Карта красного Джокера 3.

      Джуно недолго провалялась в Больничном Крыле. Быстро восстановив силы с помощью Укрепляющего зелья и отведя душу на безмозглом Малфое, который лезет к опасному зверю, несмотря на предупреждение, девочка попала прямиком в объятья Алекса, которому сразу же стала известна история с гиппогрифами, как и всему Хогвартсу. Тот поочередно порывался открутить голову сначала Хагриду, потом Малфою, а потом и директору. Джейк смог кое-как угомонить вспыльчивого друга, но Алекс наотрез отказался отходить хотя бы на шаг от Госпожи и свое обещание исполнил. Пришлось смириться и идти к Колину вместе с Алексом и Джейком. В классе, отведенном для Клуба Журналистики, уже сидели Криви, Гектор и Луна, что-то обсуждающие.       — Босс! Наконец-то ты пришла! — Джейк не сдержал полузадушенного смешка. — Скажи Луне, что сравнение Министерства с двуногими флоббер-червями — плохая идея!       Джуно с удивлением воззрилась на Лавгуд. Снова странные мысли? Та послушно отозвалась. — Мистер Батлер? Рада, что Ваши мозгошмыги пришли в норму. А работники Министерства не отправили бы уничтожителей мозгошмыгов к школе, если бы в них не сидели управляющие ими зараженные флоббер-черви.       Алекс поперхнулся за ее спиной. Хм, она чего-то не знает? Но подобный заголовок для первого номера «Спящего дракона» действительно не подходит.       — Луна, Колин прав. Давай напишем о чем-то… Более понятном большинству. Ведь у многих мозгошмыги слишком малы или их вообще нет, они тебя не поймут.       Лавгуд просветлела лицом, хотя никак больше не отреагировала. Только задумчиво кивнула и после небольшой паузы предложила начать с дементоров. Колин руками и ногами ухватился за новую идею и добавил, что он смог заснять их из окна поезда, когда те садились в Хогвартс-Экспресс. Криви и Лавгуд повезло, они ехали в соседнем купе с несколькими старшекурсниками. Гектору повезло меньше, он на себе испытал холод и страх от присутствия дементора на обыске. Он, похоже, был весьма злопамятным, поэтому нацелился опросить учеников и включить самые впечатляющие истории пострадавших в статью. А то и серию статей.       Как только определились с темой первого выпуска, работа у второкурсников сразу закипела. Луна засела строчить письмо отцу по поводу информации о дементорах, Колин нацелился вытрясти из Джейка побольше необходимых зелий для работы Клуба, который консервировали на лето, а Гектор с упоением составлял вопросы для студентов. Предполагалось, что Джейк, как номинальный Глава, пойдет и получит разрешение на продолжение деятельности Клуба у нового профессора ЗОТИ, но эту обязанность быстро переложили на Джуно. Мол, она все организовывала и знает, как провернуть подобное незаметно. Девочка не возражала — неплохой повод присмотреться к странному преподавателю.       Поскольку Локхарт вместо Хогвартса переселился в больницу Святого Мунго, они остались без куратора. Пойти к Люпину, который все равно не задержится дольше, чем на год, было отличным решением — он не сможет надавить на них. У него не было ни денег, ни связей, судя по плачевному состоянию одежды. О том же думал и Алекс.       — Не знаю, где Дамблдор откопал Люпина. По крайней мере, Квиррелл до этого уже имел опыт преподавания, а Локхарт был известной личностью. Посмотрим еще, что он за учитель.       Парень с большим подозрением относился к неизвестным людям и становился параноиком, когда дело касалось безопасности Госпожи. Впрочем, его нельзя было винить за это, учитывая насыщенные пляски со смертью за предыдущие два года. Плюс девочка успела поделиться странностью насчет ауры Люпина, но тот тоже не знал, что она может значить.       