Looking Glass

ㅤ— Он довольно... противоречивый. Но я думаю, господин Тсукаучи прав насчёт того, что Деку стал злодеем не по своей воле.        По факту, Очако знала, что ей не стоило обсуждать с одноклассниками её нового друга. Айзава-сенсей точно не погладил бы её по голове, застав за подобным, если бы не был на больничном.        Но ещё она знала, что господин Тсукаучи не просил её держать всё в секрете. И что Презент Мик, спасибо ему большое, так и не научился видеть своих учеников насквозь, со всеми их переживаниями и тайнами. Поэтому в тот вечер Очако вывалила на своих друзей всё, начиная со встречи с детективом и его просьбы и заканчивая знакомством со злодеем, почти спланировавшим идеальное нападение на тренировочную арену. Сегодня же они засели в кафетерии под предлогом позднего обеда. Совесть покусывала её, но в итоге Очако убедила себя, что нет ничего плохого, если она расскажет только своим друзьям. ㅤ— Мне он во время сражения приятным не показался, но я признаю, что он дал мне несколько шансов убежать, — заметил Иида, устроившийся слева от неё. Ему пришлось уместиться на самом краю скамьи, чтобы не тревожить ногу, закованную в гипс; костыли он прислонил к крышке стола. Исцеляющая Девочка быстро восстановила израненную плоть, а вот с двигателями у неё возникли проблемы. Но несмотря на травму Иида чувствовал себя вполне неплохо и уже успел вернуться к занятиям, попросив помощи лишь для переноса учебников. Он серьёзно относился к учёбе, и никакая сломанная конечность не могла остановить его на пути к новым знаниям.        Тенья поразмышлял над словами Очако, задумчиво закинув в рот несколько шариков риса. ㅤ— А ещё он, похоже, не особенно хотел сражаться со мной, больше тянул время.        Очако с энтузиазмом кивнула. ㅤ— Я думаю, он что-то — или кого-то — защищает. Он всё время уклоняется от ответа, будто боится поделиться чем-то личным и навлечь на себя проблемы, — она печально нахмурила брови. — А ещё он, кажется, боится, что я использую полученную информацию против него. ㅤ— И всё же, — предостерегла Яойорозу, — ты не должна забывать, что он злодей, Урарака. У него могут быть личные причины, но это не отменяет того факта, что он участвовал в битве, в которой чуть не погибли Айзава-сенсей и Всемогущий.        Джиро усмехнулась, накручивая удон на палочки. ㅤ— Будто кто-то может убить Всемогущего. Он Всемогущий! — заявила она, но вышло очень невнятно из-за лапши у неё во рту.        Очако вспомнила свой разговор с Деку сегодняшним утром. ㅤ— Но если он кого-то защищает, то, может быть, у него не было другого выбора, кроме как помогать злодеям, ква, — заметила Тсую, задумчиво положив голову на руку. Очако вздохнула: разговор вернулся к началу. ㅤ— Я надеюсь, что смогу доказать Деку, что мы будем способны защитить его, если он заговорит, — это была сокровенная мысль, но она всё равно высказала её вслух. Ладони Очако сжались в кулаки, голос слегка дрожал. — Он закрывается, когда я пытаюсь узнать что-то о других злодеях, и не хочет говорить о них. Каждый раз, когда я спрашиваю, он просто переводит разговор в другое русло.        Рука Тсую накрыла её запястье, тонкие пальцы согрели и успокоили. Очако улыбнулась, но улыбка вышла немного вялой. ㅤ— Ква. Профессия героя включает в себя понимание того, что если кто-то не хочет быть спасённым, ты ничем не сможешь ему помочь, ква.        Яойорозу кивнула, хоть и выглядела столь же встревоженной, что и Очако. ㅤ— Если он хочет, чтобы к нему относились, как к злодею, люди будут так относиться, и ты ничего не сможешь с этим поделать.        Справедливость этих слов камнем давила на Очако. Ей хотелось кричать от отчаянья. Она ненавидела эту сторону геройства — чувство беспомощности, сопровождающее некоторые миссии. Делать хоть что-то гораздо лучше, чем просто сидеть на месте!        