Упс, кажется, я приютила монстра

Чонгук проснулся, зевая и открывая глаза. На кровати рядом нет Т/и, значит, она уже встала. Переводит взгляд на часы, отмечая, что еще не на столько поздно, как могло быть. Чонгук, как известно, соня, любит подольше поспать в выходной, порой до самого обеда. Причем спал он не один, обычно сложно выбраться из его объятий утром, он с силой сжимает Т/и и не дает встать. Парень поднялся на локтях, только теперь замечая, что ночью додумался надеть боксеры, но на голый торс так ничего и не натянул. Нашел на полу свою футболку, а из шкафа вытащил спортивные штаны, одеваясь. С кухни слышались какие-то звуки, вероятно, девушка готовила завтрак. Неко вышел из спальни, направился в ванную, умываясь и чистя зубы. Кажется, Т/и услышала звуки журчащей воды в ванной, потому громко спросила. — Гук? Ты проснулся? — Ее голос немного осипший, наверное, у Чонгука тоже. Выключив воду и вытерев лицо полотенцем, юноша вышел из ванной, направляясь на кухню, к девушке. Там тепло и светло, пахнет чем-то сладким и вкусным. Чуткий нос неко улавливает запах имбирного чая и какой-то выпечки. — Да, проснулся. Как тебе спалось, милая? — С усмешкой спросил, облокачиваясь о стену и смотря на Т/и. В одной из его футболок, в шортах, с пучком на голове. Такая домашняя и теплая, только его, теперь-то точно. В такие моменты Чонгук чувствует себя как никогда лучше, ощущает, что у него есть дом и девушка, которая его очень любит. — О, знаешь, я спала просто прекрасно. — Проговорила Т/и, переворачивая оладьи на сковородке. Чонгук счастливо улыбается, осматривает женскую шею, что вся в засосах, гордясь проделанной работой. Взглядом опускается вниз, скользит по талии, что едва видна в широкой мужской футболке, а потом с лица пропадает улыбка. Парень моментально оказывается рядом, задирает футболку, пугая девушку такой сменой настроения и своими движениями. — Блять… — Отчетливо услышала она из его уст. Парень смотрел на яркие синяки и порезы на бедрах от его когтей. Его ушки опустились, он губами коснулся ссадин, с виной смотря на лицо девушки. Т/и убрала лопатку, которой переворачивала оладушки, выключила газ на плите, а потом положила руку на голову юноши, поглаживая. Он прикрыл глаза, поддаваясь ласкам, тихо замурлыкал. — Все в порядке, мне не больно. — Ответила, целуя парня в лоб. Наверное, стоило его закрасить чем-нибудь, но Т/и не пользуется такими количествами косметики, ей просто нечем замазать такие явные синие следы вчерашней шалости Чонгука. Он нагло задирает футболку еще выше под визг девушки, что пыталась поправить ее. Взглядом прожигает дырку будто бы, осматривает внимательно талию и спину на наличие таких же синяков, но не находит. — Зато вчера тебе явно было больно. — Буркнул, садясь за стол. Т/и краснеет, ей не хочется говорить такую пошлую фразу, но если это немного приободрит Чонгука, то стоит попробовать. Она подходит сзади, наклоняется к ушку парня и шепчет очень тихо. — Вчера мне было очень хорошо, далеко не до этих мелких синяков. Щеки Чонгука вспыхнули, он пытался подавить счастливую улыбку, что так и лезла на его лицо. Чтож, за время совместной жизни не только Чонгук научился манипулировать, но и Т/и кое-что осознала о нем. Теперь ей тоже удается его смутить без особых усилий. Юноша немного успокоился, но в голове еще раз прокрутил тот момент, когда он из последних сил держался за свой разум, а потом и вовсе забылся, черт знает, что он в тот момент мог натворить. Засосы на шее и ключицах не кажутся ему грязными или вульгарными, но отчетливые синие лунки от когтей с кровоподтеками пройдут еще не скоро, да и болят, наверное, сильно, даже если Т/и говорит, что это не так. — Я не перестарался? — Поглядывая из-под челки, спросил неко, пока Т/и расставляла на столе тарелки и чашки с чаем. Она быстро наклонилась к нему и поцеловала в лоб. — Всё хорошо. Но не смей спрашивать, хорошо ли у тебя получалось. У меня тоже это было впервые. — Проговорила девушка и села за стол. Гук усмехнулся, облокотился о стол, подпирая голову рукой и смотря своим пронзительным взглядом прямо на Т/и, которая из последних сил держится, говоря такие пошлые фразы в адрес юноши. — Ну, а по ощущениям как? — Гук! — Взвизгнула, слыша заливистый смех парня. Он приступает к завтраку, хотя бы на небольшое время оставляя девушку в покое.