Еще немного повертевшись в Клубе и разобрав немногие документы с прошлого года, Джуно напомнила остальным про ужин. В Большой Зал вошли колоритной компанией, собирая взгляды почти всех учеников. Рассосавшись по факультетским столам, приступили к еде. Среди множества взглядов, направленных на нее, Джуно с удивлением выделила виноватый взгляд Невилла. Он уже не смотрел осуждающе или с ненавистью, и девочка сочла это за хороший знак. Флинт не утерпел, конечно же, первым и поинтересовался, где она наловчилась так латать раны. Джуно честно ответила, что кое-чему научилась у Наставника, кое-чему — у мадам Помфри. Капитан выглядел подозрительно довольным, но Джуно спохватилась слишком поздно и не успела сбежать.       — Отлично. Нашелся штатный колдомедик для нашей команды. Теперь сможем тренироваться дольше, а не тратить время на Больничное Крыло. И Крей практика, и нам выгода. Так что можно будет не сдерживаться в этом году…       Флинт не спрашивал, Флинт утверждал. Парни в команде по квиддичу были на редкость единодушны с Джуно: они все побледнели и попытались слиться с местностью. Девочка совершила непозволительную ошибку, забыв, насколько Флинт фанатичен в отношении квиддича. И не откажешь, семикурсник смотрел бескомпромиссно и с нехорошим огоньком в глазах. Кажется, пора готовить собственную аптечку. Много аптечек.       С другой стороны, это еще больше укрепит ее положение в глазах слизеринцев — квиддич неприкосновенен. Что уж говорить, не рискнули трогать даже магглокровного Криви, который значился штатным фотографом. Правда, придется привлечь Блейза к кое-каким делам, чтобы все успевать. Все-таки программа становится сложнее, не считая дополнительных предметов.       После ужина ее преследовало слишком много взглядов, поэтому она уселась в гостиной делать домашнее задание вместо визита к Блэкам. Спать ложилась с легким предвкушением — связь с Марволо окончательно устаканилась, значит, получится встретиться во сне.       Мужчина сидел в любимом кресле и смотрел на появившуюся девочку с насмешливой улыбкой. Джуно почувствовала себя глупо перед откровенно издевающейся физиономией.       — Жив?       — Жив и здоров. И даже восстановил некоторые из тех воспоминаний, что я считал потерянными. Тебе будет интересно. И получил парселтанг.       Момент воссоединения был грубо прерван возмущенным сопением Джуно.       — Ты это сделал! Ты это планировал и ничего мне не сказал! Вот почему я так долго тебя не чувствовала! Опять!..       Марволо посмотрел на нее, как на неразумного котенка, но все-таки встал и аккуратно приобнял ее за плечи. Девочка замерла. Раньше Мракс не любил телесных контактов.       — Я знаю, ты очень переживаешь из-за миссис Эмилии. Но это был ее выбор. Она не просто спасла тебе жизнь, она сделала все, чтобы уберечь тебя от печати Предателя Крови.       Джуно хотела отмахнуться от сомнительных утешений Мракса, — все равно он утешать не умел, — проглотила заготовленную реплику.       — О-от печати Предателя Крови?..       Теперь Марволо выглядел озадаченным.       — Твой Наставник тебе не рассказал?.. Но меня не предупредили, что ты не в курсе. Ладно. Раз уж сказал, договорю до конца. Ты имеешь полное право знать.       Джуно осела на ближайший стул, не соображая, что еще от нее скрывали.       — Конечно, потом еще поговоришь со своим Малфоем, наверняка он вычитал что-нибудь в фамильной библиотеке. Очень удачно ты ему помогла, вряд ли он тебе соврет. Но держи себя в руках, слишком уж Малфои обидчивые.       Девочка нетерпеливо махнула рукой, призывая говорить по делу.       — В общем, миссис Эмилия и мистер Асклепий подозревали, что рано или поздно станет известно о твоем происхождении, и предприняли некоторые шаги, чтобы глава Прюэттов, твой кровный дедушка, не смог выкинуть тебя из рода и сделать Предателем Крови. Не знаю подробностей, но ритуал, проведенный твоей матерью, буквально стер ее и тебя с гобелена Прюэттов. А скорая смерть скрыла все следы. Теперь ты проявишься на других гобеленах, в первую очередь на Блэковском, потому что Блэки — ближайшие родственники после Уизли и Прюэттов, но…       Джуно слышала немалое уважение в голосе Марволо и невольно гордилась острым умом мамы.       — Но особняк Блэков недоступен, у них нет действующего Главы, так что изгнать тебя с этой стороны невозможно. Уизли — сами Предатели Крови и не имеют гобелена. На остальных ты, может, и проявишься, но уже не как Джуно Прюэтт. Ну, это уже не принципиально. Джуно затихла, переосмысливая положение вещей. Разговор с Малфоем был просто необходим. Она совершенно не представляла, как работают гобелены. Что не мешало ей позлорадствовать над «дедулей», который теперь ничего не мог сделать с тем, что Джуно останется Прюэтт с магической точки зрения.       Джуно заметила, что она совсем не забыла про подставу с парселтангом, и отправилась спать. Связь истончилась, и время, проведенное в особняке, было пока что ограничено.       На завтра она проснулась более-менее отдохнувшей, и даже грядущая пара Зелий совместно с гриффиндорцами воспринималась неизбежным злом, с которым девочка уже смирилась. На завтраке все активно обсуждали историю с гиппогрифами, Хагридом и ранением Малфоя. Больше половины жалели Малфоя, потому что знали, что даже царапины от волшебных существ заживают очень плохо и у отца Драко уйдет немало денег и времени, чтобы убрать длинный шрам.       Сам пострадавший не явился на завтрак, зато явился на Зельеварение с опозданием. Хотя выглядел еще бледновато, но держать в Больничном Крыле его действительно больше не было смысла. У мадам Помфри просто не было нужных дорогостоящих зелий и примочек для сведения шрама, так что, убедившись в работоспособности руки и тщательно забинтовав ее, целительница отпустила мальчика с миром.       Разумеется, Снейп не мог не потакать капризам крестника и попутно не поиздеваться над Золотым Трио. В пару к Джуно Невилл встал добровольно, и девочка только выдохнула, раз декан не обращает на них внимания. Хотя Лонгботтом и был слизеринцем, Снейп не забывал мимоходом пройтись по его способностям зельевара. Их зелье несильно отличалось от заявленного в учебнике, и декан не нашел, к чему придраться, но зыркнул так, что Невилл чуть не уронил разделочный нож в зелье. Умеет же Снейп действовать на нервы. Создавалось ощущение, что он умышленно давит любую возможную конкуренцию в зародыше.       Привычно переписав рецепт с доски в тетрадку, Джуно еще раз проверила кипящее зелье и начала помогать мальчику убирать их рабочее место. Малфой многозначительно посматривал в сторону Джуно, не забыв о прошлогоднем обещании, и активно ругался с Поттером и Уизли, с которых за шум на уроке посыпались баллы.       За лето Джуно немного утратила навык мелкой моторики, поэтому, к большому ее сожалению, расслабилась и не уследила за Невиллом, который все-таки перенервничал и уронил в котел лишний ингредиент. Зелье мгновенно забурлило и приобрело нежный болотный оттенок вместо ядовито-зеленого. Что не укрылось от Снейпа. Тот коршуном навис над ними двоими и негромко поинтересовался:       — Лонгботтом! Крей! У вас в одно ухо влетает, в другое — вылетает? Когда вы, наконец, станете слушать, что вам говорят? *       В какие-то веки придирка была справедливой, и Джуно молча опустила глаза, чтобы не провоцировать недолюбливающего ее декана. Кричать на них, как на гриффиндорцев, он опасался, в чем честно признался, добавив, что не хочет травмировать хрупкую психику Джуно и не желает выслушивать истерики без повода. По рядам гриффов прошел смешок, за что они тут же были лишены пяти баллов. Девочка еле сдержала ухмылку — запомнил, значит.       В общем, начались обычные учебные будни.       