Тсую поглаживала её руку с отсутствующим выражением лица. ㅤ— Думаю, всё, что ты можешь сделать — показать ему, что в Академии работают хорошие люди. Докажи, что здесь готовы к нему прислушаться. Ква. ㅤ— Ты права, — Очако заставила себя улыбнуться и помотала головой в попытке отогнать страх. Её терзания никак не помогут Деку. — Я обещала принести ему комиксы. Он просил Сейлор Мун. Может быть, вы знаете что-нибудь, что ещё могло ему понравиться? Что парни вообще любят читать? — Джиро подавилась смешком, и Очако сердито на нее взглянула. — Это не то, что я имела в виду, и ты прекрасно это знаешь!        Иида успел предложить только журнал с головоломками, когда лампы вспыхнули и кафетерий залил красный свет. Вопли сирены прорезали воздух, заставляя волоски на шее Очако встать дыбом. Механический голос прорвался сквозь вой и гомон учеников, и все разом повернули головы к динамику на потолке, будто в надежде увидеть там говорящего. ㅤ— Внимание. Чрезвычайная ситуация третьего уровня. Все студенты геройского курса должны пройти к главным воротам. Это не учебная тревога. Всем остальным студентам следует пройти в ближайший класс и оставаться там. Внимание. Чрезвычайная ситуация- ㅤ— Нет, — выдохнула Очако, чувствуя, как что-то в её животе сворачивается в узел. У неё возникло подозрение, будто она знает, что именно случилось. Момо сверлила её пытливым взглядом. Тсую быстро забрасывала в рот остатки ланча. Джиро оттолкнула от себя полупустую тарелку. Хорошее настроение исчезло.        Иида с мрачным видом поднял бровь. ㅤ— Кажется, твой новый друг не сидит без дела.        Яойорозу вскочила со скамейки. Её кожа заблестела, формируя мегафон, который она быстро подхватила рукой. ㅤ— Будем надеяться, что это не продолжение его большого плана, — она включила мегафон и запрыгнула на стол; остальные студенты уже начали метаться в панике. Её голос загремел над их головами, как последний оплот стабильности. ㅤ— Всем студентам общеобразовательных классов — к восточному выходу! Повторяю: всем студентам общеобразовательных классов — к восточному выходу! — Момо прицепила мегафон к ремню на юбке, размяла пальцы и взглянула на друзей сверху вниз. — В этот раз будет хуже. Теперь обе стороны готовы.

***

       Тошинори вздрогнул от громкого звука, вмиг согнавшего лёгкую дрёму. На секунду красные огни и сигнал тревоги напомнили ему о совсем других месте и времени. Старый страх схватил за горло, но у него уже не было когтей, способных проткнуть кожу.        Мужчина довольно легко его сбросил, сел на больничной койке и размял плечи.        Что происходит?        Вдалеке он слышал скрежет отодвигаемых стульев и торопливый топот ног — когда все делали что-то одновременно, это разносилось по всему зданию, словно дыхание огромного существа. Стоило автоматической голосовой системе сообщить о чрезвычайной ситуации, его руки вцепились в края простыней.        Та часть Тошинори, что регулярно выслушивала лекции от Исцеляющей Девочки, знала, что ему не следует даже вставать с кровати, не то что куда-то идти. Остальная же его часть уже сбрасывала одеяло. Он направился к шкафу и начал рыться в одежде, которую Хизаши притащил ему во время своего последнего визита. Выбор пал на огромный красный свитер поверх больничной рубахи и пару джинс.        Судя по колющей боли в боку, активировать Один За Всех он пока не мог. Тошинори скривился. Было время, когда он мог использовать свою причуду несколько дней подряд, и при этом тело не посылало его нахрен.        Он сразу почувствовал себя, ну, старым. Многие герои оплакивали то, что им больше не двадцать, Тошинори же жалел о том, что теперь большую часть времени не может питаться нормально. Мужчина подумал, что если ещё хоть когда-нибудь ему представится возможность съесть целый Биг Мак, он станет самым счастливым человеком на свете.        Совесть зазвенела в голове, уже не в первый раз напоминая голос Айзавы.        “Нужно найти преемника, пока твоя причуда тебя не добила.”        Хотя в последнее время его собственный голос всё больше и больше становился похожим на голос Гран Торино, и, по мнению Тошинори, это было ещё хуже. Никакие отговорки, яркие улыбки или отрицание проблемы больше не убеждали товарищей. Презент Мик смотрел на него так, будто он сделан из хрусталя. Айзава ворчал и опекал, словно он был одним из его учеников.        