Упс, кажется, я приютила монстра

— Думаешь, ты нужен кому-то? Хах… Чонгук, ты ничтожество. Если ты сдохнешь, никому не будет дела. — Холодно проговорила девушка, накидывая на плечи шубу и укутываясь в нее. Она шла вперед, громко стуча каблуками, а позади плелся неко. Зима, а он в одной рубашке, которую никто бы не стал носить, выкинул и все, но это единственная одежда юноши. Он мальчик на побегушках, выполняющий самую грязную работу, которого все в этом доме считают за мусор, скот. Девушка заходит в особняк, а Чонгук остается на улице, сжимаясь от лютого холода и уходя в самый дальний угол территории этого здания. Там находится небольшой деревянный сарай, в котором хранятся садовые принадлежности, собственно, там и жил Чонгук. — Проваливай, от тебя никакого толку, больше на тебя тратишь, чем ты приносишь пользы. Юноша вскакивает в холодном поту. Это был дурной сон. Сон о его прошлой жизни, которую он хочет забыть. Повернув голову, он замечает мирно спящую Т/и, которая сжимала край его футболки и хмурилась. — Не только мне снится что-то плохое? — Усмехнулся, устраиваясь в объятьях любимой и чувствуя, что от этого она просыпается. — Прости, разбудил… — Я только рада, что проснулась. Дурь какая-то снилась. — Девушка потирает глаза, зевает, прильнув к парню. Он мурлычет, сжимает талию, слегка впиваясь ногтями в кожу. С Т/и слишком хорошо, Чонгуку кажется, что это не правда, не может ему так повезти в жизни, но девушка губами касается его макушки, гладит волосы. Юноша плавится от каждого касания любимой, хочет, чтобы так он прожил всю свою жизнь, вместе с ней. Просто навсегда остаться вместе, в будущем надеть на тонкий пальчик избранницы золотое кольцо, однажды взять на руки ее ребенка. От этих приятных мыслей у Чонгука на губах расцвела улыбка, а глаза его были прикрыты, он медленно начинал засыпать. Ты же не спишь, наблюдая, как он жмурится и улыбается во сне, видимо, теперь ему снится что-то хорошее, это очень радует тебя. А вот ты… Находишься в смятении. Ты очень счастлива, что в твоей жизни появился такой лучик солнца, теперь он только твой, но… Чтобы с этим солнышком жить, нужно найти новую работу. Твоих сбережений хватит не больше, чем на месяц, поэтому, сейчас ты должна найти какую-то работу. Наверное, о таком не ночью нужно думать, а днем, но ты ничего не можешь поделать, переживания накрывают с головой, что если ты срочно что-то не придумаешь, у вас будут проблемы. — Т/и. — Во сне шепчет неко, обхватывая талию девушки сильнее. — Ох… Будь что будет. — Удобнее устраиваешься в его объятьях и погружаешься в мир Морфея.

***

— Ча…ги? Чаги? — Ты просыпаешься от его голоса. Приподняв тяжелые веки, видишь его смущенное и красное лицо. Юноша склонился над твоим лицом, но отвел взгляд от твоих глаз. Приподнявшись на локтях, потираешь глаза и зеваешь. Чонгук переводит изучающий взгляд на тебя, пытаясь уловить какую-либо эмоцию на твоем лице, и ты это замечаешь, не понимая, в чем дело. — Стой, как ты меня назвал? — Окончательно проснувшись, ты понимаешь причину его смущения. Твои слова заставляют его покраснеть еще сильнее и спрятать лицо руками. Он тихо проговорил что-то, но ты попросила сказать вновь, ведь не услышала. Приблизившись, наконец, ты разобрала, что он бормочет. — Я… Слышал… Чт… Что девушку называют… Ч…Чаги… Ему было стыдно, но он хотел позвать тебя так. Ты не можешь сдержать смех, падая обратно на подушки и утыкаясь лицом в одну из них. Юноша накидывает на тебя одеяло, придавливая тебя к кровати весом своего тела, отчего ты смеешься лишь сильнее, пытаясь скинуть его с себя, что очень плохо получается. Швыряясь, тебе удалось перевернуться на спину, но юноша ловко придавил руки к кровати, а ты успела скинуть с себя одеяло. — Оппа. Юноша не ожидал, что ты сделаешь такой коварный ход. Его щеки снова вспыхнули от этого слова, он сам не заметил, как Т/и скинула его с себя, усаживаясь на торс и смеясь. Он мог бы сделать то же самое, все-таки, он сильнее, но ему не хотелось. Чонгук улыбнулся, стараясь навсегда запомнить твое ласковое «оппа», посвященное ему одному. — Ты помогаешь мне справиться с переживаниями. — Проговариваешь, оставляя смазанный поцелуй на щеке юноши. Тот беспокойно смотрит, обхватывает запястье рукой и приподнимается с места. — Тебя что-то тревожит? Это из-за того что… Я неко? — Чонгук нервничает, ты чувствуешь, что он понял все неправильно, снова принимая на свой счет твои переживания, будто бы ты не хочешь отношений из-за его расы. — Это из-за того что я безработная, Чонгук, а не из-за того что ты неко. — Кладешь руку на его макушку, поглаживая ушки и наблюдая, как это чудо блаженно прикрывает глаза, мурлычет и поддается ласке, его хвост вьется, руки поглаживают талию. — Я тоже буду работать. — Шепчет он, как вдруг ты убираешь руку с его головы, говоря очень серьезным тоном. — А вот как раз таки здесь стоит вспомнить о твоей расе, Гук. Тебя практически никуда не возьмут, а если и возьмут, то туда, где над тобой снова будут издеваться. Я этого не допущу. — После этих слов ты уходишь на кухню, немного раздраженная и озадаченная, а Чонгук лишь сильнее расстраивается. — «Если бы я только не был неко… Если бы я был человеком… Встретил бы я Т/и? И что мне теперь делать? Беспомощно сидеть на ее шее? Я лучше пойду на унижения, чем на это.» — Думал юноша, закусывая от обиды губу и не зная, что ему делать дальше.