Джуно заинтересовала реакция Поттера на слова Малфоя в конце урока — похоже, Сиятельный Мальчик даже старых газет не читал и в целом прошлым родителей не интересовался. Он на полном серьезе заявил, что Блэк еще ничего плохого ему не сделал. Либо он что-то знал о его невиновности — что было сомнительно, либо вообще ничего не знал. Хотя чуть ли не весь Хогвартс шептался об этой истории, не говоря уже о газетах. Ну, это было совершенно не ее дело. Если дурак хочет оставаться дураком, кто она такая, чтобы мешать ему?       После обеда они наконец-то должны были увидеть в деле нового преподавателя ЗОТИ, и все были взбудоражены. Ходила робкая надежда, что этот не окажется полностью бесполезным. Когда Люпин явился в класс, с улыбкой поздоровался и попросил убрать учебники. Куда-то пошли. По пути маг усмирил Пивза, правда, каким-то детским способом — засунув тому жвачку в нос, — но все же. Они дошли до учительской, и у Джуно появилось нехорошее предчувствие.       В помещении сидел Снейп, проверяющий летнее задание, а в углу подозрительно дергался старинный шкаф. Декан ушел, не забыв облить присутствующих помоями одним лишь взглядом и громко хлопнув дверью. Невилл испуганно икнул, чем привлек внимание Люпина. Тот с благожелательной улыбкой высказал уверенность, что сегодня его помощь будет как нельзя кстати. Невилл посерел, покраснел и неуверенно кивнул. Мальчика что-то серьезно беспокоило, и вряд ли это было связано с уроками. Такое ощущение, как будто за лето Невилл вернулся к состоянию постоянной нервозности, как на первом курсе.       Плохие ожидания подтвердились. В гардеробе сидел боггарт. Ничего особенного, если не считать демонстрации своего страха прилюдно и возможную реакцию нечисти на Марволо. Грейнджер все норовила вылезти вперед и ответить единолично на все вопросы в то время, как Джуно наоборот отступила подальше в тень. Встречаться с боггартом она не хотела.       После небольшой теории и разучивания заклинания, Люпин вызвал Невилла вперед, выпрашивая о его самом большом страхе. Тот покраснел еще больше и вспомнил Снейпа. Люпин посоветовал ему обрядить профессора в одежду его бабушки, что стало бы громадной подставой для самого Невилла, узнай декан об уроке, но из распахнутого шкафа появился… сам Невилл. Только выглядел он не в пример злее и статнее. Самоуверенная походка, глумливая усмешка и вальяжное выражение лица. От удивления слизеринец немного отступил, во все глаза таращась на свою копию, которая сверкнула глазами и открыла рот.       — Чего пялишься, мямля? Думал, прогнал меня? Серьезно надеялся, что стоит разок раскаяться, и я пропаду? Нет уж, я останусь с тобой на всю жизнь, рохля. Или думаешь, она, — кивок на толпу учеников, — пожелает помочь тебе? Только не снова, Лонгботтом. Только не в очередной раз.       Невилл вцепился в свою палочку, как в спасательный круг, и все не мог поверить, кого видит перед собой. Его копия презрительно усмехнулась и повернулась в сторону слизеринцев. Джуно показалось, что не-Лонгботтом смотрит прямо на нее, хотя его взгляд скользил по всем слизеринцам.       — Смотри, никому из них ты не нужен, Лонгботтом. Никто не спешит тебе на помощь, которой ты недостоин. Тьфу, даже обычного боггарта прогнать не можешь, нюня. А что будет, если понадобится спасать не свою шкуру, а, к примеру…       Копия Невилла глумливо протянула последние слова, словно раздумывая, как побольней ужалить мальчика. Но настоящий Невилл успел первым. Поняв, что боггарт сейчас ляпнет что-то ужасное, он вскинул палочку и рявкнул от всей души:       — Ридикулус!       Щелчок, и зловещий не-Лонгботтом усеян мелкими цветочками. Класс, до этого и дышащий через раз, грянул хохотом. Невилл, с которого сошло семь потов, немедленно попятился от замершего боггарта. Дальше ободренные успехом первопроходца гриффиндорцы выстроились в очередь и живо подставляли свое сознание нечисти. Слизеринцы не торопились с откровениями, зато внимательно наблюдали за недругами. Перед Рональдом появился паук, который был подозрительно похож на акромантула. Это где он мог его видеть и, более того, выжить после встречи? Джуно невольно подошла немного поближе, рассматривая мохнатого хищника и гадая, насколько взрослая особь отличается от детеныша. Ведь где-то в Запретном Лесу, судя по словам Наставника, вместе с василиском болтался еще один ее питомец.       