Medical Effect: Death for Salvation

8 мая, 2170 год. Земля, Ванкувер, учебная база В-28.

      — РОТА, ПОДЪЕМ! — ор сержанта сбрасывает меня с кровати на пол. Он орёт так каждый день, каждое утро…       Подлетаю с пола и, не обращая внимания на девушку в одном нижнем белье, заправляю кровать и натягиваю на себя форму. На эти процедуры у нас есть ровно две минуты. Далее идет сержант, чтоб ему долго жилось, и раздает наряды и выговоры. Как ни странно, но я не получил ещё ни одного, однако радоваться нечему — настоящий ад начнется с первого июня. О, эта сладкая дата… Первого июня сформируют наш «класс» и начнут дрессировать.       Вот слышу шаги за дверью. Они затихли. Затихли и мы, стоя по стойке смирно у изножья своих коек. Дверь уходит в стену, за ней суровый лик нашего начальника — сержанта Уайта. Знаете, когда я пришел на базу в первый день, он показался мне куда дружелюбней, чем было на самом деле. Вот он пробегает взглядом по идеально разглаженным покрывалам на кроватях, вот окидывает суровым взором нашу повседневную форму, вот удовлетворенно хмыкает и идет дальше. И только после того, как за закрытой дверью перестают слышаться его шаги, мы с моей соседкой позволяем себе облегченно выдохнуть.       — Повезло нам с тобой, Доу, что сегодня без ора… — говорит мне моя напарница по несчастью, Лерка Потеряева. — Только вчера в наряде была. Не хотелось бы опять картоху чистить.       — Ой, да ладно тебе, Лер. Не так уж это и страшно. А вот когда он орет тебе прямо в ухо — это да, это жутко. — говорю я и делаю задумчивое лицо. — Да и пюреха тогда была дюже вкусной…       Под недовольное сопение соседки, уворачиваюсь от профессионального захвата, которым в первую нашу встречу она меня и поприветствовала… ***       После того, как мне показали мою комнату на ближайшие два года и сказали переодеваться и привыкать к новой одежде, я остался один. Ну, что могу сказать? Уютно и спокойно. Но уверен, что это ненадолго. Инструментрон пиликнул, сообщая о получении файла. Глянул на него, понял, что это мне скинули устав, и принялся его зубрить. Довольно быстро это мне наскучило, потому что половину я знал из объяснений Саммерса, а вторую половину учить было недолго и я намеревался закончить это неблагодарное дело к вечеру.       Встав с кровати, я прошелся по своей маленькой комнатушке, заглянул в шкаф, в который тут же бросил свой почти пустой рюкзак, и был атакован со спины жестким удушающим… Среагировать не успел, звук открывающейся двери пропустил мимо ушей, а топот ног списал на кого-то снаружи. За что и поплатился…       — Здарова, салага! — гаркнули мне в ухо девчачьим голосом, не забывая при этом сжимать мою шею. — Будем знакомиться, я Валерия. А тебя как звать?       — Алекс Доу… — прохрипел я, пытаясь отцепить девчонку от себя.       — Как официально-то! Значит, это с тобой мне жить два года? Во, блин, манеры десанта… Вообще не парятся, когда расселяют девушек и парней в одних комнатах!       — Да отпусти ты меня наконец! — просипел я и почувствовал, как святой воздух проникает в мои легкие. Ура, я жив и почти цел! — И ты не сказала мне свою фамилию.       — Пф. Только чур не ржать! — обернувшись, я увидел перед собой невысокую, по-солдатски стройную девушку. Каштановые волосы, собранные в хвост, хитрые серо-зеленые глаза на чуть хмуром и надутым лице. Ну, если честно, она была красивой на мой скромный взгляд. Я кивнул, мол, ржать не буду, и даже сделал серьезное лицо. — Потеряева.       