endless warm

      Любовь — прекрасное, захватывающее, широкое и глубокое чувство, которое исцеляет и окрыляет. Любовь — это желание и умение осчастливить других, это кропотливый труд над собой. Это собирать все крупица за крупицей, но чтобы дать кому-то своё счастье, нужно взрастить его в себе, иметь смелость его делить. Любовь не терпит трусости, грязи и подлости.       Когда происходит долгожданное «кольнуло», это чувство ни с чем не спутаешь, оно окутывает и обволакивает изнутри. Абсолютная осознанность и отдача в действиях, любить человека без всяких «но».       Когда, занимаясь сексом, растворяешься и пробивает до мурашек от эйфории и чувственности, и нет места стеснению. Вот, что такое любовь и как я это вижу.       Часто мы путаем расположенность к человеку с симпатией. И важно помнить о том, что хорошую дружбу может испортить любовь. Навязанная и, где-то там в глубине, ненастоящая. Неадекватно начатые отношения, которые неочевидны в моменте. И в этот момент, важно помнить про свои приоритеты, про себя.       Неуверенность в решениях портит общую картину. Знакомое мне чувство, как тогда после смерти моих близких. Чувство потерянности и незнания как поступить дальше, в каком направлении шагнуть, где упадёшь, а где взлетишь. Мне так хочется узнать о чем она сейчас думает, вновь почувствовать запах ее духов. Простых, не самых дорогих, но ее духов. Хочется услышать голос Сакуры или чтобы она всё-таки дослушала меня. Поняла, что творится внутри ее друга (или не друга, здесь и мне не дано понять) Какаши.

***

      Когда за тебя решают какой вывернется та или иная ситуация, приходишь в недоумение. И дело даже не в том, что тебя не спросили, а тебя решили не слушать, потому что ожидают твоего опровержения.       Я не отрицаю, что в тот момент Какаши стал моей отрадой. Я чувствовала себя паршиво и так хотелось побыть в тепле чьих-то рук. Но это малость из того, что внутри меня, из того, что я чувствую каждой клеточкой тела, когда он рядом, когда я ощущала его прикосновения. Мне хотелось смотреть в его глаза, живые и любимые. Не серые, как для всех, а тёплыми и открытыми только для меня. Я хочу знать только одна, хочу, чтобы лицо под маской было открыто только для меня. Выглядит как обычная ревность, но я называю это желанием не разделять его с кем-то ещё.       И они даже не представляют, как на самом деле дорожат друг другом. Как непривычно им находится в одиночестве, как больно в очередной раз расходиться в разные стороны, будто тебя разрывает. Будто забирают тепло, которым переполняло до этого. Но вместо объяснений, признаний в любви, они готовы сгрызть себя своими сомнениями и страхом. Страхом снова потерять.       Спальная заметно пропиталась перегаром, из-за плотно закрытого окна, без возможности поступления свежего воздуха. Ино встаёт раньше и тихо открывает окно, решая не будить и без того замученную Сакуру и позволяя выспаться. А проснуться из-за запаха вкусного завтрака, аппетитно щекочущего нос.       Но прошло уже достаточно времени, чтобы холод начал пробиваться сквозь тёплые носки с изображением динозавров. Неважно кто ты и сколько тебе лет, вкусы и любимые вещи остаются при тебе. — Голова даже не болит, а ты как? — отвечает Ино на недовольный и вопросительный кивок Сакуры в ее сторону, — видимо не очень, — уже оценивая ее внешний вид. — Неужели сама Ино готовит завтрак? — пыталась съязвить Сакура, вытирая темные круги под глазами от косметики, увидев их в зеркале. Тосты, что странно, получились идеальными. Достаточно прожаренными и хрустящими, а даже мне не удавалось сделать такие.       Температура заметно поднялась, пора бы скинуть слои одежды и настраиваться на тепло. Но шарф как повис на шее Сакуры, так и держался до сих пор. Несмотря ни на что, вещь была ценной для неё в любом случае.