Надо же было Уизли лишить паука лап, из-за чего тот покатился по полу прямо ей под ноги. Она хотела отскочить, но не успела. Слишком близко подошла в попытках разглядеть акромантула, и боггарт выбрал ее следующей целью. Джуно невольно зажмурилась, почувствовав, как нагреваются руны на ее коже, защищая разум от влияния боггарта.       Хлоп! И безногий паук бесследно исчез. Джуно настороженно огляделась. Этого не должно было случиться. Люпин тоже замер в растерянности, ведь палочку она не доставала и никаких заклинаний не произносила. Девочка уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, куда делся боггарт, как услышала тонкий неясный свист, нарастающий с каждой секундой. Джуно мгновенно выхватила палочку и лихорадочно огляделась. Она помнила, что последует за этим звуком. Она слышала его в худших воспоминаниях Тома Реддла.       Несколько раз на пробу махнула палочкой в пространство, проговаривая заклинание, но попытки провалились. У Ридикулуса был существенный недостаток: чтобы он сработал, необходимо было видеть объект применения перед собой. Ученики начали нервничать, им не нравился тревожный гул. Джуно с ужасом ждала, чем обернется падение бомбы в вариации боггарта, и приготовилась падать на пол и укрываться под столом. Ситуация явно выходила из-под контроля. Спрятаться за Люпина не получилось бы — они не видели, с какой стороны боггарт нападает. За пару секунд до оглушительного взрыва Джуно плотно заткнула уши и метнулась в угол.       — Закройте уши и ложитесь!       Некоторые слизеринцы, привыкшие к предупреждениям Джуно, которая стояла в паре с печально известным Лонгботтомом, последовали ее примеру, как и сам Невилл.        Гриффиндорцы хотели рассмеяться, но всех ослепило и оглушило стремительное появление бомбы из потолка. Благо, после этого боггарт вновь материализовался, и пока все пытались продрать уши, проморгаться и встать на обе ноги, нечисть нашла новую жертву и активно наплывала на Люпина полной луной и облаками. Кажется, Джуно даже слышала далекий вой, но списала на последствия проявления боггарта Марволо. Если дементоры влияли на них двоих, то почему нечисти не разглядеть вторую душу? Почти никто не заметил боггарта Люпина, тот быстро расправился с ним. Остаток урока прошел скомкано, все косились на Джуно с опаской. Особенно чистокровные, которые не поняли, что произошло. Люпин торопливо начислил баллы, и, держась за одно ухо, сообщил домашнее задание.       Девочка позлорадствовала бы, но сама чувствовала себя не лучше, хотя и успела сберечь барабанные перепонки. Нельзя ей больше встречаться с боггартом, тот просто не проявляет страх Марволо вплоть до самого взрыва. После урока болезненно морщащийся Малфой наплевал на конспирацию и практически отволок ее в библиотеку для разговора, отослав вассалов караулить проход между стеллажами, где они засели. Джуно была очень даже за, только наложила несколько заглушающих. Не зная, с чего начать, Драко потер виски явно заимствованным жестом и устало спросил:       — Что это было на уроке ЗОТИ, Джуно Крей? Еще какие-то твои фокусы?       Девочка мрачно усмехнулась.       — Какие уж фокусы. Маггловское оружие. Знал бы ты, что они поизобретали, не драл бы так нос перед магглорожденными.       Страх смерти Марволо перекликался с ее страхом потерять близких в мафиозных разборках, так что ответ был недалек от истины. Но мальчик неверно истолковал ее посыл, и озабоченно спросил:       — Магглы… Магглы тебе угрожали этими штуками, Крей? И твоей матери, поэтому она не появлялась в магическом мире?       