Вслушиваясь в темноту

В Хогвартсе всегда окажут помощь… Когда-то я слепо поверил словам старого мудрого директора — не так давно, если подумать, и в то же время целую жизнь назад. Потом, правда, выяснилось, что не всегда и не всем, но для меня Хогвартс стал домом, которого я не нашел на Тисовой улице, несмотря на кровную защиту и прочую загадочную магию. Здесь я обрел себя — и здесь же едва не потерял, отправившись умирать ради Хогвартса и всех, кто находился в нем тогда, кто готов был умереть за меня. Я медленно поднимаюсь по каменным ступенькам, на которых отпечатались следы многих поколений школьников, веду кончиками пальцев по шершавой стене, и мне кажется, что я ощущаю далекое, еле уловимое биение огромного сердца. Хогвартс стал моим домом. И домом Снейпа тоже, едва ли не больше, чем для меня самого — он ведь провел в его стенах большую часть жизни, а в конце концов стал директором, чтобы по мере сил защитить старый замок и его обитателей. Я почти вижу худую фигуру в черной мантии, шагающую по истертым ступеням рядом со мной, слышу шорох его шагов, чувствую запах, который вошел мне под кожу за две проведенных вместе ночи. Древняя магия Хогвартса, разлитая в воздухе и пропитавшая стены, окутывает меня, словно невидимым коконом. Может быть, мой нелепый план, основанный на внезапной догадке и глупой, наивной надежде на слова Дамблдора, все-таки сработает? На восьмом этаже, как и во всей школе, никого нет. Я скидываю мантию, чтобы Хогвартс мог меня видеть, и закрываю глаза, сосредотачиваясь. Добби сказал мне тогда, на четвертом курсе: “В эту комнату можно войти, только когда очень сильно в ней нуждаешься”. Пожалуй, никогда еще я не нуждался в ней сильнее, чем сейчас! Разве что когда мы искали чертов крестраж… Сглатываю, собираюсь с мыслями. Мне очень нужно. Очень-очень-очень нужно, пожалуйста! Помоги мне в последний раз! Ради всего, что я пережил в этих стенах, ради победы над Волдемортом, ради снейпова директорства… Мне очень нужна помощь. Я до боли закусываю губу и три раза прохожу мимо стены, а потом упираюсь нее ладонями и прислоняюсь лбом к холодному твердому камню. — Пожалуйста. Мне очень нужно найти бумаги, которые спрятал здесь Северус Снейп. Да, я знаю, что все сгорело в Адском пламени, но мне очень нужно их найти… Пожалуйста, помоги мне! Я прошу Выручай-комнату о чуде. Смешно — мы, маги, не очень-то верим в чудеса, потому что привыкли к магии, которая глубоко и неразрывно вошла в нашу жизнь, стала чем-то обыденным и привычным, как для магглов телефон или телевизор. Я вспоминаю, как одиннадцатилетним мальчишкой первый раз переступил порог Хогвартса. Тогда я был полон предвкушений и ожиданий, часть из них оправдались, часть, как водится, нет. Тогда я верил в чудеса, настоящие, сказочные, а потом вот перестал, но сегодня мне очень, очень-очень надо, чтобы чудо случилось. Не магия — чудо. Сначала ничего не происходит. Долго. Не знаю, сколько, потому что время, кажется, замерло в ожидании вместе со мной, и только стук моего сердца эхом отзывается в пустоте коридора. Я стою, не открывая глаз, почти до крови прикусив губу, и жду. Пожалуйста! Потом… Не знаю, как это описать, камень под моими ладонями как будто становится теплее и в воздухе разносится вздох. Так мог бы вздыхать сам древний замок: опять у вас, людей, что-то стряслось, никакого покоя от вас нет. Ну да ладно, на этот раз, так и быть… Немного помедлив в нерешительности, которая удивляет меня самого, я открываю глаза и осторожно поворачиваю голову. Справа, всего в нескольких шагах, обнаруживается дверь. Такая… самая обычная, без резьбы и украшений, дверь как дверь. Она приоткрывается с легким скрипом, словно приглашая войти. Я быстро оглядываюсь по сторонам, но вокруг по-прежнему никого нет, только невидимая молчаливая фигура в