***

      Мне говорили, что нельзя держать рядом с собой тех, с кем не видишь общего будущего. А что делать когда хочешь, когда это шаг в неизвестность? И знакомы так мало, но на ее и моей шее будто красная нить, которая душит, притягивая.       Когда работаешь в больнице, свободное время выпадает к вечеру, и на сегодняшний вечер я надеюсь. На кухне на верхней полке, все еще в коробке, стоит бутылка саке, которую Сакура подарила мне в праздники. Надпитая, чтобы знать вкус, сегодня станет больше чем на половину пустой. Не праздник и не особый случай, но одна бутылка так много в себе держит и столько значит.       Рядом книга, которую я сунул ей в руки. Хочу перечитать ее, только попробую ощутить по-другому. О главной героине и о ее похождениях, влиться в ту атмосферу, хотя знаю что не получится, ведь я буду думать о Сакуре.       Каждая рюмка подливает дерьма в голову, заставляет меня передумать, сорваться и прямо сейчас пойти к Харуно. К Сакуре Харуно с розовыми волосами, к стойкой, но обиженной.       Ни о ком так не думал, никому не уделял столько внимания. Говорил, что люблю себя и что любовь к кому-то причиняет боль. Рядом со мной были сотни, уходили или пытались остаться, но никто из них не цеплял. А ты перевернула мою жизнь, заставила открыться, полюбить. Но я снова прав, потому что больно, и ей, и мне. Бегать за кем-то совсем не для меня, хотя я просто так никогда не делал. Но хочется позвонить или приехать, заставить выслушать и понять. Либо просто снова поцеловать ее, прилипнуть телами друг к другу и тяжело дышать в искусанные губы.       Я так и сделаю, но тогда, когда хватит смелости. Мне, взрослому мужчине, но такому не опытному в таких ситуациях. И снова алкоголь побуждает на странные поступки, но облегчает размышления, и утром я буду точно уверен, что так нужно.

***

      Мне всегда было интересно начинать новую жизнь, ведь я не раз переезжала. Я так привыкла к этому, что каждый раз ждала нового переезда, чтобы снова заснуть и проснуться в новой кровати с новым и более красивым бельём. Когда мне было плохо, я всегда приходила в комнату и зарывалась в одеялах, перенимая запах вкусного кондиционера для белья и древесины. Заново расставлять мебель, ходить по пустому, но уже уютному дому.       Так что когда решение вернуться было принято, я была воодушевлена, в отличие от сейчас. Потому что я никогда не была одна. И в этот раз я снова надеялась что будет так. Я хотела видеть Какаши. Каждое утро, каждую минуту, готовить вкусные завтраки и вместе уезжать на работу. Длительное одиночество заметно отбилось на мне, наверное.       Для меня незаметно, потому что я уже жила здесь, но привычно стало просыпаться в этом доме. Ловить приятные и тёплые солнечные лучи, в тишине завтракать и ужинать. И было удивлением услышать громкий звон телефона. Давно он так не разрывался, потому что я знаю кто звонит. Я даже номер восстановила и телефон в порядке.       Может, я и правда погорячилась, когда убежала от простого разговора. Который был ожидаемым, но не признаваемым.       «Да»       Какаши даже не ожидал, что ему так просто ответят, поэтому и не заметил, что слишком долго не отвечает, хотя сам же и позвонил.       «Нам нужно поговорить. Когда тебе будет удобно? Завтра?» «Мне есть что ещё услышать?»       На том конце вздыхают. А чего собственно он хотел? Что я буду радоваться, когда жду только худшего?       Он отказался что-либо разъяснять по телефону, так что я пойду ему на встречу.       Бывает смотришь фильм, либо читаешь книгу, а персонаж поступает как-то странно и необдуманно. И мы задаёмся вопросом: «Что им движет? Что в голове подсказывает, что так нужно?» Но ответа нет, и Сакура не знает ответа на то, почему после вчерашнего короткого разговора она собирается, почему решилась только в ночь и разумно ли? Но и Какаши был полон уверенности сейчас, и больше никогда не будет.       Кажется, будто она вечность не слышала его голоса в живую, прокуренный и тёплый.