Джуно вздохнула. Ну как, как можно так извратить ее ответ?       — Нет, Малфой, это не так. Оружие страшно само по себе. Мне никто не угрожал.       Скептический взгляд Джуно истолковала как «Ну да, кто будет запугивать Крей», а он резко перевел тему:       — Ладно, неважно. Я должен тебе за вчерашнее, Крей, так что расскажу, что удалось узнать летом. У тебя серьезные проблемы, Крей. Тебя не существует для родовых гобеленов.       Джуно непонимающе посмотрела на мальчика. Что там наворотила мама?.. Малфой нахмурился и повторил, словно сам не верил:       — Тебя просто нет на гобелене. Я специально проверял летом, и если знать, что искать, твое имя должно было всплыть и отходить от имени Эмилии Прюэтт. Даже если твою мать выгнали, ты должна была хоть как-то проявиться. Черное пятно на месте имени, дырка, тусклая рамка — хоть что-то. Существует множество обозначений для бастардов, есть даже книги для правильного толкования, но таких случаев, как с тобой, еще не было. Либо Эмилия Прюэтт — не твоя родная мать, либо тебя зовут вовсе не Джуно Прюэтт. Иначе не бывает, Крей. Любой потомок Священных двадцати восьми семей должен проявляться на гобелене, если знать его внешность и лицо.       Девочка получила очередную порцию информации для переосмысления. Понятно, что дело было в ритуале, проведенным мамой. И с ее Даром удачи все должно было сойтись лучшим образом, просто не могло не сойтись, но… Крошечный червячок сомнений уже поселился в ее душе, и самое противное, Джуно это прекрасно осознавала.       — И… что это значит конкретно для меня?.. Есть ли верный способ узнать, являюсь ли я Предателем Крови, и нет ли другого варианта? Я твердо уверена в том, кто моя мама.       По Малфою было видно, что он тоже не верил в дешевую историю, подходящую какому-нибудь мыльному сериалу, но он беспомощно пожал плечами.       — Думаешь, я не искал, Крей? В библиотеке ничего подобного не нашлось, а у отца я спрашивать не стал. Сама подумай, может, есть еще какие дополнительные факторы? Возможно, ты узнаешь больше, если сможешь добраться до гобелена Прюэттов. Чужие всегда отображают только статус и имя. Никогда о таком не слышал, но Глава Прюэттов мог уже что-то накрутить. Но ты точно не Предательница Крови, слизеринцы бы почувствовали. И ты бы вряд ли смогла так лихо меня вылечить. У Предателей нестабильная магия, им бы не удалось поделиться ею с другими.       Малфой остро на нее глянул, и вопрос о ее способностях так и повис в воздухе. Но Джуно не обратила внимания, рассеянно шаря глазами по книжным полкам. После нескольких минут молчания, девочка отозвалась:       — Да… Да, ты прав. Спасибо, Драко. И за то, что ничего не сказал родителям, тоже.       Мальчик разом потерял свой грозный вид и польщенно улыбнулся.       — Сочтемся, Джуно. Ты теперь целитель нашей команды по квиддичу, а я — ловец. Так что готовься меня латать.       Джуно издала полный отчаяния стон, и противный Малфой гнусно захихикал, разряжая атмосферу. Девочка понадеялась, что он забыл про свои притязания на ее свободу. Портить отношения с полезным и вроде бы нормальным Малфоем не хотелось.       В конце концов они сели за домашнюю в зале, где их ближе к отбою нашла Джемма, отругала за своевольную отлучку и за шкирку оттащила в гостиную. Джуно легла спать, сгрызаемая плохими предчувствиями. И хотя Марволо привел убедительные аргументы и всячески ее увещал, что слова малолетнего Малфоя — чушь собачья, Джуно не могла поверить ему до конца. Ведь почему-то на чужом гобелене Эмилия Прюэтт оставалась в одиночестве?..       Пятница для разнообразия прошла более-менее спокойно, не считая подозрительных взглядов учеников. Ну да, громкая история с Хагридом и донельзя странный боггарт — что вообще могло пойти так?       