***

Чонгук чувствовал себя более спокойно рядом с Т/и, кажется, с его плеч свалился огромный груз, он почти не навредил девушке, если не брать в счет бедра, над которыми он знатно прошлой ночью поизмывался. Казалось бы, наконец-то, юноша нашел покой, может ничего не бояться и дальше быть рядом с любимой. Так он думал. — Думаешь, Т/и только твоя? Наивный. — Отчетливо звучал голос во сне юноши. Чонгук напрягся, он понимает, что это ему лишь снится, но подобные сны никогда не предвещали ничего хорошего. — Да что ты знаешь? — Рычит Гук, желая лишь одного, скорее проснуться и к черту забыть этот сон, но он не заканчивался, более того, и голос не собирался замолкать. — Я знаю то, что люди предатели. И ты тоже это знаешь. Сколько раз об тебя вытерли ноги и бросили хозяева? — Заткнись! Просто заткнись, ты ничего не знаешь о Т/и. Она другая. — Чонгук начинает выходить из себя, ведь понимает, что никто не может проникнуть в его мысли, такое только в фильмах бывает. Этот голос — его собственные мысли, от которых он до сих пор не может избавиться. То, что его беспокоит. Чонгук хочет верить Т/и, но отчего же так сильно ревнует, даже не имея повода? — А на ручках Т/и неплохо смотрелись бы наручники, ты так не думаешь? Возможно, тогда бы она действительно не смогла тебя предать… Чонгук не может противиться, во сне рисует белую постель, обнаженное тело любимой, руки которой крепко прикованы к кровати наручниками. Юноша поддается искушению, наклоняется, целует развязно в губы, опускается ниже, а руками обхватывает женскую грудь, пальцами сжимает соски, проводит по ним языком, слыша томные вздохи. Коленом упирается в промежность Т/и, не дает ей ёрзать на постели, продолжает мучить ласками. И всё это может принадлежать только ему, если… — Чонгук. Из сна юношу вырывает женский голос. Гук лениво разлепляет веки, желая продолжить тот сон, досмотреть до конца, но даже в реальности напротив себя он видит личико любимой, что зовет его. Наклоняется и накрывает женские губы, не сразу понимает, что его отталкивают от себя. Глаза Чонгука расширяются, он смотрит на любимую и не понимает, почему она вдруг так реагирует? Неужели он снова говорил во сне? Сказал что-то, что её обидело или расстроило? — И тебе добро утро. — С укором говорит девушка. — Ч...что-то случилось? — Просто хочу уточнить, что просыпаться, чувствуя стояк своими бедрами, как-то не очень. — С такой же ироничной интонацией сказала Т/и и кивнула вниз. Взгляд Гука медленно опускается, замечая, что он действительно упирается членом в бедро, натягивая ткань спортивных штанов. — Ничего не могу с этим поделать… — Лукаво улыбается и прижимает Т/и ближе. Юноша начинает тяжело дышать на ушко девушки, трётся членом об нее. С соитием не сравнить, но ощущения всё равно приятные, Гук начинает тихо мурлыкать от удовольствия, желает зайти дальше. Сначала Т/и и не сопротивляется, но спустя пару секунд всё же выбирается из крепкой хватки. — Ручкой работай, дорогой. — Улыбнувшись его реакции, Т/и целует парня в губы. Тот смотрит на нее с удивлением и разочарованием. Кажется, в этих «взрослых» заботах Чонгук напрочь забыл тревожный и пошлый сон, который снился ему этой ночью, поэтому он всё же поднимается с кровати и плетется в ванную, так как Т/и явно дала понять, что собирается пойти на работу, а не помочь своему парню с его проблемой.