Medical Effect: Death for Salvation

12 июля, 2169 год. Мендуар, западный раскоп.

      Вот и прошло уже полтора месяца с моего попадания в новый, прекрасный мир. Теперь меня зовут Алекс Доу — этакая подколка от капитана, эту фамилию обычно давали людям, которых не могли опознать, ну да я и не в обиде. Биологически мне, как оказалось, действительно 16 лет. За эти полтора месяца произошло много событий, которые, так или иначе, повлияли на мое мировоззрение. Но начнем по порядку.       Первые два дня я спокойно жил в своем маленьком доме и исследовал окружающий мир, поселок и людей. Оказалось, что в тот, самый первый, день я вышел к недавно заложенному шахтерскому городку. Холм, которому я тогда не придал значения, оказался выходом глубинных пород в результате какого-то хитроумного тектонического сдвига. И эта порода оказалась богата платиной и палладием, что есть хорошо. Зубры от начальства колонии сделали стойку и в срочном порядке постановили — разработать, переплавить и транспортировать! Уж не знаю, зачем им столько драгоценных металлов, может, диваны себе платиновые хотят сделать, да то и не моё дело.       Городок был тихий, постепенно застраивался такими же модульными домами, как и мой, завозилось шахтерское оборудование, но рук все равно не хватало. За два дня ко мне подруливали с предложением подзаработать кредитов на строительстве или в раскопе раз эдак десять. Но я держался стойко, ибо время было, а торопиться с выбором своего будущего не стоило. Да и не хотелось бы мне оказаться заваленным в каком-нибудь рукаве шахты в окружении безумно дорогого, но максимально бесполезного металла.       Спустя два дня, а это было второе июня, случилось то, что наиболее сильно повлияло на мое отношение ко всем вокруг. При бурении очередной скважины в целях взять пробу породы и определить, где же лучше всего пустить основной тоннель шахты, рабочие напоролись на камеру с природным газом. Знаете, вот вроде светлое будущее на дворе, космос, царство науки… А люди как курили табак, так и продолжают курить. В общем, благодаря силам одного из бурильщиков, работавшего за установкой с сигаретой в зубах, подорвало весь этот, слава богам, маленький объем газа. Людей раскидало от скважины метров на 20, а сам газ еще реактивной струей под давлением вырывался из отверстия минуты две. Самого бурильщика, конечно, спасти не удалось, но набегался весь поселок тогда знатно. Медиков не хватало, помогали все, кто мог, и я в их числе.       Было страшно. Обгоревшие руки и лица, белые от ожога глаза, смотрящие в никуда, лопнувшие губы, шепотом умолявшие дать им воды или убить, избавить от мучений… Тогда, именно в тот день, я понял, что все вокруг — живые люди, а не байты и пиксели в очередном прохождении Эффекта Массы. И именно тогда я решил, что не могу оставаться в стороне от страданий людей, хочу помогать всем, чем могу, отдавать всего себя, чтобы спасти очередную жизнь.       И мне, в общем-то, помогли. Местный медик, направленный в поселок для лечения тех, кому повезло отделаться ожогами пяти процентов кожного покрова или легкими травмами, согласился взять меня в ученики, чтобы потом, в будущем, мне было легче в учебе на уже официальную профессию. Так я и работал у неё полтора месяца на роли мед.брата или принеси-подай в обмен на знания и практику, которые она давала мне. Звали её Дарья Рейкина, молодая, всего 30 лет, что, по меркам нынешнего времени, было очень мало, после окончания Московского Государственного Университета, чтоб ему еще дольше жилось, пошла в программу колонизации и попала на Мендуар стараниями товарища Грачевского, местного главного лекаря и повелителя прививок.       Первое время было тяжко. Стариков, конечно, у нас не водилось, чтобы за ними утки выносить или мыть, но отвратительного было много. Переломы — открытые и закрытые, с неестественно вывернутыми конечностями или с торчащими обломками костей, истекающие кровью. Ожоги от очередного перегревшегося оборудования, потому что наши старались делать быстро и качественно, не жалея ни себя, ни инструментов, а потом ходившие с замотанными руками, покрытыми волдырями и трещинами в поджарившейся коже. Все это из самого распространенного, остальное — частности, встречающиеся крайне редко, потому что в колонисты старались брать самых здоровых и устойчивых к физическим нагрузкам.       Попутно тренировался, сварив из выпрошенных у зав.хоза металлических трубок шведскую стенку, которую прямо к стене своего дома и приколотил. Потом еще долго мне местные ребята из самых молодых мозг имели, чтобы я или дал им позаниматься, или такую же сделал. Я же, с завидным упорством, слал их всех… К зав.