Выходные начались с громкого скандала в «Ежедневном Пророке». Попечительский Совет с подачи Малфоя, который все же нашел законный повод прицепиться к директору, проехался по школьному руководству, итогом чего стало практически молниеносное завершение карьеры учителя Хагрида и его возвращение на прежнюю должность лесника. А гиппогрифа было решено подарить Малфоям в качестве компенсации. Драко, накрученный не раз Джуно по поводу обращения с животными, даже соизволил сходить с ней и покормить своего будущего питомца отборным мясом, радостно выданным домовиками. Мальчик поменял отношение к Клювокрылу на диаметрально противоположное, когда его отец в письме заявил, что теперь гиппогриф — его собственность. А к своей собственности Малфой относился очень ревностно. Сам зверь милостиво простил двуногого детеныша и наслаждался принесенными деликатесами.       Отыскать гиппогрифов не составило труда — они крутились недалеко от загона, помня о данном Джуно обещании вкусной еды, под жалостливые взгляды Хагрида. Тот напивался в хижине и завывал на весь Хогвартс, но подходить не рискнул. Видимо, помнил, как его лягнули во время гиппогрифьих разборок. Золотое Трио с чего-то решило, что Малфой угробит животное (сама Джуно втайне опасалась того же, но по другим причинам), и начало искать способ отобрать зверя у мальчика.       Хагрида заменили на профессора Граббли-Дёрг, пожилую строгую женщину, тем не менее, блестяще знающую материал. И самое главное, умеющую его подать. Хотя она относилась к ученикам не очень доброжелательно, все в целом остались ею довольны на контрасте с выпивающим полувеликаном. Малфой еще долго хихикал над скоротечностью его карьеры и не забывал подколоть этим Поттера. А тот каждый раз велся, и Джуно становилось стыдно конкретно за этого представителя Слизерина.       В воскресенье Джуно планировала сбежать к портретам Блэков для серьезного разговора, и у нее с трудом получилось скрыться от вездесущего Флинта, который собирался эксплуатировать ее целые выходные для квиддичской команды. Совместно с Дерреком и другими удалось убедить его подождать хотя бы до следующей недели.       Прокравшись мимо Филча, Джуно скользнула в приоткрывшуюся знакомую дверь. Для начала она решила поговорить с портретами в одиночестве. Вдруг выплывет еще какая тайна?       Дремавшие нарисованные дамы тут же оживились, загалдели, и спустя пару минут на главном портрете появился Финеас Блэк, один из скандальнейших директоров Хогвартса в истории. Он пребывал в необычайном волнении. Если бы он не был запечатлен в одном образе навечно, наверняка бы выглядел смертельно уставшим.       — Мисс Ирида! Рад, что с Вами все хорошо. Уверен, что Вы уже в курсе последней новости — мой глупый потомок, Сириус Блэк, умудрился сбежать из Азкабана. И, опережая Ваши вопросы, отвечу: это почти ничего для нас не меняет. Вряд ли он согласится открыть особняк для оставшихся Блэков, даже если Вы умудритесь встретить преступника в его бегах. И примите наши соболезнования по поводу Вашей матери. Скажите, Вам удалось встретиться с дочерью Андромеды?       Джуно вздохнула. Не то, чтобы она полагала, что что-нибудь изменится от побега Блэка, но все же…       — Нет, прошу прощения. Я сильно болела летом, но попробую добиться встречи с ней. Я уже знакома с человеком, кто знает, где ее найти.       Директор беспомощно осел в кресле и прикрыл глаза, что выдавало его отчаяние.       — В живых остались лишь Сигнус, Кассиопея и Каллидора. Но они даже передвигаются с трудом, прошу, мисс Ирида, поторопитесь, пока им еще можно помочь.       Джуно ничего не оставалось, только кивнуть. По другим направлениям она уткнулась в тупик. Способа вскрыть особняк она не знала, как и сказал Малфой. Погодите-ка…       — Малфой! Драко Малфой! Он может!       — Простите?..       Портреты с недоумением смотрели на странную полукровку.       — Он же чистокровный, и его мать — бывшая Блэк, Нарцисса Блэк! Разве они не могут помочь?