Карта красного Джокера 3.

      Девочка пришпорила «своего» гиппогрифа, забыв, что она не на лошади, и с оттенком отчаяния попросила спуститься побыстрее и помешать сородичу добраться до ее друга-идиота. Гиппогриф засомневался, но девочка мысленно умоляла его на все лады, обещая лучшие вырезки мяса за помощь, и зверь согласился. Он был как раз в том возрасте, когда молодняку хочется попробовать старших на прочность, а случай был подходящий.       Хагрид с трудом сдерживал разъяренного животного, когда с неба камнем упал живой снаряд. Полувеликан в последний момент успел шарахнуться в сторону, получив в бок задним копытом, но вроде бы остался жив. «Ее» гиппогриф захлопал крыльями на растерянного сородича, не ожидавшего такого поворота. Немного оттеснив того в сторону забора. Потом Клювокрыл, как его назвал Хагрид в своих воплях, опомнился и сердито заклокотал в их сторону. Подросток не менее яростно ответил, не забывая отодвигать его от Малфоя. Несколько минут они «переговаривались» на высоких тонах, но точку в споре поставил Фамос, буквально из ниоткуда появившись рядом с Джуно, и угрожающе заскрежетал. Со стороны выглядело, наверное, эпично, но девочке было не до этого.       Наконец сизый гиппогриф, не будучи дураком, отступил, недовольно щелкая клювом и кося оранжевым глазом на сородича. А красный зверь обрадовал ее тем, что он выполнил ее пожелание, но теперь она должна мяса и Клювокрылу, раз уж не дала убить добычу. Джуно торопливо согласилась и на негнущихся ногах соскользнула со спины животного. Тот сам отошел в сторону, горделиво распушая перья и что-то рассказывая другим гиппогрифам.       Фамос исчез так же, как и появился. Из учеников никто не торопился подходить к месту происшествия, только Грейнджер метнулась открыть ворота. Джуно, пошатываясь, побрела к Малфою. Необходимо оценить повреждение, оказать первую помощь и перенести мальчика в Больничное Крыло. Сама она ушиблась, спрыгивая с животного, но это не мешало ей резво приближаться к скорчившейся фигурке. Сначала Малфой голосил, что умирает, но сейчас только кряхтел и пытался сдержать болезненные стоны. Отмерли и остальные. Паркинсон завыла в голос, остальные девочки с нервами послабее подхватили плач, а Хагрид, обретя равновесие, тоже бросился к пострадавшему.       — Не умираешь ты! Помогите мне кто-нибудь! Его надо унести отсюда.       Джуно ненадолго опешила от паникующего Хагрида и наградила того максимально холодным взглядом.       — Его нельзя двигать! Не трогайте! Хуже сделаете, это же рана от магического существа! А если перелом или зараза?! Сначала надо оказать первую помощь и не трогать его грязными лапищами!       Полувеликан остановился, словно наткнулся на стену. Его мощные плечи поникли, и он неуверенно обернулся к ученикам.       — Ну… Я, это… Не знал…       Гриффы что-то возмущенно загалдели, но Джуно их уже не слышала. Первое правило целителя: действовать максимально аккуратно, приоритетно и быстро. Настроившись на пациента, девочка вытащила палочку.       Заглушающие чары и защитный купол вокруг них. Осмотр. Удалить одежду с места травмы. Глубокий порез, из которого продолжает течь кровь. Стандартными заклинаниями не закроется, так как нанесен магическим существом. Вывод: продезинфицировать, обезболить, перевязать подручными материалами и напоить подходящими зельями. Можно обеззараживать с помощью чар, но, учитывая все выходящую кровь, ненадежно. Следствие — дезинфицировать немагическим способом, поскольку подходящие средства имеются под рукой в сумке.       Джуно для начала наложила несколько известных ей обезболивающих заклинаний, потом резво располосовала мантию Малфоя на полоски — все равно та уже была непригодна для ношения. Призвала поближе свою сумку и достала старый добрый спирт, щедро плеснув на ткань. Та быстро пропиталась жидкостью. Отбросила палочку, предупредив мертвенно-бледного Малфоя не дергаться. Когда ткань соприкоснулась с раной, зашипел сквозь зубы, но остался на месте. Заклинания подействовали, но слабовато, отставив пострадавшему частичную чувствительность. Наложив несколько слоев полосок, пропитанных спиртом, Джуно осторожно просканировала Даром руку на предмет переломов. Не обнаружив ничего подозрительного, перетянула потуже и зафиксировала оставшимися кусками от мантии.       Утерев пот со лба, девочка помогла Малфою подняться. Тот тяжело на нее оперся, сопя от неприятных ощущений. Но порез оказался немного серьезнее, чем казалось на первый взгляд. Кровь уже начала проступать на самодельной перевязке. Джуно не устраивала смерть однокурсника от потери крови, особенно после приложенных усилий, и она положила обе руки повыше локтя. Хотя бы немного уменьшить потерю крови у такого характера ран можно двумя путями, по крайней мере, ей известными: выпить зелье или перебить частички оставленной магии магией целителя. Еще, конечно, можно просто хлестать обычное Кроветворное и ждать, пока не пройдет само по себе, но Джуно решила прибегнуть к передаче магии. У нее был некоторый запас, она старалась пополнять его с помощью тех пресных печенек, употребляемых с обычной едой. А обед только прошел. На счастье Малфоя. Да и худосочному мальчику требовалось не так много, только добраться в сознании до Больничного Крыла.       