Тревога свернулась внутри, как заноза под кожей, не причиняя боль постоянно, но противно ноя каждый раз, когда разговор с друзьями заходил в тупик. Он не желал быть обузой, как и не хотел перекладывать ответственность на чужие плечи. Боль прошивала Тошинори, если он пробовал трансформироваться, и долго не отпускала, заключая его в тощем и сломанном теле, которое разваливалось на глазах. Его ранил каждый раз, когда он не мог, как прежде, без задней мысли кинуться в бой и помочь людям. Когда Тошинори увидел истекающего кровью Айзаву, бросившего всего себя на защиту детей и попытку выиграть ему время, всё внутри него завопило о том, насколько он был бесполезен.        Каким Символом Мира он стал?        Шаги в коридоре звучали всё ближе, сирена не прекращала визжать. Тошинори опустил свои тонкие пальцы на дверную ручку, болезненное ощущение в груди вновь подняло свою уродливую голову. Он закашлялся, согнувшись почти пополам, и поймал ладонью кровь. Алое пятно расползлось по бледной коже. ㅤ— Не стоит так перенапрягаться, — сказал ему Хизаши в ночь после инцидента в USJ. Он прошептал это едва слышно, наверняка думая, что Тошинори уже спит. Друг устроился около него на пластиковом стуле, скрестив ноги, и не переставал взволнованно гладить его руку, пока говорил. — Вы с Айзавой... При таком раскладе я стану вдовцом, даже не дожив до сорока, — он посмеялся с напускной лёгкостью, но в голосе чувствовалось какое-то странное оцепенение. — Я больше так не могу, знаешь? Я думаю... я думаю, когда ты поправишься, я попрошу тебя... сделать перерыв. Я не могу... Это не может так продолжаться. Вы не бессмертны и должны понимать, что я не могу потерять ни одного из вас.        Тошинори задрожал, но продолжил притворяться спящим, не желая открывать глаза и видеть выражение лица Хизаши. Он и так догадывался, каким оно было.        Что ему оставалось делать? Перестать бороться? Перестать быть Всемогущим? Как бы он смог оставаться в стороне и позволять злодеям причинять людям боль, если он мог помочь?        Не было достойной замены на эту роль, подходящий преемник ещё не нашёлся.        Тошинори отёр кровь о джинсы, давясь отвращением к самому себе, к своей бесполезности. Он ещё стоит, не так ли? У него всё ещё есть руки и ноги, пусть и не в самом лучшем состоянии. Разве девиз Академии не "Плюс Ультра"? Как он мог кричать эти слова своим ученикам, всему миру, не подкрепляя их своим примером? Как он мог называть себя героем, если он не шёл напролом, когда другие нуждались в нём?        Ещё один раз.        Ещё один шанс вступить в бой.        Тошинори распахнул дверь палаты. Его улыбка больше смахивала на гримасу, но он был готов ко всему, с чем ему предстояло столкнуться.

***

       Парню не повезло завернуть за угол первым, и Тога затащила его в боковой коридор, мимо которого пробегали остальные эвакуирующиеся ученики. Изуку торопливо отвёл взгляд, когда она скрутила свою жертву и вгрызлась в местечко между шеей и плечом, сразу делая мощный глоток. Несмотря на свою хрупкую комплекцию, девушка оставалась сильной и беспощадной. Одной рукой она удерживала парня на месте, другой зажимала ему рот. Студент даже не успел активировать свою причуду, электричество, потрескивающее на кончиках его пальцев, исчезло почти сразу, смытое накатившей слабостью. Он перестал дёргаться и обмяк. Тога выпустила его уже после того, как он потерял сознание, и парень мешком упал на пол. ㅤ— М-м, у людей с сильными причудами всегда самая сладкая кровь, — её голос сильно упал на середине предложения. Тога потянулась, быстро превращаясь в парня, лежащего на полу, небрежно смахнула со лба золотисто-русую чёлку и размяла свои новые пальцы.        Она ухмыльнулась, и от этого оскала по спине Изуку пробежали мурашки. ㅤ— Как жаль, что я не могу использовать их способности. Его сила нам бы пригодилась.        Ты правда Изуку? Ты так уверен в этом?        