черном, которая, оказывается, была со мной все время, застыла в тени оконной ниши, да в пустой раме, которая висит на противоположной стене, мелькает край фиолетовой мантии, расшитой звездами — последнее, впрочем, мне могло и почудиться. Медленно иду к двери, готовый к тому, что она вот-вот исчезнет, или что под моими ногами расступятся каменные плиты и я рухну вниз, или что расстояние в несколько шагов окажется бесконечным… Не может же все оказаться так просто: пришел, попросил и тебе помогли? Так не бывает, не со мной, не сейчас. Но дверь никуда не девается, ждет, пока я до нее доберусь, толкну и войду. Выручай-комната, на этот раз совсем маленькая, едва ли больше моей каморки под лестницей в доме Дурслей, оказывается пустой. На стенах и потолке все еще видны черные полосы — следы бушевавшего тут огня, в застывшем воздухе ощутимо пахнет дымом и пеплом, а больше в комнате ничего и нет. На первый взгляд, по крайней мере. Я застываю на пороге, пристально всматриваясь в полумрак, но тут, словно уловив мое невысказанное желание, на стене ярко вспыхивает факел, и я замечаю на полу, прямо посреди комнаты, небольшую пачку перевязанных черной лентой пергаментов. Воздух с шумом вырывается из груди, я только теперь понимаю, что не дышал все это время. Осторожно делаю шаг вперед. Еще один. Не отрываю глаз от пергаментов, как будто подсознательно жду: вот сейчас все исчезнет, растворится в тумане, рассыплется хлопьями серого пепла. Но перевязанная лентой пачка неподвижно лежит на полу, и я словно чувствую на спине укоризненный взгляд. Кажется, я напрасно не доверял старому замку и его директору, кажется, мне действительно помогут. — Спасибо! — говорю я вслух, почему-то поднимая глаза к закопченному потолку. — Спасибо. И от меня, и от Снейпа. Мне не отвечают, но это уже не так важно. Затаив дыхание, бережно поднимаю с пола пергаменты — они слегка обгорели по краям и кажутся такими хрупкими в моих руках, словно могут порваться от одного неловкого прикосновения. Я бегло просматриваю самый верхний, сознание выхватывает отдельные слова, написанные знакомым размашистым почерком с такими характерными острыми “т” и хвостатыми “у”. В конце — уверенная подпись человека, под началом которого я проработал последние три года, та самая, которая украшала приказ о моем назначении. П. С. Джексон, заместитель главного аврора… — Я нашел их, — не очень веря в реальность происходящего, говорю я. — Снейп, я нашел эти чертовы письма! Представляешь? Я касаюсь пергаментов кончиком палочки, накладывая на них защитные чары. Теперь самое главное, чтобы они не рассыпались пеплом, едва я их вынесу из Выручай-комнаты! — Нашел то, что искал? — спрашивает Невилл, когда я возвращаюсь в его кабинет. Оказывается, прошло совсем мало времени, а мне-то показалось, что я несколько часов провел в поисках Выручай-комнаты. — Нашел, — киваю я и тут же качаю головой в ответ на его вопросительный взгляд. — Не сейчас, прости. Я обязательно все расскажу тебе, но не сейчас. Сейчас не могу. Мне становится стыдно, ведь Невилл подставил плечо, ни о чем не спрашивая и ничего не требуя за помощь, поверил мне без лишних сомнений и вопросов, а я даже не могу ответить ему откровенностью, которую он заслуживает. Но теперь дело касается не только меня и Снейпа, в нем замешаны люди, могущие стать опасными, способные пойти на многое, лишь бы защитить свою тайну. Имею ли я право втягивать Невилла еще глубже? Он пожимает плечами, хотя и кажется слегка разочарованным. Прости, дружище Невилл, как только будет можно, я все тебе расскажу… или хотя бы напишу письмо. Сейчас тебе это просто не нужно. — Ну не сейчас так не сейчас. Потом все обсудим, может, тогда уже и Патрик что-нибудь вспомнит. Так значит, у “Сестричек” через пару дней? — Давай, — я заглушаю голос совести, которому явно