***

— Неужели тебе кажется, что это можно было не обсуждать? Ты поставил меня перед фактом. — Так нужно было. — Нужно для чего? Чтобы подумать, и в такой способ?       Разговор был похож скорее на бытовую ссору, и лучше бы так, чем то, во что обернулась ситуация тогда. Фонари не горели уже давно, а значит легче было просидеть до рассвета, возможно свести тему на нет, поговорить о том какие приоритеты в жизни были до и какие сейчас. Казалось, любая тема была бы лучше, чем выяснение отношений. — Понимаешь, в моей жизни было не так много настоящих. Друзей, девушек и невеста, — он продолжал дальше, несмотря на удивление и количество собравшихся вопросов у Сакуры, — и для меня всегда выбор человека был больной темой. Я не стану отстаивать себя тем, что старше на десяток и больше повидал, но надеюсь на твоё понимание. Возможно прощение. — Неужели у тебя не было сомнений, что это слишком спешно? Или мои страхи о том, что ты хотела утопить во мне свою боль — правда?       Я молчала, конечно, ведь его слова были отчасти правдой. Мерзкой, грязной, но правдой. Правдой, за которой я пытаюсь скрыть себя. — Скрыть настоящие чувства, и я уверена, что человек, сидящий рядом со мной, тоже считает это целью, разве нет? — Я даже не могу угадать. Никогда не понимала, что творится внутри тебя, потому что я полагалась на внешние факторы. Я часто думаю о тебе как об источнике тепла, из-за чего хочется постоянно прильнуть к тебе, тонуть в твоём запахе, перечитать каждую твою книгу и никогда не оборачиваться. Я задумалась о том, что ты можешь быть таким только для меня. Не скрытным, спокойным, улыбчивым, и мне казалось, что я разгадала тебя, но нет, так ведь?       Длинные паузы, без единого звука, в чёрных улицах заставляют звенеть в ее ушах. А как затихнет, вновь ловить каждый шорох, вдох и выдох Какаши. И таких пауз не счесть, пока не найдётся ответа или оправдания.       И действительно ведь, потому что они оба хотят себя оправдать. Он — в том, что это был эмоциональный выброс, она — что он не прав, и что на самом деле обоим есть в чем признаться. — Я пуст, а ты свет в туннеле, за который я хватаюсь, чтобы не утонуть. Не утонуть в себе, в блеклом нутре, сосущим все радости жизни. Кроме тебя, моей последней радости, и даже не принимай это как признание в любви. — Это не льстивые и не лживые слова, это все, что осталось из Хатаке Какаши. — Я открыт, а тебе все ещё хочется скрывать чувства? — тихо, не оборачиваясь, прервал ее мысли Какаши. — Я не хочу скрывать, что люблю тебя, — без капли сомнения в искренности, Сакура рассматривала видимые морщинки на его лице. Она пыталась словить недоверие, однако изнуренность в его глазах опережала все остальное. — Спать? — видимо не выдерживая, предложил он. — С тобой? — понимая его и подшучивая, шепнула Сакура.       До восхода солнца оставалось ещё немало, но улицы уже светлели — пора было возвращаться.       Я поддерживала голову рукой, чтобы не падать от уже видимой усталости, когда он ее перехватил. Сидеть было теперь неудобно, но греть свои в его руках, хотелось больше.       Он встал и потянул ее за руку, как она его тогда: крепко и сжимая пальцы, чтобы не убежала. — Я люблю тебя, Сакура. А теперь пойдём домой. END