Воспоминание заставило мальчика ещё раз вздрогнуть. Голос раздавался будто в глубине сознания, эхо слов, когда-то ему сказанных. Тога заметила его дрожь, и её улыбка стала игривой. ㅤ— Ах, всё ещё не можешь забыть тот случай? Не будь таким, милый.        Я только хочу помочь.        Изуку скривился. Он не хотел думать об этом сейчас, но сердце уже испуганно колотилось в грудной клетке. ㅤ— Проход к воротам есть в кафетерии. Продукты привозят на машинах и вряд ли проносят через всё здание. К тому же, кухня пожароопасна, рядом должен быть аварийный выход. И сейчас там пусто, ведь все уже эвакуированы. Выберемся оттуда, — они вышли из-за угла, и мальчик быстро просканировал коридор глазами. Из них троих только у Даби был опыт и в защите, и в нападении. — Даби, сможешь прикрыть нас, если мы с Тогой пойдём вперёд? ㅤ— Если вы перестанете грызться и начнёте работать вместе, — прозвучало равнодушно, но голубые глаза Даби выдавали зарождающееся в нём раздражение. Он был снисходителен к Тоге и детям в принципе, но это не означало, что его терпение безгранично.        И Изуку не хотел выяснять, что будет, когда оно закончится.        С другой стороны, пробовать поладить с Тогой — всё равно что пытаться укротить торнадо.        Вторя его мыслям, она нахмурилась, но так ничего и не сказала. ㅤ— Если мы на кого-то наткнёмся, придётся устроить диверсию. Ты сможешь притвориться заложником? — Изуку повернулся к ней. Девушка прикрыла золотые глаза, раздумывая. ㅤ— Умно, мне нравится, — она слегка подпрыгнула и похрустела шеей. — Но если герои нам не поверят? Что нам делать тогда, Изуку, дорогой?        Мальчик уже дошёл до той стадии, когда его причуда перебирала миллионы вариантов за секунду. ㅤ— Убьём столько, сколько сможем, — если они не выберутся, Изуку предпочтёт умереть в стычке. Что бы Шигараки не планировал, всё станет хуже, если ему это не удастся. Даби ничего не сказал, но иссиня-чёрное пламя облизало его ладони, а челюсти сжались.        Тога хихикнула, ловко вертя нож между пальцев. ㅤ— Рада, что мы думаем одинаково.

***

ㅤ— Н-нет.        Он не планирует произносить это вслух, но поздно спохватывается. Слово срывается с его губ, а язык аккуратно ощупывает припухлость с внутренней стороны щеки. Он уже давно не видел своего отражения, но уверен, что сейчас левая сторона лица вся фиолетовая. Взгляд приклеен к досье перед ним, и имя в заглавии замораживает кровь в жилах.        Всемогущий.        Шигараки вздыхает, как разочарованный родитель, и ещё раз толкает в его руки бумаги. ㅤ— Наш источник рисковал своей жизнью и приложил много усилий, чтобы добыть эту информацию, Изуку. Будет невежливо не прочесть её только потому, что ты до сих пор восхищаешься этим ублюдком.        Слёзы жгут горло Изуку. Шигараки держал его в камере всё это время, и поговорить было совсем не с кем. Причуда в его голове безумствовала, раз за разом анализируя швы между кирпичами, текстуру решётки, его раны. Мальчик пересчитывал пружины на матрасе в семидесятый раз, когда кто-то пришёл и выволок его. Изуку чувствует волнение, необъяснимое, но неправильное.        В тёмной камере причуда будто пожирала его. И он знал, что ему снова будет больно, если он откажется.        Но Всемогущий тоже важен! Он настоящий герой, Символ Мира. Он спасает жизни с улыбкой на лице!        (И возможно, самую капельку, Изуку до сих пор верит, что он за ним придёт). ㅤ— Нет, — повторяет мальчик, сердце глухо бухает в груди. Слёзы уже грозятся сорваться с ресниц. Изуку напрягается, ожидая удара, обычно следующего за отказом. Удара нет.        Вместо этого, кажется, Шигараки удивлён его решимостью. Красные глаза сужаются, когда он вдруг задумывается. Злодей отстраняется и выглядывает в коридор. ㅤ— Тога, подойди сюда.        Мгновение, и в комнату входит маленькая девочка. Изуку видит её впервые. У неё светлые, коротко подстриженные волосы, едва достающие до подбородка, и эта прическа придает её лицу выражение любопытства. Золотистые глаза девочки щурятся то ли от света, то ли по привычке. Она напоминает Изуку ленивую кошку, и, несмотря на остатки беспокойства, он немного расслабляется. Это первый ребёнок, которого мальчик встретил с тех пор, как попал сюда.        