу, но как со змеи, постепенно и немного болезненно с него слезала кожа отстраненности и злобы на весь мир. И даже сейчас, блуждая по улочкам Аграбы, принц Али с излишним любопытством подходил почти к каждой лавочке. Его не гнали, не кричали, а лишь пытались продать товар под монотонный шепот Джафара, похожего на черное пятно рядом с принцем, все еще одетым в белое. — Мои шелка лучшие в Аграбе, юноша, в самом дворце такой тонкой работы не увидишь! — Особо настойчивый торговец почти хватал принца Али, и лишь под недовольным взглядом королевского визиря отпустил белый рукав, и Аладдин смог присоединиться к спутнику. — Если бы только во дворце была такая тонкая работа… — В голосе Джафара издевка была настолько же явной, как и то, что качество того шелка не подошло бы визирю даже для мытья полов. — То наш высокопоставленный визирь не сунулся бы во дворец и предпочел компанию крыс. — Аладдин посмеялся, прекрасно понимая, что сейчас недовольный взгляд правой руки султана не более чем маска, но через секунду раздался тихий смешок, а ехидная улыбка заставила принца проглотить ком в горле. Закусив губу, он ускорил шаг, уходя с рынка. Это все еще Джафар. Он бросил его умирать в пещере чудес, он убьет его и сейчас, если узнает правду. Глупое предложение, глупый мальчишка, прогулки. Аладдин шел, словно и не видя дороги, сталкиваясь с кем-то плечом, ругаясь. Уже в переулке плечо накрыла горячая даже сквозь ткань рука, и узнавание ударило только больнее. Резко обернувшись, принц скинул руку визиря, смотря снизу вверх зло и обиженно, но все это прошло так же быстро, потому что взгляд Джафара совсем не был недоумевающим или удивленным. Он был просто понимающим, они оба все понимали. — Зачем тебе все это? — Голос принца, севший от волнения и хриплый осел где-то на уровне солнечного сплетения визиря кошачьими когтями. Он попытался снисходительно и непонимающе улыбнуться. Только лишь попытался, прекрасно осознавая, что человек, стоящий перед ним увидит эту ложь. — Вы сами предложили прогуляться, и я лишь… — Зачем тебе все это? — Аладдин прервал визиря почти сразу. Эта игра была приятна, настолько что уже заняла свое место, и Ал понимал, что не выкинет из своей головы этого темного человека, даже если в конце выйдет победителем. Каким-то образом это понял и Джафар. Взгляд визиря стал куда серьезнее. — Значит, ты избрал этот путь. — Джафар отвернулся, стремясь покинуть самопровозглашенного принца, когда его руку крепко схватил мальчишка. Оборачиваться не хотелось, он и так знал, что увидит. Знал, что в глазах Аладдина бесконечная вера, перечеркнутая сейчас влажной полосой. Рука легко вывернулась из хватки. — Тебе необязательно быть первым.