Драко молчал всю минуту, пока Джуно старательно направляла магию в порез с помощью перчаток, которые ко всему прочему еще и были неплохими проводниками. Тратить на однокурсника один из дорогущих накопителей, как на василиска, было бы расточительством. Когда она почувствовала легкую слабость, мгновенно прекратила. Малфой выглядел заметно лучше, хотя все еще был бледным, как полотно. Когда они оба поднялись на ноги и защитный купол спал, к ним метнулись слизеринцы. Малфою помогли его подпевалы, а Джуно подхватил под руку Блейз. Хагрид все так же бестолково метался, пытаясь собрать гиппогрифов в кучу, но в конце концов последовал за вереницей учеников в замок. Девочка метнула последний взгляд в сторону Малфоя, убеждаясь, что с его аурой все в порядке, и благодарно кивнула алому гиппогрифу напоследок. Назревал огромный скандал.       Джуно едва удержалась от того, чтобы сплюнуть. Гребаный Хогвартс, где нет ничего безопасного, гребаный Малфой со своим хвастовством и гребаный Хагрид, неспособный просчитать последствия своих поступков.        *** Невилл впервые за свою не очень долгую жизнь встал перед крайне тяжелым, почти роковым выбором. Когда в прошлом году он случайно подслушал разговор директора и бабушки, он совершенно не думал, что всего несколько фраз способны привести к краху его мировоззрение. Профессор Дамблдор еще на втором курсе предупредил бабушку о Джуно — что происхождение слизеринки вызывает у него вопросы и она подозрительно похожа на Эмилию Прюэтт, одну из страшнейших Пожирателей Смерти, которая привела Крауча и Лейстренджей к его родителям.       Невилл корил себя за то, что так и не набрался смелости поговорить начистоту в прошлом году. Что метался в сомнениях каждый раз при взгляде на однокурсницу. Что побоялся узнать правду. Почему-то он был уверен, что Джуно будет с ним откровенна.       Винил себя за жгучую ненависть, прорвавшуюся наружу, стоило увидеть девочку после лета размышления и болезненного самокопания. За мелькнувшую на секунду грусть на лице, сменившуюся полным равнодушием тогда, в поезде. За недомолвки и недоверие, накрывших его, словно лавина. Когда «Пророк» написал об Джуно, Невилл не поверил своим глазам. Потом всю ночь глотал злые слезы. Крей использовала его, врала в лицо, втерлась в доверие… Но любые обидные доводы отступали перед мягкой улыбкой и заботой миниатюрной однокурсницы.       Как бы директор и гриффиндорцы не намекали или не убеждали в том, что Джуно Крей — самая настоящая слизеринка, опасная личность, дочь своей матери, — где-то глубоко внутри он знал, что это не так. Но Невилл всегда был слабым и податливым. Он никак не мог сопротивляться бабушке, которая строго-настрого запретила общаться с ней. Не мог отказать компании гриффиндорцев, когда те приветливо приглашали прогуляться по замку. Не мог возразить директору, что знает Джуно лучше, что она бы никогда…       Невилл бы еще долго жалел себя, ненавидел свой характер и Крей, из-за которой все случилось, одновременно ужасаясь своим мыслям, если бы не сегодняшнее событие. Тонкая спина Крей, спокойно вставшей на пути гиппогрифа, который чуть не затоптал его несколько раз, надолго отпечатается в его воспоминаниях. Именно эта несуетливая решимость, хладнокровность, с которой девочка защитила его, словно это само собой разумеется, скорость, с которой она пришла на помощь, разом перечеркнули все прошлые разговоры, чувства и даже факты.       Он намеревался серьезно поговорить с Джуно, даже если она прогонит его прочь. Она имела на то полное право. Но Невилл постыдно надеялся, что она поймет его чувства. Раз… Раз Эмилия Прюэтт мертва, а… а Джуно не отвечает за поступки своей матери, стоит… стоит попытаться.       Приняв решение, Невилл странным образом успокоился. Правда, надо немного выждать, сразу после инцидента с гиппогрифом стояла такая шумиха, что не было ни единой возможности уединиться незаметно для других. Конечно, Хагрида было жалко, но бледную после лечения Малфоя Джуно было еще жальче. И даже самого задаваку Малфоя, жмурящегося от боли, в кровавых пятнах, тоже. Невилл считал Хагрида добрым и сильным, но, как показал его первый самостоятельный урок, недалеким.       Малфой, как только ему стало немного лучше, наобещал Клювокрылу и Хагриду кар небесных, и принялся строчить письмо домой прямо из Больничного Крыла. Невилл, когда все слизеринцы в тот же вечер толпой навестили пострадавшего, робко заметил, что животное ни в чем не виновато, это Хагриду не стоило приводить столько опасных зверей разом. И самому Малфою надо быть осторожнее, чтобы больше так не влипать. Паркинсон мгновенно ощетинилась на него, и мальчик совсем приуныл, но сам Малфой неожиданно для всех прервал ее:       — Да, с такими глупыми и опасными тварями вообще не стоит общаться. И таких, как Джуно, может не оказаться в следующий раз рядом… Думаю… Я выставлю претензии только Хагриду, так уж и быть.       Невилл вздохнул с облегчением, думая, что все-таки ошибся в однокурснике. Ему было невдомек, что мальчик просто-напросто посчитал, что великодушное прощение тупой скотины зачтется ему, как хорошее дело, в отличие от требования умертвить гиппогрифа. Лучше убрать из Хогвартса полувеликана и не дать школе свалить все на животину. Невилл не знал, что Джуно сказала Малфою, что в таком случае гиппогрифа всего лишь казнят, вину свалят на него, а Хагрид с директором так и останутся вне подозрений. Малфой, в свою очередь, тоже не знал, что Джуно Крей наговорила ему подобного лишь для того, чтобы он оставил в покое гиппогрифов и чтобы выгнать некомпетентного преподавателя руками его отца. Никому не нравится, когда его дурят. Но этим двоим это вряд ли когда-нибудь станет известно.