Тога примерно его возраста, ей едва ли больше восьми. На груди её свитера большой плюшевый медведь, а волосы стянуты в два крошечных хвостика блестящими розовыми резинками. ㅤ— Изуку, познакомься с Химико Тогой. Я оставлю вас наедине, чтобы вы познакомились. Ведите себя хорошо, ладно? — говорит Шигараки таким сладким-сладким тоном, что Изуку сразу чувствует укол страха. Это не типичная манера его общения.        Злодей похлопывает девочку по голове, прежде чем закрыть дверь. Поворот ключа в замке становится заключительным штрихом его ухода. Когда они с Тогой остаются наедине, Изуку бросает на неё настороженный взгляд. ㅤ— З-здравствуй. ㅤ— Привет! — девочка улыбается, и Изуку замечает, что зубы у неё острые, как у кошки. Тога протягивает руку, брелок на её ремне звякает в такт движению. — Ты Изуку, да? Так приятно познакомиться!        Он застенчиво стискивает её ладонь в своей. Её ответная хватка намного сильнее, чем может показаться. Улыбка девочки становится ещё шире. ㅤ— А ты милый! Господин Шигараки не сказал мне, что ты милый!        Румянец расплывается по щекам Изуку. Он не понимает, как его можно посчитать милым с синяком на всю челюсть, но такое внимание по-своему приятно. Обычно здесь никто с ним не говорит. Внезапная догадка пронзает его, и он в панике глядит на Тогу. ㅤ— Шигараки и тебя сюда привёл? — Он такой не один? Мысль о том, что здесь могут быть и другие дети, похищенные и искалеченные, нагоняет на его глаза пелену из слёз. Тога хихикает, прижимая руку ко рту. ㅤ— Нет, я сама пришла. Мне здесь нравится.        Нравится? Изуку смотрит на неё в замешательстве. Девочка смеётся снова, не обращая внимания на его взгляд. ㅤ— Какая у тебя причуда? — спрашивает она, с любопытством наклонив голову. Изуку опускает глаза в пол. Мучимая жаждой, его причуда уже выяснила о Тоге всё, что могла. Он понимает, что это невежливо, но ничего не может с собой поделать. Цифры и факты мелькают перед глазами, словно вспышки:        "Около двадцати четырёх килограмм. Брелок — подарок на память. От семьи? Недостаточно данных. Из-за причуды зубы неестественно острые. Защитная или укрепляющая функция? Или оружие, как клыки и когти у хищников?" ㅤ— У неё н-нет названия, — тихо отвечает он. Изуку никогда не задумывался об имени для своей способности, слишком занятый тем, чтобы держать её под контролем. — Я могу видеть... данные. ㅤ— То есть, ты видишь будущее? — Изуку качает головой, нахмурившись. Это сложно объяснить вслух. ㅤ— Нет, это больше... Шигараки говорит, что я "наблюдательный", — он перекатывает слово на языке, пробуя. — Я смотрю на людей или места и могу видеть, что произошло. Где они были, что делали... что могут сделать, иногда.        Тога мычит, явно впечатлённая. ㅤ— Это очень классная причуда, Изуку. И редкая! Мой папа как-то сказал, что информационные причуды появляются раз в сто лет!        Мальчик немного удивлён. Тога считает его причуду классной? Никто никогда не говорил о ней ничего хорошего. Шигараки находил её полезной, конечно, но только потому, что она помогала ему совершать преступления. Другие злодеи считали способность Изуку отталкивающей, часто противной.        Тога наклоняется вперёд, словно собираясь поведать секрет. ㅤ— Хочешь, я покажу тебе мою причуду?        Мальчик колеблется, несмотря на разгорающееся любопытство. ㅤ— Как она называется? — спрашивает он. Золотые глаза Тоги вспыхивают, когда она отвечает: ㅤ— Метаморфоза. Просто дай мне взглянуть на твою руку.        Она тянется к нему, ожидая, что он ответит тем же. Улыбка девочки становится ещё шире, а глаза превращаются в щёлки, как у кошки, следящей за лазерной указкой. Изуку принимает это за дружелюбие. Должно быть, ей здесь тоже очень одиноко.        Он доверчиво поднимает руку.        И Тога, с нечеловеческой силой вцепившись в его запястье, вгрызается в плоть.

