Упс, кажется, я приютила монстра

Тяжелый день подходит к концу, близится завершение генеральной уборки в «любовном гнездышке» Т/и и Чонгука. Накануне праздника девушка решила хорошенько прибраться в доме, на что потратила целый день. Потянувшись, та зевнула и осмотрела спальню, подмечая, что без штор холодный свет луны проникает в комнату и создает какую-то таинственную и романтическую атмосферу. — Чтож, завтра останется только постирать шторы и выбить ковры. — Проговорила Т/и, собирая все тряпки и салфетки, которыми протирала пыль в комнате. Еще раз окинула ее взглядом, убеждаясь, что ни одно укромное местечко не осталось без ее внимания. В тот момент, когда ее рука потянула за ручку двери, в проеме появился высокий юноша. Облокотившись о дверной косяк, он немного наклоняется и с огоньком в глазах смотрит на уставшее личико его дамы сердца. — Я приготовил ужин, пошли. — Тихо сказал Чонгук, будто боясь разрушить эту странную атмосферу вокруг. Под вечер шумы за окном стихли, людей не было, уборка подошла к концу, а на кухне уже не свистел чайник, будто все в один миг утихло. Неко не хотел портить тишину, как говорится, с дорогим человеком и молчать не скучно. Т/и выкидывает все, что несла, и начинает мыть руки. Юноша заботливо подходит со спины, кажется, обнимая, но на самом деле закатывая рукава девушки, чтобы она в конец не намочила их. — Сегодня ты превзошел все мои ожидания. Запеченная курочка и вино? Да ты у меня романтик. — Улыбается она, садясь за стол. Чонгук смеется, подмечая, что это действительно очень похоже на романтический ужин, не хватает только свечей и роз. Он соврет, если скажет, что именно этого не добивался. — Ты сегодня хорошо постаралась, грех тебя не побаловать чем-нибудь вкусным, да? — Усмехнулся, садясь рядом и аккуратно разливая вино по бокалам. — Не я одна старалась, между прочим. — Девушка ловко берется за столовые приборы, еще раз подмечая для себя, что жизнь без Чонгука уже нельзя назвать жизнью. Теперь она уже не смущается этих прекрасных темных ушек, которые так и хочется потрогать из-за того, что они очень пушистые. Что уж говорить о хвосте? Только вот даже Т/и не дозволено слишком часто касаться его хвоста, сам юноша объясняет это тем, что, во-первых, это не совсем приятно, а во-вторых, может быть и больно, даже если чуть сильнее сжать. Ничего не поделаешь, остается лишь лицезреть то, как он виляет во время радости Чонгука. — Завтра отдохнем, как только закончим со всеми делами. — Чонгук очень часто поглядывает на Т/и, как она кушает и пьет вино. Конечно же, эти странные взгляды не остались без внимания девушки, поэтому та отложила вилку с ножом, заглядывая в озорные глазки неко. — Ты мне что, яда в вино налил? Смотришь так, будто ждешь чего-то. — Посмеялась Т/и, из-за чего Гук стушевался, отвел взор на тарелку, будто ничего не произошло, продолжая трапезу. Т/и ничего не оставалось, как последовать его примеру. — Спасибо. — Проговорил парень, убирая тарелку в раковину. Т/и тоже сказала «спасибо», поблагодарив Чонгука за вкусный ужин, и осушила бокал, убирая все со стола, чтобы утром спокойно позавтракать, не заморачиваясь уборкой посуды. — Сегодня никаких фильмов, нужно лечь пораньше. — Утвердила Т/и, на что Чонгук как-то странно улыбнулся. Да и вообще, весь вечер ведет себя странно. Пожав плечами, Т/и проследовала до спальни, слыша за спиной щелчок закрывающейся двери. С тихим скрипом приоткрыла дверцу шкафа, доставая свою ночнушку и большую футболку Чонгука, в которой он любит спать. Крепкие руки не дают развернуться, неко держит девушку за талию и наклоняется к шее, опаляя дыханием. — Сегодня мы вряд ли ляжем пораньше. — Теперь голос Гука звучит низко, его полушепот заставляет вздрогнуть, но Т/и уже не первый раз слышит подобного рода фразу столь сексуальным голосом, вероятно, после нее он начнет щекотать, повалит на кровать, еще половину ночи просто балуясь, например, устроив со своей благоверной бои на подушках. Девушка быстро разворачивается, смотря в его карие глаза. В темноте они кажутся черными, словно