Упс, кажется, я приютила монстра

Чонгук вернулся спустя пару часов в комнату, вид потрёпанный, глаза красные, то ли от слёз, то ли он всю ночь не спал, ушки опущены вниз, а хвост плетётся позади. Сначала ты начинаешь хмуриться, потому что тебе вся эта ситуация до жути не нравится, но гнев сменяется сожалением. Ты не можешь на него злиться, ведь знаешь, что он пережил. Юноша больше всего боится потерять тебя, вероятно, встреча с бывшей хозяйкой пошатнула его состояние, поэтому теперь он хочет любыми способами удержать тебя рядом с собой. Чонгук садится на край кровати, ставит на тумбочку тарелку с чем-то, не решается повернуться к тебе лицом, вероятно, не хочет видеть в глазах любимой ненависть к себе. Поджав губы, парень сжимает пальцами край толстовки. — Чонгук, посмотри на меня. — Проговариваешь, но юноша лишь мотает головой, кажется, снова начиная всхлипывать. Он на грани расплакаться и кинуться обнимать тебя, молить о прощении, но пока что держится. Тебе самой тошно от этого, но просто терпеть такое поведение ты не можешь. — Чонгук, не будь трусом, посмотри на меня! — Пожалуйста, не надо… — Неко шепчет очень тихо, едва ли можно разобрать его слова. Ему тяжело, он тоже не хочет так поступать с Т/и, потому что любит, но слишком страшно… Лучше терпеть ненависть со стороны любимой, чем потерять её навсегда. — Мне больно, ослабь наручники. — Говоришь уже более спокойно, замечая, как ушки парня дёрнулись. Он таки повернулся, сел на кровати, протягивая руки к наручникам. Теперь тебе ещё лучше видно его лицо: заплаканное, бледное. Даже сейчас по его щекам скатываются слезинки и падают на вашу постель. Юноша ослабляет наручники, пальцами потирает красные полосы и синяки от наручников, наклоняется к рукам и целует, начиная всхлипывать ещё громче. — Прости меня, умоляю… — Хрипит Гук, резко обнимая. Он рыдает, с силой сжимает в своих объятьях. Лучше ненависть, чем потерять навсегда, но всё же, у него сердце болит от того, что ему приходится делать с девушкой, которую он любит. Вздыхаешь, хочется его пожалеть, но руки всё ещё скованы, поэтому лишь наклоняешь голову в его сторону и утыкаешься лбом в его. — Ты дурак, Гук… Ты же знаешь, что я ни за что бы тебя не бросила, так почему боишься? — Твой голос тихий, спокойный. Ты надеешься успокоить его, привести в чувство, но Чонгук не прекращает надрываться, когтями впиваясь в женскую талию. — Все люди предатели… — И я тоже? — Спрашиваешь, целуя юношу в макушку. Чонгук какое-то время не отвечает, наверное, загнан в тупик таким вопросом, ведь осознаёт, что не может сказать «да». Его ломает, он с ума сходит от того, что происходит с его сознанием. А ты понимаешь, что убедить его вряд ли получится, он просто не станет слушать. Вероятно, когда твой кот делает что-то непозволительное, его нужно наказывать? — Т/и… Я люблю тебя… — Убери от меня свои руки. — Сложно, но приходится сказать это холодно. Неприятно, отвратительно так поступать с Чонгуком, но иначе тоже ничего не получится. Юноша опешил от такого заявления, прекратил рыдать, удивлённо посмотрел на твоё лицо и отстранился, но руки с талии так и не убрал, продолжая сжимать. — Я что, непонятно сказала? Убери руки, Чонгук. — Милая… — Он начинает плакать, как маленький ребёнок. — Милая? Ты ещё смеешь называть меня так? Знаешь, кто действительно предатель? Это ты, Чонгук. Не прикасайся ко мне. Неко не хочет убирать руки, ему сейчас чуть ли не жизненно необходима поддержка Т/и, ему нужно коснуться её, попытаться заслужить прощение, чтобы она поняла, в какой он ситуации, но ничего не получается, поэтому он начинает дрожать. Кажется, у юноши начиналась истерика, вместе с тем и ты была на грани заплакать, но не могла себе позволить. Приходится через силу рыкнуть его имя, чтобы он убрал руки. Парень сидит на кровати, полностью потерянный и опустошённый, он трясётся и рыдает, когтями рвёт простыни, хочет кинуться в объятья, но не хочет прогневать Т/и ещё сильнее. Ему плохо так, как ещё никогда не было. — Пожалуйста, Т/и! Я люблю, правда люблю тебя! Я не предатель! — Голос парня срывается на крик, он вплетает пальцы в волосы и склоняет голову. — Уйди, прошу тебя. Чонгук поднимается с постели и плетётся из комнаты, сопровождая это всхлипами. Он обернулся около двери, поймал на себе яростный взгляд и вышел, поджав хвост. Чонгук закрывает дверь в спальню, оседает на полу в гостиной и не знает, что ему делать дальше. Так больно ещё никогда не было, сердце изнывает, хочется обратно, к ней, в её тёплые объятья, чтобы она поцеловала его, ласково сказала, что тоже любит. Юноша просидел в гостиной несколько часов, не решаясь зайти обратно, но всё же надеялся, что любимая успокоилась. В его голове боролись две мысли: первая отчаянно кричала, что Т/и необходимо приковать, чтобы она не бросила его, но вторая изнывала, умоляла отпустить Т/и, на коленях просить прощения за совершённое. В таком же смятении, не решив, как поступить, парень заглянул в спальню вновь. — Позволь накормить тебя… — Прошептал Чонгук, а ты лишь отвернулась. На щеках дорожки от слёз, но юноша этого не может разглядеть, стоя в дверях. — Прошу, я лишь накормлю… Тебе же станет плохо… — Смотрю, тебя это не сильно волновало, когда ты подмешивал что-то в мой чай, верно? — Язвишь, хоть и не хочешь делать ему ещё больнее, но, быть может, это единственный верный путь из сложившейся ситуации. — Не говори так! Я беспокоюсь о тебе больше всего! — Беспокоишься?! Чонгук, открой глаза, посмотри, что ты наделал! Ты меня в наручниках держишь, совсем с головой не дружишь?! Это по-твоему «хорошо»? Ты меня не слышишь и не хочешь услышать, что я никогда бы не посмела тебя бросить, так почему я должна слушать твои нелепые оправдания? — Ты тоже срываешься на крик, смотря прямо в напуганные глаза Чонгука. Он снова начинает рыдать, спиной вжимается в дверь. — Почему ты так уверена, что не бросила бы? — Да потому что люблю тебя, придурок! Юноша стремительно оказывается на кровати, нависает сверху и снова утыкается носом в шею. Сердце неко будто опустили в кислоту, оно чертовски болит, не даёт даже думать нормально, он хочет одного — быть с Т/и сейчас. Хочется, чтобы она погладила его по голове, трогала пальчиками его пушистые ушки, но в итоге лишь он один тянулся к ней, один прижимался к чужому телу и молил о тепле. Хотя бы немного… Хотя бы чуть-чуть… — Чонгук, отцепись. Эти слова как лезвие. Юноша на грани с ума сойти, потому что не готов отпустить. Он ощущает, что не выдержит этого, если не останется в её объятьях, но она не позволяет ему быть рядом. Гук хрипит, его голос осип, он не в силах остановить накатывающую истерику.