***

       Они втроём крались по коридору, пока Изуку изо всех сил напрягал слух, пытаясь уловить впереди малейший шорох, свидетельствующий о том, что они больше не одни. Постоянно останавливаясь, ребята пропускали мимо снующих в поисках ближайшего выхода учеников и чувствовали, как стремительно истекает время, данное им на побег. Это бесило, и нервы Изуку уже балансировали на пределе, но ничего поделать было нельзя. Дождавшись, пока последний ученик выскользнет из кафетерия, они с облегчением вздохнули и начали подбираться к опустевшему залу.        Но расслабиться надолго не удалось. Изуку легко угадал местоположение кухни, ориентируясь больше по запаху еды, чем по памяти. Идеальный план, ведь здесь столько дверей, что эвакуироваться отсюда быстрее всего. Но чем ближе они подходили, тем отчётливее уши мальчика улавливали отголоски чьего-то жаркого спора. Ребятам пришлось остановиться у самого входа, рядом с развилкой, один из коридоров которой, видимо, вёл в другое крыло здания. Голоса становились только громче. ㅤ— Замрите, — шепнул Изуку, пытаясь расслышать отдельные слова, и Тога с Даби послушно затихли у него за спиной. Мальчик прикрыл глаза, сосредоточившись. Голосов было слишком много, чтобы принадлежать парочке студентов, отбившихся от остальных. Чересчур много, так почему они все ещё здесь? ㅤ— Почему вы не уходите? — прошипел он. Судя по интонациям, ученики ссорились, но стояли слишком далеко, поэтому Изуку так и не удалось ничего разобрать. Но чем сильнее он прислушивался, тем тревожнее ему становилось. Один из голосов звучал подозрительно... знакомо. ㅤ— Мы ждём, шеф, — раздался шёпот Тоги совсем рядом с его ухом. Мальчик бы предпочёл, чтобы она стояла подальше, потому что ощущение чужого дыхания на шее посылало дрожь по всему телу. Он вообще не любил выпускать девушку из поля зрения. Изуку отшатнулся, метнув взгляд вглубь коридора. Сердце ушло в пятки, когда его опасения подтвердились: он действительно знал этот голос.        Проблема героев заключалась в том, что их величайшая сила одновременно была их слабостью. Действовать, пока остальные убегают — эта идея сидела в их голове с рождения. Но это вовсе не оправдание, и Изуку сейчас жутко хотелось наорать на Урараку и, очевидно, её одноклассников, которые явно не планировали никуда эвакуироваться. Холодный пот прошиб его, когда он понял, что студенты-герои были так поглощены спором, что не обращали внимания на всё остальное и не ведали, в какой опасности находились. ㅤ— Мы не пойдём этим путём, — Изуку, знал, что это безнадежно, но всё равно попробовал. Тога мгновенно уловила нотки отчаянья в его голосе. ㅤ— Что-то не так, Изуку, дорогой? ㅤ— Там тупик, — попытался мальчик, но она уже протиснулась мимо него и заглянула внутрь. Заметив учеников, Тога клыкасто улыбнулась, её лицо осветилось радостью. ㅤ— Ах, ты завёл друзей, пока был в плену? Мило! Как жаль, что они мешают нам пройти.        Изуку повернулся к Даби, стиснув зубы и состроив умоляющий взгляд. Он не захочет с ними сражаться. Это будет чересчур затратно по времени, потребует слишком много усилий — любой предлог подошёл бы. Главное, это не должно произойти.        Это не должно произойти. ㅤ— Послушайте! Нет смысла с ними сражаться. Это займёт слишком много времени, а его у нас почти нет. К тому же, профессионалы уже успеют сесть нам на хвост. Я придумаю другой путь, просто дайте мне минуту... ㅤ— Разве ты не сказал, что времени у нас почти нет? — Тога постучала по воображаемым часам на запястье. — Тик-так, Изуку, думай быстрее, если не хочешь услышать мою идею.        