два омута, немного поблескивающие от лунного света, что лился из окна. Чонгук снова наклоняется к шее, прижимая Т/и к себе за талию. Она не успевает опомниться, как он начинает покрывать молочную кожу поцелуями, медленно поднимаясь выше, но, словно дразня, вновь опускаясь к ключицам. Девушка прикрывает глаза, держится за его плечи, кажется, не держи он ее, упала бы рядом с ним. Его руки ласково поглаживают спину, будто случайно забираясь под футболку. До Т/и сразу доходит факт, что юноша решился на серьезный шаг между ними, но в этот момент он уже припал к ее губам, нежно целуя и медленно делая шаги по направлению кровати. Не говоря ни слова, Гук снимает с девушки футболку, на каких-то пару секунд отрываясь от губ Т/и, но снова целуя, уже более напористо, тяжело выдыхая от того, как начинает заводиться от столь интимного момента. Футболка оказывается на полу, следом его руки неуклюже стаскивают с нее шорты. Все, что могла сейчас Т/и — это крепко держаться за его шею и немного помогать с одеждой. Хоть Чонгук и выглядел уверенно, но его действия говорили о том, что он волнуется. А может, просто возбужден? Лишь теперь он бережно укладывает Т/и на постель, быстро оказываясь над ней. Взглядом будто пожирает каждый миллиметр нагой кожи, а прикрыта, между прочим, малая ее часть. Стоит отметить, что юноша очень нежный любовник. Перед тем, как сделать Т/и своей окончательно, его губы проходятся от самой шеи до груди. Клыками он цепляет бюстгальтер, поднимает томный взор на Т/и, которая от такого взгляда и дышать перестала, кажется. Руками она тянется к застежке, но ладони Чонгука быстрее очерчивают женский стан, с легкостью расправляются с застежкой. Юноша выпрямляется, а в его зубах уже ненужная вещь, которая оказывается рядом с остальной одеждой. Даже сейчас, черт его побери, он находит время для таких странных действий. Опустившись обратно, парень нежно обхватывает рукой грудь, с ухмылкой замечает, как моментально твердеют соски, а Т/и краснеет и отводит взгляд. Наклонившись, Чонгук начинает спускаться поцелуями еще ниже, замечает сбившееся дыхание любимой. Руки кладет на колени, с силой раздвигает, хоть девушка и пытается их свести обратно хоть немного. Пальцами хватает за край оставшейся (и очень мешавшей) вещи, за пару секунд стягивая их с ножек, попутно проходясь пальцами от самых бедер до лодыжек. Девушка цепляется пальцами за его футболку, притягивая к себе. Чонгук послушно наклоняется к лицу, отвечает на поцелуй, чувствуя, как руки Т/и оказались на его спине, тянутся ниже, а потом возвращаются вверх, утягивая за собой мужскую футболку. Юноша ухмыляется в поцелуй, приподнимается, облизав губы, а потом снимает с себя верх. Он все еще переживает, но в то же время возбуждается с каждой секундой близости все сильнее, Т/и уже чувствует, как в ее бедро упирается вставший член. На щеках парня еле заметен румянец, он упирается рукой в кровать, а второй рукой приспускает спортивные штаны и боксеры. Он не спрашивает разрешения как во всех недо-романтических пошлых фильмах, если бы она не хотела, то давно бы оттолкнула, верно? Разум уже затуманен, можно было бы сказать, что из-за вина, но Т/и пьянит Чонгука гораздо лучше любого спиртного. В голове не слышно ревнивого «моя», все мысли лишь о том, что происходит сейчас. Чонгук берет девушку за бедро, приподнимая и пристраиваясь между ног. Т/и немного больно от того, что он пальцами впивается в ногу, но молчит, понимая, что юноша нервничает. Он не хочет потерять над собой контроль, сдерживается, как может, потому пара синяков на ягодицах и бедрах не большая беда. Парень смотрит, как вздымается при каждом вдохе грудь Т/и, замечает ее затуманенный взор и то, как она закусывает губу, чувствуя накатывающее возбуждение. Рукой ласково проводит по его щеке, даже таким движением успокаивая неко. Он увереннее подхватывает за бедро, целует внутреннюю сторону, усмехаясь, когда Т/и откидывает голову назад и издает полустон. Ушки Гука дрогнули, он прикрыл глаза, чувствуя, что начинает терять самообладание, но