Все мышцы моего лица и тела напряглись. Пот выступил на лбу, щеки покраснели. Глаз дернулся. Она прекрасно видела все мои старания, от чего закатила глаза и отвернулась, падая на кровать. А я же, не найдя в себе сил сдерживаться дальше, заржал. Мне очень не хотелось обидеть девушку, но вот же ирония — Доу и Потеряева… Два, блин, потерянных для этого мира.       — Уф… Думаю, мы сработаемся, Лерка. — сказал я, отсмеявшись, на что получил пинок по заднице, потому что отвернулся, чтобы сложить старую одежду в шкафчик. — Эй, не пинайся!       — Эй, не пинайся! — передразнила она мерзеньким голосом, скорчив при этом рожу. — Рассказывай лучше, какими судьбами в наших пенатах, Доу?       — Можно просто Эл. — я уселся на кровать и зевнул. Сказывалась усталость последних нескольких дней. — Да так, потерял всех друзей и работу в колонии при атаке пиратов и решил пойти в ВКС. Выбрал самое простое — десант. И теперь здесь вот. А ты тут откуда взялась?       — Ого… Прости, я не хотела, — сказала она, понурившись. — А я потеряшка, вот. Жила в детдоме, после того, как стукнуло 16, свалила оттуда, подписав кучу бумажек, да пошла в армию. Тут много перспектив, хоть и есть риск помереть.       Так и проболтали до вечера. А вечером…       — РОТА, ОТБОЙ! — раздался до боли знакомый ор, от которого я аж вздрогнул. Посмотрел на Лерку, Лерка посмотрела на меня — искра, буря, осознание, что ей придётся передо мной раздеваться.       — У нас есть два варианта. — серьезно сказал я ей. — Первый — я раздеваюсь и утыкаюсь зубами к стенке. Второй — чтобы тебе не смотреть на мои портки, я отворачиваюсь и жду твоего сигнала, а ты раздеваешься и лезешь в кровать.       — Кхм… — она вздохнула, жалобно посмотрела на меня, хотя, клянусь, было в этом взгляде что-то оценивающее, и сказала — Отвернись…       Я не стал смущать свою новую соседку и уткнулся в стенку взглядом. К сожалению, они не были хоть сколько-нибудь зеркальными, так что шоу мне не светило. Дождавшись от девушки тихого «готово», я, не испытывая свои стойкость и смелость, скинул форму, повесив её в шкаф, и забрался в кровать. ***       Идем на тренировку. Конечно же строем. Строем идем в столовую, строем идем на стрельбы, строем идем в кабинеты… Строем идем в туалет и строем идем в душ, блин! Преувеличиваю, конечно, но за две недели это уже начало подбешивать. Хотя постепенно привыкаешь — ты уже не свободный гражданский, а военный, который должен делать все четко и уметь подчиняться приказам. Это в нас и пытаются вбить, гоняя строем по всему расположению.       Вот нас построили на плацу. Перед нами встал сержант и начал вещать о том, что мы, дескать, толпа гамадрилов, из которых делать людей еще очень и очень долго. Я с ним категорически не согласен, но есть у нас тут пара особо отличившихся, которых даже всей недоротой не особо любят. Впрочем, ничего криминального — просто пару раз приходилось тягать парочку на загривке, потому что дыхалка у них на марш-броске не выдержала. Да уж, то ещё весёленькое занятие.       — Сегодня у нас в планах: бег по пересеченной местности, стрельбы, спарринги и зачёт по ножевому бою! — говорит сержант, глядя в свой инструментрон. — Стрелять будем из всего, что стреляет, так что каждый берет с собой максимальное количество вооружения! И не дай бог кто-то из вас, недочеловеков, просрёт хоть одну термоклипсу — будет неделю обеспечивать всю базу свежайшим пюре и жареной картошкой! Всем все понятно?!       — ТАК ТОЧНО, СЭР! — гаркает вся наша толпа ему в ответ, причем, на удивление, довольно стройно.       — Тогда слушай приказ. В оружейную шаго-ом марш! — сказал он, развернулся и ушёл в сторону оружейки. Мы же, дабы не вызывать лишнего ора, строем двинулись следом за ним, печатая каждый шаг.       