Мальчик прерывисто вздохнул. Он ощутил, как голова начала немного побаливать, стоило ему кинуть взгляд вглубь зала и прочитать всё возможное о спорящих студентах. В любом случае, как бы Изуку не старался, Очако всё равно перетягивала его внимание на себя, словно магнит. ㅤ— Эй, сосунок, — в голосе Даби появились хорошо знакомые нотки. Это был железный тон, не приемлющий никаких возражений. Тошнота в желудке Изуку усилилась, он слышал своё дыхание, резкое и учащённое. Паническая атака. — Тебе надо что-то придумать, иначе весь план пойдёт по пизде.        Нет! Нет, не надо! Пожалуйста, хватит! Это я Изуку! Я Изуку!        Мальчик не мог говорить: в глотку будто натолкали лезвий, а причуда шумела в голове, мешая думать. Поэтому он слишком поздно ощутил, как Тога схватила его за руку. Даби не успел её остановить. Голос девушки прозвучал жёстко и бескомпромиссно: ㅤ— Мы теряем время.        Острые зубы впились в изгиб плеча Изуку, тело резко потяжелело. Из горла в ужасе вырвалось сдавленное хныканье, тут же оборвавшись.        Она пила до тех пор, пока он не задрожал, теряясь в воспоминаниях, что подняли свои уродливые головы из самых пучин его подсознания. Изуку уловил краем уха, как девушка скомандовала Даби стоять на страже и ждать сигнала. Тога подтолкнула его, и ноги мальчика, двигаясь словно сами по себе, понесли его вперёд. Мозг не работал.        Беги.

***

ㅤ— Ауч! Это больно!        След от укуса нещадно ноет. Изуку вырывает руку из чужой хватки и прижимает пораненное запястье к груди. Зачем она это сделала? Он же просто пытался ей угодить!        Он впивается в девочку взглядом, но тут же замирает в замешательстве: причуда Тоги начинает работать.        Прямо на его глазах светлые волосы стремительно темнеют и завиваются, становясь похожими на заросли дикой травы. Яркая одежда девочки тускнеет, превращаясь в выцветшую жёлтую толстовку и синие джинсы, точь-в-точь его собственные. На скулах, щеках и носу быстро-быстро высыпают веснушки. Через мгновение Изуку смотрит на своё точное отражение, расплывшееся в широкой улыбке. ㅤ— Здорово, а? — голос не принадлежит Тоге, но последовавшее за вопросом хихиканье даёт мальчику понять, что это всё ещё она. Шок сменяется восхищением. ㅤ— Вау, это поразительно! — восклицает Изуку. Он никогда раньше не видел, чтобы кто-то его возраста столь легко пользовался такой крутой причудой. Его собственная сила уже жаждет изучить девочку, понять, как работает её способность.        Но вдруг происходит что-то странное. Он смотрит и не может ничего разглядеть. Его причуда размывает силуэт напротив, делая его нечётким и расслаивающимся. Изуку вздрагивает и хватается за голову. ㅤ— Ч-что?        Тога склоняется вбок, что-то неопознанное мерцает в её глазах. ㅤ— Что-то не так, Изуку? ㅤ— Моя... моя причуда... — всё словно пылает. Почему? Мальчик пытается сморгнуть смазанное пятно, увидеть Тогу под её новым обликом, но вместо этого в голову продолжает поступать информация... о нём самом. Возраст, рост, вес — цифры, замутнённые и полупрозрачные, будто дымка, хаотично мелькают в сознании, путаясь и расплываясь. Тупая боль пульсирует в висках. ㅤ— Твоя причуда сломалась? — спрашивает Тога с детской прямолинейностью, вызывая у Изуку панику. Ему потребовалось так много времени, чтобы проявить свою способность, его мама почти потеряла надежду. Следом за этой мыслью приходит другая, намного страшнее: его причуда — единственное, что делает мальчика полезным. Если она перестанет работать, Шигараки будет в бешенстве, а Изуку вновь станет беспричудным. Внезапно он вспоминает все оскорбления Каччана в свой адрес. Раньше мальчик корил себя за то, что позабыл даже их.        Тога надувает щёки, словно его боль её обижает. Если бы Изуку не было так плохо, он бы непременно расстроился, что сумел всё испортить так быстро. Но сейчас он может только смотреть на девочку, сгибаясь под волнами агонизирующей боли. ㅤ— Это как шумовые помехи, да? — вслух размышляет Тога. — Господин Шигараки был прав. Он сказал, что тебе это не понравится.        