хозу, хотя хотелось послать в пешее эротическое. В свободное от всего остального время, а его было очень уж много, я учил медицину. Фармакология, общая хирургия, анатомия, физиология… Информации было много, но спасибо в очередной раз тому дяде из пустоты, что дал мне идеальную память. Хотя она не помогала мне запоминать лица всех, кто проходил через мои загребущие ручонки на перевязочном столе…       Сегодня же я решил устроить себе выходной. Тем-более в поселке открыли, наконец, первый торговый центр. Надо забежать и заценить, что там вообще есть и что можно прикупить, все равно кредитов скопилось за это время под двадцать тысяч, а тратить их, кроме дешевых продуктов, выращиваемых прямо здесь, на Мендуаре, некуда. ***       «Вот так распогодилось сегодня!» — думал я, шагая по центральной улице к огромному зданию в центре поселка. Посёлок, кстати, так и назывался — Западный раскоп. Оригиналов в начальниках колонии не было, да…       Светило солнце, отливающее оранжевым светом, приятно дул легкий, почти не ощущаемый, прохладный ветерок, на небе ни тучки, ни облачка… Сейчас бы на шашлычки, которые мы устраивали с тем самым сержантом Саммерсом, служившим в нашем городке начальником полиции и охраны одновременно, и Дашкой… Но не судьба. Они куда более занятые люди, чем я.       По пути встречал знакомых ребят, которые чаще всех попадали к нам в больничку. Вот, например, Николай Арсеньев — в последний раз был у нас с переломом четвертого правого ребра. Говорит, упал с крыши дома, да совсем неудачно. Что уж он там делал — никто не знает, но сломать ребро с высоты в два метра надо уметь. А вот Савельич мне машет — злостный уничтожитель резаков. За последний месяц у него в руках взорвалось от перегрева два инструмента, а он, дедок ушлый, даже не почесался. Пришел к нам, помню, в первый раз и спокойно говорит, протягивая руки, мол, Дарья Вячеславна, я тут это, поранился слегонца… А у самого руки посечены чуть ли не в фарш, кровища капает, края рваные. Пришлось штопать и вытаскивать осколки бедного резака. Клятвенно обещал больше так не делать, пока через две недели не пришел с такой же картиной…       Так, перебрасываясь фразами со знакомыми, и дошел до торгового центра. А внутри… Да ничего внутри и не было. Так, всякая мелочь, нужная в хозяйстве, да все это размазано по двум этажам, потому что на третьем у них склад все той же мелочи. Схема простая — грузовоз прилетает, садится на крышу центра и выгружает все на прямо там же, благо место позволяет. А вот сесть рядом уже нет — вокруг все забито отстроенными домами и лавками.       Настроение было подмочено такой вот неприятной новостью, но делать нечего, придется устраивать себе развлечение самому. Взял билет на автобус, — можно же назвать автобусом огромную летающую бандуру, перевозящую пассажиров? — курсировавший между городом и поселком, да и уехал, надеясь там найти что-нибудь, что поднимет мне настроение на прежние высоты. Вообще, в городе это было не сложно. Инфраструктура там была куда более развитой, чем в нашем шахтерском городке: кучи парков, магазинов, даже голо был, в котором постоянно крутилась молодежь, клубы, бары и все тому подобное. В общем, найти приключений на задницу там куда проще! ***       Выбравшись из «автобуса», я заметил какую-то суматоху возле терминала космопорта. Видать, новые колонисты прилетели или еще что… Народу лишь бы новостей побольше да сплетен. Ну да не моё это дело. Решив не толпиться возле основного прохода, я прошел в соседние двери, через которые обычно и ходят все наши из поселка. И прямо тут же, повернув голову направо, я увидел её — первую азари на Мендуаре! Голубая кожа, фестоны, похожие на щупальца, яркие голубые глаза и до того милое лицо, что мне аж захотелось завыть, аки тот волк из старых мультяшек.       Она шла на выход из космопорта, покачивая бедрами и оглядываясь вокруг, будто кого-то высматривая. А я стоял с открытым ртом, как подросток увидевший красотку, и чуть ли не пускал слюни.       — Так вот они какие, азари… — пробубнил я тихо, тряхнул головой, прогоняя её лицо и яркий взгляд из головы, да пошел в город — не стоит забивать голову лишним. Моё дело простое — помогать Дашке штопать наших шахтёров, да учиться, а не засматриваться на девушек!       Как я позже узнал, та азари прибыла, как инспектор от совета Цитатели, чтобы оценить условия жизни и отношение народа к другим расам пространства. И если все пойдет гладко, то через полгода-год в нашей колонии будут не только люди. Ну, дай бог — специалистов нам не хватает, а лишние руки будут только в тему. ***

25 октября, 2169 год. Мендуар, Западный раскоп.