Всем было плохо, всем было грустно. Тащить на себе полный комплект вооружения — это больно. Штурмовая винтовка, пистолет, дробовик, снайперская винтовка, комплект термоклипс для всего этого, сбруя с магнитными крепежами под оружие… И, как вишенка на торте, всё это бегом по лесу к месту проведения стрельб. М-м-м! Так и вижу, как кого-то будут тащить на закорках. ***       Бежим по лесу уже полчаса тихой трусцой. Получить веткой по роже воспринимается уже не как неудача, а как благословение божье — сразу адреналин и сил становится чуть больше! Бежим как никогда не бежали. Сзади плетется Бенни — он несет на спине Генриха. Этот недонемец свалился на двадцатой минуте бега. Сержант, подгоняющий нас в конце колонны, определил самого медленного, но самого сильного, ему в транспортное средство. Ну, а Генрих, за то, что с комфортом расположился мешком с картошкой на плечах своего товарища, получает самое большое количество древесных лап в свою наглую немецкую морду.       Ещё через двадцать минут упала Лерка. Чтобы не получить нагоняй и порцию мата от сержанта, взваливаю её на плечи, стараясь расположить с хоть каким-то комфортом. Вроде удается — по крайней мере, она не шипит, как это было на первой тренировке по ножевому бою. Помнится, тогда нас сержант отделал, как щенков. Вот тогда Лерка шипела от синяков и ушибов, как истинная змеюка.       Наконец прибежали. Самые слабенькие тут же попадали на землю, сгрудившись стонущей кучей на краю огромной поляны. Самые выносливые прошли дальше и уселись на старую металлическую скамью. Судя по ней, мы далеко не первые, кто сюда бегает для стрельб. Лерку я сгрузил на землю рядом со скамейкой, на которую и упал, пытаясь отдышаться. Захочет — переползет, а мне плевать, я УСТАЛ. Достал флягу с водой и жадно присосался к ней, не обращая внимания на тонкие струйки, стекающие по щекам за воротник.       — Так, обезьяны! Пять минут на передышку и строиться! — я услышал в голосе сержанта снисхождение? Вот засранец! Да мы час бежали с полным обвесом, а некоторые даже с телом на плечах — и это всё без сервомоторов десантной брони! Да нам тут памятник надо ставить как минимум!       Впрочем, плевать. Через пять минут, под недовольное пыхтение, встали всей толпой и построились. Сержант прошелся вдоль ряда, наорал на тех, кто посмел прокатиться с ветерком на плечах товарищей. Сказал, что те, кто помог в беде своему напарнику — молодцы и у нас еще есть шанс эволюционировать в людей. А потом приказал разбиться по пятеркам и приступить к стрельбам на короткие дистанции из пистолетов.       Уговаривать нас долго не пришлось — стрелять любили все. А тут такое раздолье! Стреляй из всего, что только стреляет! Я был в первой пятерке, что меня несказанно обрадовало. Встал к черте, взял пистолет на изготовку, прицелился и начал стрелять…       Ну, это не самое печальное, что может быть. Ладно, кого я обманываю? Я ужасно стреляю из всего, кроме дробовиков и штурмовых винтовок. На пистолетах я выбил два раза девятку из девяти выстрелов. На снайперках я выбил один раз семерку, остальное улетело куда угодно, но не в цель. С дробовиком, я думаю, все понятно — вижу цель, не вижу препятствий. А вот со штурмовой винтовкой интереснее… Не знаю, почему, но все пули легли в пределах восьмерки, за что я и получил похвалу от нашего сержанта. Однако, как он сказал, расслабляться рано и я все еще куль с дерьмом по сравнению с великими военными Альянса Систем.       