Улыбка снова расползается по её лицу, и Изуку успевает только вздрогнуть, прежде чем рука, как две капли воды похожая на его собственную, с силой толкает его. Он спотыкается и заваливается назад. Упав навзничь, мальчик инстинктивно сжимается в комок, пытаясь побороть приступ тошноты. ㅤ— Эй, Изуку, как может инструмент, так легко выходящий из строя, быть кому-то полезным? — его отражение больше не улыбается, а нависает над Изуку со скучающим выражением лица. — Серьёзно, из меня получится лучшая версия тебя! Пусть и без причуды.        Изуку может только тихо хныкать, не в силах ответить из-за нестерпимой боли.        Звук открывающейся двери на мгновение пробуждает в нём надежду, что это новое наказание подошло к концу. Шигараки останавливается в дверном проёме, приваливаясь к косяку и наслаждаясь зрелищем. Его губы изгибаются в мерзком оскале. ㅤ— Вижу, вы познакомились и поладили, — тянет он, и звук его голоса сразу же растаптывает все зачатки надежды. Взгляд злодея скользит по макушке Тоги, а затем он говорит то, что заставляет Изуку потерять остатки разума под накатившей паникой: ㅤ— Пойдём, Изуку, время игр закончилось. ㅤ— Конечно, господин Шигараки! — весело отзывается Тога, прежде чем Изуку успевает открыть рот. Мальчик издает сдавленный звук, пытаясь встать с пола. Нет, всё не так! Тога не... это он..! ㅤ— Она не... Я Изуку! — выкрикивает он, внезапно осознав, что комната, куда его приволок Шигараки, невероятно тесная и маленькая. Превосходная клетка, ничем не хуже камеры, в которой мальчика держали до этого. Он вспоминает о замке, и волосы на руках встают дыбом.        Его копия бросает на него раздражённый взгляд. ㅤ— О, умоляю! Ты просто сломанный инструмент. Я лучшая версия Изуку, и я слушаюсь господина Шигараки. И всегда работаю.        Чувствуя холод, замешательство и боль, Изуку наблюдает, как его второе "я" подскакивает к злодею. Шигараки прекрасно знает, что это Тога, но почему-то гладит её по голове четырьмя пальцами и разочарованно смотрит на мальчика. ㅤ— Изуку прав, знаешь. Досадно, но сломанный инструмент лучше выбросить, а не использовать. ㅤ— Н-нет, — шепчет мальчик, потому что заполошно бьющееся где-то в глотке сердце мешает закричать. Шигараки и Тога уже поворачиваются к выходу, а он всё ещё не может подняться на ноги. Голова нещадно плывёт, но Изуку борется с головокружением, удерживаясь на коленях, которые дрожат, словно желе. — Нет, пожалуйста! — дверь захлопывается, и, когда он подползает к проходу, ему остаётся только беспомощно дёргать ручку и скрести ногтями по дереву.        Голос Шигараки, весёлый и зловещий, доносится с другой стороны: ㅤ— Быть может, этот инструмент усвоит урок и сможет доказать свою полезность, если посидит в одиночестве? Как ты думаешь, Изуку?        Девочка хихикает совсем рядом с дверью. Изуку, задыхаясь, обессиленно скользит ладонями по стене. Комната крошечная, гораздо меньше его камеры. Позже он выяснит, что это подсобка бара, ставшего злодейским штабом. Стены будто давят на него. ㅤ— Прошу, простите! Пр-простите меня, я постараюсь! Пожалуйста, это я Изуку!        Холодный, безжалостный смех раздаётся по ту сторону двери, постепенно затихая вместе с удаляющимися шагами.        Мальчик, давясь рыданиями, остаётся в глухой тишине один на один со своей раскалывающейся головой.        Всю следующую неделю его отражение навещает его, кусает и всегда напоминает, кем он является, а кем нет. И Изуку начинает сомневаться в себе.        Если его причуда не способна что-то подтвердить, как он может быть в этом уверен?

***

       Это было единственное, на что он был способен, когда страх подбирался к нему вплотную. Изуку мчался по коридору, словно испуганный жеребёнок, ничего не замечающий на своём пути.        А его отражение дышало ему в спину.