      — Твою ж медь, опять дождь… — бубнил я, глядя в окно и попивая растворимый кофе с кучей сахара. Сахар хороший, сахар заставляет мозг работать…       Да, я все еще учусь, впитываю знание и мастерство моего сенсея Дашки. Тихонько тренируюсь с ребятами из военных под руководством Саммерса. Гоняет нас, сволочуга, и в хвост, и в гриву! Ну да и спасибо ему за эту — глядишь, станем человеками, а не мешками с дерьмом, как нас любил называть сам сержант. Шахта уже готова, первые поставки металла пошли в город и за это большущее начальство выписало нам всем премию. По пятдесят тысяч кредитов рабочим и шахтерам, остальным по двадцать, как людям, помогавшим им не загнуться. Мне тоже перепало, как персоналу клиники поселка, так что я уже совсем не бедный — деньги-то тратить некуда, только на одежду, да на продукты.       «Сколько там у меня скопилось?» — активировал уник, глянул на счет в банке и тяжко вздохнул, смотря на сумму в сто двадцать семь тысяч. И куда мне столько?..       Тут, поверх окошка с суммой, высветился входящий вызов от Дашки. Принимаю и в гарнитуре сразу раздается её звонкий голос:       — Хей, Эл! Бегом в клинику, тут к тебе посетитель! — как обычно, ни здрасте, ни как дела, сразу к делу.       — Какой посетитель, Даш? Опять кто-то руку сломал, а мне кости на местах фиксировать?       — Не, тут совсем другое. Увидишь на месте, давай, жду. — и сразу сбросила. Вот фифа наглая, я тут, может, занят! И никаких возражений не принимает — всегда отключается раньше, чем я успеваю их высказать. Ну, на то она и мой начальник и учитель, чтоб не слушать мои возмущения.       Натянув штаны с футболкой — все равно пациентам плевать, в чем доктор, главное, чтобы лечил, — накинул сверху плотный плащ, который в колонии носили все в дождливую погоду, да выдвинулся на свое место работы. Под ботинками отвратительно хлюпало, ветер бросал своими порывами в лицо мелкие капли воды… Идеальная погода для убийства дворецким в старом особняке!       До клиники добрался быстрее, чем обычно — спасибо погоде. За дверью переобулся в больничные кеды и скинул мокрый плащ на вешалку, накинув вместо него больничный халат. Дашка ждала меня прямо у стойки регистрации, за которой я обычно ждал новых больных, учил очередной материал или отвечал на звонки.       — Ну, рассказывай, чего ты вдруг меня выдернула в такую погоду? Шахта закрыта вроде из-за угрозы обвала. Простыл кто-то, что ли? — буркнул я раздраженно, потому что ненавидел мокнуть, а эта, извините меня, стерва вытянула меня в такой день, зная, что сегодня будет максимально спокойно.       — Пошли. Там очень интересный случай. — не обратив ни капельки внимания на моё раздражение, Дашка направилась к одной из палат.       Да, наша клиника довольно сильно разрослась за это время. Это уже не просто модульное здание, напичканное медицинским оборудованием как попало, а полноценная больница, с отдельными палатами, кабинетами и в которой работает уже трое людей из новых колонистов. Ребята хорошие, профессионалы своего дела, правда вот практики мне почти не осталось — все успевают вылечить. Саня — наш травматолог и мой русский тёзка, весельчак и любитель выпить. Дженнифер — для своих Джен, отличный хирург, спокойная и холоднокровная повелительница скальпеля. Диего — полное имя даже не просите, добряк, терапевт и кобель, не пропускающий ни одной юбки, за что часто огребает от Дашки, которая выбилась в начальники нашей маленькой больнички, именуемой мной в душе живодёрней.       В общем, зашли мы в ту палату, а там на кушетке лежит девуля, лет 18-19 на вид, миленькая, красивенькая и без единого намёка на травму. Глянул вопросительно на Дарью, на что она мне пояснила:       — Она биотик, Эл. Привезли вчера вечером с перегревом. И у неё нет импланта… Скорее всего не зарегистрированный, поэтому и подалась в колонисты. — пояснила мне Даша, спокойно стоя у постели больной и глядя на показатели её состояния.       — И зачем ты мне её показываешь? У нас нет специалистов, которые бы могли ей помочь, ты же знаешь. Так, может, стоит её поместить в стазис-капсулу и отослать на Землю или Цитадель? Ей все равно уже поздно ставить имплант.       — Если её поместить в стазис — она умрет, Эл. Если не помочь — тоже умрет. — тихо сказала она мне, не отрываясь от экранов. — У нас нет никаких вариантов, я уже все обдумала. Всю ночь не могла уснуть… Просто мне… Тяжело оставаться здесь. Она из техников, работала в обслуживании шахты. Перегрелась, когда спасала одного парня, на которого чуть не упал контейнер с рудой. Не потянула массу… Посиди со мной.       Даже наша железная леди, не боявшаяся криков обожженных людей и крови, хлеставшей из ран, вовсе не такая железная. Я, конечно же, согласился — она помогла мне однажды, так что пора платить по долгам. Утащил её в комнату одыха, усадил на диван и принялся ухаживать за дамой — поставил чайник, заварил чай с дефицитной на Мендуаре ромашкой, насыпал печенья в миску. Поставив все это на стол, сунул в руки Дашке кружку с парящим напитком и уселся рядом с ней. Так и сидели всю ночь, болтая о всяком и вспоминая забавные случаи из нашей практики.       Мне было искренне жаль дока — это первый случай в её практике, когда лечение есть, но пациенту оно не доступно. Это чувство бессилия… Оно убивает. Медленно поедает тебя изнутри, заставляя все свободное время наблюдать за постепенно угасающим человеком. И ты стоишь, смотришь то на него, то на его показатели, и понимаешь — вот она смерть, стоит и улыбается, глядя на тебя из затухающих глаз человека, заставляя вздрагивать от каждого писка пульсометра. Жестоко. Но таков наш мир. ***

12 марта, 2170 год. Мендуар, город Централ Хиллз.

      Сегодня настала моя очередь ехать и выбивать из Ходжкинса очередную поставку медикаментов. Этот чертов проныра торговался за каждую не жизненно важную упаковку лекарств, как за свою жизнь! И чтобы не страдать кому-то одному, мы всем коллективом составили график поездок к этому хомяку от колонистов. На этой неделе выбор адовой программы пал на меня…       Погода была такая себе. Зябко, повсюду лужи от растаявшего снега, слякоть… Как же хочется сидеть дома и пить кофе, а не вот это вот все. Но делать нечего, бинты и аспирин все еще нужны!       Запрыгнув в автобус, я стряхнул с куртки несуществующую воду и попытался запахнуть её сильнее, пытаясь согреться. В салоне было довольно тепло, так что через минуту мне это удалось и я снова начал пыхать на окружающих довольной улыбкой и благодушием.       Поле космопорта встретило меня тишиной, отдававшей чем-то нехорошим. Не сразу, но я заметил, что в автобусе, кроме меня, была только пара человек, мгновенно испарившихся после приземления. Моя задница, спасавшая меня от всяческих переделок не один раз, взвыла, предупреждая о чем-то нехорошем. Дойдя до складов, я попытался отыскать нашего зав.хоза, но и там было тихо и безлюдно.       «Да где ж все-то?» — думал я, шагая в сторону штаба. Саммерс на сообщения не отвечал, Ходжкинс тоже, Дашка, скорее всего, с пациентом или занята отчетами. Дойдя до штаба, я зашел в двери и спросил у караульного:       — Слушай, не подскажешь, где весь народ? На складах никого, у терминала тоже пусто. Что происходит?       — Не могу знать. Начальство собралось в штабе и что-то обсуждают уже три часа. Говорят, опять пиратов неподалёку видели, в соседней системе. Видимо думают, будет ли нападение.       — Пиратов, говоришь… — пробубнил я и тут началось.       По всему городу разнеслись протяжные оры сирены и запись голоса объявила «Всем гражданским проследовать в убежища. Это не учебная тревога. Просим не паниковать. Всем гражданским проследовать в убежища. Это не учебная…». И тут меня накрыло. Сколько я уже тут, на Мендуаре? 10 месяцев. Почти год. И это точно не просто пираты попытаются прилететь и пограбить…       Выбежав на улицу, я с напряжением уставился в облака, взглядом выискивая что-то, сам не зная что. И нашел. Маленькие точки выныривали из нижних слоев облаков и падали к земле, на ходу увеличиваясь и принося понимание, что это не просто точки — это челноки и десантные транспорты. Заработали ПВО и ПКО, рявкая огромными стволами в сторону кораблей. Пара из них даже вспыхнули в воздухе, распавшись на куски и осветив пламенем своих товарищей. Вокруг уже было шумно, военные бегали и занимали важные узлы в космопорте. Кто-то подбежал ко мне и дернул за плечо, увлекая к армейской части складов. Кто-то кричал, отдавая команды своим подчиненным. В руках как-то оказалась винтовка, на теле — легкий броник и пояс с малым генератором щита. А в мыслях билось только одно:       «Вот ты и попал, друг…»