— Ни о чём не беспокойся, я обо всём позабочусь.

Прозвучал какой-то странный голос в голове Чонгука. Он перестал рыдать в одночасье, как по волшебству успокоился. Ты напряглась такой резкой смене настроение, ведь от Чонгука явно услышала смешок. Юноша поднял голову, его глаза были стеклянными, будто он не соображает, что делает, а на устах красовалась самодовольная ухмылка. По спине прошёлся холодок от такого вида, ты не знала, как на это реагировать. — Тебе нужно поесть. — Тихо проговорил юноша, на что ты отрицательно мотнула головой. Лицо Чонгука стало мрачным, он резко схватил тебя за горло и сжал, что дышать стало невозможно, а в глазах тут же начало темнеть от такого. Больно и страшно, хочется оттолкнуть, но руки всё ещё в наручниках. — Плохая девочка. Когда я сказал, что тебе нужно поесть, я имел в виду, что ты будешь есть, иначе я заставлю тебя это сделать. Неко взял свободной рукой ложку, зачерпнул что-то из тарелки и сунул в твой рот. В этот же момент он убрал руку с горла, а ты, жадно вдыхая воздух, подавилась тем, что было во рту и начала закашливаться. Парень заботливо вытер твой подбородок и губу, заставил посмотреть на себя. — Теперь ты знаешь, что с тобой будет за непослушание. Будь хорошей девочкой, ладно? Не заставляй меня злиться, любимая. — С улыбкой проговорил Чонгук, тут же поднося ко рту ложку. Тебе пришлось плясать под его дудку и есть. Он скормил тебе всё и решил сходить за чаем, а ты в панике ожидала, когда он вернётся.

Кажется, ты пробудила монстра — внутреннего зверя неко.