останавливаться нельзя. Если сейчас он даст заднюю, то никогда уже не сможет решиться, еще и заставит Т/и чувствовать себя виноватой. — Я буду осторожен. — Хрипит Чонгук, медленно толкаясь членом внутрь. Т/и выгибается в спине, словно вот-вот позвоночник сломается, пальцами хватается за одеяло и протяжно стонет. Чонгук опускает голову на ее грудь, чувствуя, как она сжимает его член. Узко, мокро, но возбуждение с головой накрывает от этого. Юноша приподнимается, начиная двигаться медленными толчками. Сначала Т/и лишь мычала, кусая губы, но когда парень начал быстрее входить в нее, с губ срывались вздохи, а после и стоны, ублажающие слух Чонгука. Ему «крышу сносит», входит все глубже, быстрее, дышит тяжело и начинает с ритма сбиваться, беспорядочно толкаясь в женское лоно. Рука Чонгука опустила бедро, он схватился за талию, насаживая Т/и на свой член. Наверное, не будь квартира с звукоизоляцией, соседи услышали бы заливистые стоны Т/и, которая подмахивает бедрами в темп. Чонгук начинает рычать от удовольствия, пытается выровнять дыхание, но не получается. Хочется быстрее и глубже, больше сладких стонов девушки. От юноши ускользнул тот момент, когда он забылся, перестал следить за собой и, как ему показалось, потерял контроль над собой. Он вжимал девушку в кровать и рывками двигался, осыпая тело Т/и поцелуями, порой переходя на покусывания и оставляя засосы. Руки девушки оказались на его голове, она прижимала его ближе к себе, так же сбивчато выстанывала его имя. Голова словно тяжелая, оргазм накрывал обоих. Чонгук только и успел сделать последний толчок на всю длину, как излился, тихо простонав. Оба тяжело дышат, никто не спешит пошевелиться. Юноша опустил голову на плечо Т/и, пытается отдышаться, прийти в себя. Спустя минуту женская ручка опускается на его макушку и ласково поглаживает волосы. Выровняв дыхание, Чонгук поднимается с нее и вытаскивает член, еще с пару секунд пытаясь понять, что произошло. Нет-нет, конечно, он понимал, что сейчас занимался любовью с Т/и, но, кажется, потеряв самообладание, он ничего плохого и не сделал. Все то, чего он боялся, уже не казалось проблемой. — Милая, все хорошо? — Спросил Гук, ложась рядом с Т/и. Та щелкнула его по лбу, отчего юноша зажмурился и посмотрел с удивлением. — Я что-то не так сделал? — Не маленький мальчик, неужели о средствах контрацепции не слышал? В крайнем случае мог хотя бы попытаться остановиться. — Проговорила Т/и, улыбнувшись и перевернувшись на бок. Чонгук обнял ее, уткнувшись носом в макушку. — Юнги сказал, что они нужны, если люди не хотят детей… — Боже, давай на тему детей будем говорить не после секса, хорошо? — Девушка выпуталась из объятий и приняла сидячее положение. Юноша же предпочел упасть лицом в подушку, не в силах подняться с постели. — Я первая в душ, потом ты. — У тебя правда ничего не болит? — Спросил Чонгук, смотря на девушку, что уже стояла около двери. Та перевела взор на неко, отрицательно мотая головой. Она пару секунд еще смотрела на него: немного сонный, сжимающий подушку и… Голый, в общем-то. Ушки уже не стояли, а прижимались к голове, оповещая о том, что Чонгук уже хочет спать. Только вот сердце до сих пор билось с огромной скоростью, и у неко, и у Т/и. Она все же пошла в душ, вставая под теплые струи воды и отмывая свое тело. Приоткрыла дверцу душа, смотря в зеркало на себя. Шея и ключицы в засосах, а на бедре красуются синяки после пальцев Чонгука. Болело, конечно, но юноше об этом знать не обязательно, он и так волнуется, что сделал что-то неправильно. После водных процедур, девушка вернулась в комнату, замечая интересную картину, как Чонгук спит все в той же позе с подушкой и довольным личиком, как у кота после сливок. Будить не хотелось, но он и сам проснулся, почувствовав, как кровать прогнулась. — Ты все? — Сонно прошептал, целуя Т/и в губы и медленно шагая в сторону ванной, щурясь от света в гостиной. Когда он вернулся девушка уже не знает, ведь заснула сразу же, лишь чувствуя, что потом он крепко обнимал ее за талию и сладко сопел над ушком.