После стрельб начались спарринги… И это было ужасно. Сначала нас по земле валял сержант, покрикивая на особо неуклюжих. Я оказался там же, где и все — в грязи и покрытый матом с головы до ног. Потом нас разбили на пары — мне достался одного со мной роста парень, звали его Джимми, — и сказали отрабатывать приемы друг на друге. Делать было нечего, приказы сержанта надо выполнять. Так что еще час мы валяли друг друга. Будто одного раза было мало…       А потом начались тренировки ножевого боя. Ножи у военных были большие и страшные, но дрались мы тренировочными брусками из силикона. Ну, никто ведь не хотел бы получить нож в печень? Так что дрались теми же парами, но уже под присмотром сержанта. Он ходил среди нас, поправлял, когда мы делали какой-то из ударов неверно, и разнимал, когда кто-то решал перейти обратно на кулаки. Да, даже такие придурки были, которые не понимали, что это просто тренировка. Понаберут без медкомиссии…       Внезапно подступил вечер. На часах было шесть часов и пора было собираться обратно в расположение. Напялили сбрую, прицепили оружие к креплениям и построились в колонну, которая к концу маршрута растянется на километр и будет напоминать не строй военных, а дождевого червя из еле плетущихся, стонущих и хрипящих тел. Мышцы после тренировок болели, в голове была пустота, но никто за меня этот марш-бросок не пробежит. Так что, руки в ноги и погнали…       Лежу на кровати и пырюсь в потолок. Теперь понятно, почему начальство не разделяет нас по полу — они знают, что после таких зверских тренировок нам будет абсолютно срать на то, у кого есть сиськи, а у кого нет. Так что сейчас я лежу после душа в одних трусах на даже не расправленной койке. У другой стены лежит в таком же виде Лерка и тихо храпит — счастливый человек, вырубилась раньше, чем сержант проорал отбой. ***

1 июня, 2170 год. Земля, Ванкувер, учебная база В-28.

      Стоим ровной коробкой на плацу. Перед строем стоит наш всеми любимый старший сержант Уайт, еще один, которого мы раньше не видели, и женщина с погонами капитан-лейтенанта. Все в парадной форме. Она задвигает какую-то речь о том, что мы, мол, будущие защитники и воины, гордые и с честью несущие службу. Но я не слушаю. Я во все глаза пялюсь на её лицо. И, жеваный крот, я это лицо видел! Более того, я ей искусственное дыхание делал! Хотя какого черта я так смущаюсь? Я ей жизнь спасал, а не шары подкатывал.       Объявляют распределение по отрядам. Каждый новобранец выходит, встает перед капитан-лейтенантом и зачитывает стандартную присягу — что-то про честь, достоинство солдата и обещание нести службу с высоко поднятой головой. Вот настала моя очередь. Выхожу, печатая шаг, к трибуне. Зачитываю присягу, поглядывая на женщину — узнает или нет? По глазам вижу, что узнала… Надеюсь, мне не настанет пиздец. Заканчиваю, меня определяют в первый отряд. Встаю справа от трибуны и отключаюсь от происходящего однообразия, обдумывая возможные перспективы или пиздюли.       Наконец распределение закончилось. Сзади стоит Лерка — её определили к нам. Всего в отряде двадцать один человек. По окончании учебки нас разобьют по тройкам и распределят по кораблям для дальнейшей службы. Вот от Уайта нам поступила команда «в казарму шагом марш» и мы потопали в дом родной. Вижу, как второй отряд уводит незнакомый мне сержант в сторону другой казармы. Вот и началась настоящая учеба!       Зашли в казарму. Мы с Леркой сразу застолбили одну комнату на двоих, чай давно привыкли друг к другу. Разбросали свои вещи, за которыми нас завели в казарму для новобранцев, да попадали на кровати.       — Ну что, теперь мы официально военные? Рядовая Потеряева… Ну, звучит не очень героически, но всё ещё впереди! — опять этот жизнерадостный энерджайзер болтает без умолку. — Теперь будет всё ещё круче!       — Ага. Скажешь это, когда будешь драить посуду после всей части в наряде. — пробурчал я со своей кровати, за что тут же получил подушкой по лицу.       — Вот все бы тебе испортить, Доу! — прищурившись, буркнула она.       Пиликнули инструментроны. Мы синхронно уставились в них — учебный план уставился на нас с экранов. Под каждого бойца он составляется отдельно, учитывая его сильные и слабые стороны. У меня же… Ага. Понятно. И тут мне медицинскую херь учить. Вот, блин, спас женщину, а она мне в нагрузку к боевым дисциплинам впихнула еще и подготовку отрядного медика. Хорошо, что не спалили, что я биотик…       «Блять» — проносится у меня в мыслях, когда я вижу дополнительно ко всему этому великолепию еще и биотические тренировки! Когда?! Когда они, жеваный крот, успели меня спалить? Тут внезапно мой инструментрон пиликает еще раз. Открываю письмо и вижу приказ прибыть в кабинет капитан-лейтенанта. Сейчас меня будут грызть, кажется… Встаю и топаю, куда приказано, чтобы не напрягать начальство.       У двери большой тёти остановился, проверил форму, тяжело вздохнул. Глянул на табличку — Капитан-лейтенант Кейт Прайс, запомним. Как же не хочется… Но рука сама шлепает по голограмме открытия и приходится сделать шаг внутрь. Вижу женщину, которую откачивал на улице, сидящую за скромным столом из стали с одиноким экраном личного терминала. Она смотрит на меня и кивает на стул. Я смотрю на неё и сажусь на самый краешек — неуютно, чёрт подери.       — Для начала я должна тебе сказать спасибо, рядовой. Если бы не ты, я бы сейчас тут не сидела. — сказала она, сложив пальцы домиком. — Как ты мог заметить, в твоем учебном плане стоят предметы по медицине. Это моя работа. С тренировками биотического потенциала тоже я постаралась. Знаю, ты сейчас скажешь, мол, как же я всё это успею? А вот так! — гаркнула она и стукнула кулаком по столу. Если честно, я думал, что она либо стол сломает, либо очередной приступ словит. Но и мебель, и сердце выдержали. — Будешь стараться и прикладывать все свои силы. И тогда эта база сделает из тебя настоящего волка, способного перегрызть даже металлокерамический доспех! Иначе прибью вот этой рукой! — и кулаком мне под нос ткнула. — Понял, рядовой?!       — Так точно, мэм! Есть успевать по всем фронтам и не опозорить честь учебной базы В-28! — не знаю, как, но вытянуться в струнку сидя на стуле у меня получилось. — Можно вопрос, мэм?       — Спрашивай.       — А как меня спалили? У меня же чипа не стоит…       — А ты, придурок, светился весь, когда тащил свою подруженьку на загривке через лес! Хорошо, что плелись с ней в конце колонны, а она до того упахалась, что вырубилась прямо у тебя на плечах. — и смотрит, как на идиота, ещё и улыбается. Хотя, как по мне, волки скалятся дружелюбнее… Кого я тогда спас?! — Ладно, вижу, что уяснил информацию. А теперь свободен, рядовой.       Козыряю женщине и вылетаю из её кабинета. Хоспаде, да она меня за эти пять минут разобрала по органам и собрала обратно одним взглядом! Вот же, начальник учебной базы… Ей бы на флоте воевать, в десанте. Все вражины сами бы помирали от её взгляда в визор шлема.       Дойдя до своей комнаты, зашел внутрь и тут же услышал ор сержанта Уайта, оповещающий об отбое. О какая пунктуальность… Раздеваюсь, ныряю под одеяло. Лерка уже дрыхнет, видимо, набралась впечатлений и вырубилась еще до отбоя. Как её только наш дрессировщик не отчитал?.. Мысли все бегали вокруг будущего ада под названием «учебка», который специально для меня устроила кап-лей. Ну, будем посмотреть, что же мне приготовило будущее…