не нравится, что я не говорю Невиллу всей правды. Правда — дело такое, узнав ее один раз, иногда очень нелегко жить дальше. А у Невилла Ханна, работа в Хогвартсе, нормальная, счастливая жизнь, так что пусть лучше остается в неведении. Распрощавшись наконец с Невиллом, я возвращаюсь в Аврорат. Обгоревшие пергаменты надежно спрятаны у меня на груди, и я чувствую себя так, как будто сделал добрый такой глоток Феликса Фелициса, как будто меня окружает защитный купол, наложенный самым искусным на свете магом. Как будто никто и ничто не может причинить мне вреда. Приятное, хотя и опасное ощущение! От пергаментов исходит легкое, едва уловимое тепло, они чуть пульсируют у меня под рубашкой, и приходится приложить немало усилий, чтобы сдержать рвущуюся наружу дурацкую усмешку. Особенно когда я нахожусь в одном кабинете с Мэтлоком и он то и дело кидает на меня быстрые оценивающие взгляды. Рабочий день — точнее, то время, которое от него остались, — длится бесконечно. Я одну за другой вытягиваю из кучи сваленных на столе папок очередную историю разбитого окна или сбежавшего книззла, делая вид, что ничего более важного и интересного в моей жизни нет и быть не может, оставляю несколько пометок и откладываю папку в сторону. Время от времени мы с Мэтлоком обмениваемся парой-другой ничего не значащих на первый взгляд фраз. Он словно прощупывает почву, пытается что-то у меня выяснить, не задавая вопросов и не вызывая подозрений, но мой защитный кокон непроницаем для него, и я отвечаю невинной улыбкой на все его попытки. Надо будет посмотреть, кстати, нет ли в письмах Джексона упоминаний о Мэтлоке, может, тот и тогда был его правой рукой? Дверь кабинета распахивается без стука, Ди останавливается на пороге и машет мне, а потом с некоторой холодностью кивает Мэтлоку. — Работяги! Хватит, Гарри, все равно все проблемы магического мира ты за сегодня не решишь, оставь немного на завтра. Мы тут с ребятами собирались пойти пропустить по одной, давай с нами! И ты… — она переводит взгляд на Мэтлока и не слишком охотно добавляет: — И ты тоже, если хочешь. К моему удивлению, Мэтлок соглашается. Как бы мне ни хотелось поблагодарить, отказаться и рвануть к Снейпу, я тоже киваю, чтобы не вызывать ненужных подозрений. — Ладно. Но только действительно по одной! У меня еще дела сегодня вечером. — Свидание? — Ди с намеком приподнимает брови и щелкает языком. — Да ну тебя! Так, главное не покраснеть сейчас! Хотя с другой стороны — пусть окружающие думают, что у меня бурная личная жизнь, это даже хорошо, лишь бы не заподозрили, с кем именно. Так что, выпив в уютном подвальном баре бокал пива и поболтав с коллегами о всяких пустяках, я кидаю на стол пару монет и ухожу — под смешки и сыплющиеся с разных сторон предположения, куда это я направился. А кстати, куда? Домой или все же к Снейпу? Найденные в Выручай-комнате пергаменты все еще у меня под рубахой. Значит, наверное, к Снейпу… Хотя с другой стороны, мне бы надо подумать как следует, а его присутствии получается думать только об одном, да и уверен ли я, что он хочет видеть меня в своем доме каждый вечер? Со Снейпом у меня все время ощущение, что я иду по тонкому льду, который опасно потрескивает под ногами: один неверный шаг, и темная холодная вода захлестнет с головой. Рассудок говорит: надо дать ему время привыкнуть к тому, что в его жизни появился Гарри Поттер и исчезать из нее по доброй воле не собирается, а сердце (и некоторые другие органы) подталкивает плюнуть на все и аппарировать здесь и сейчас — лучше прямо в снейпову спальню. Пока я так раздумываю, совсем рядом раздается негромкий хлопок, и Кричер склоняется передо мной в глубоком поклоне. — Кричер! Я хватаю эльфа за руку и затаскиваю его в подворотню: почему-то кажется крайне важным, чтобы нас с ним никто не увидел. Сердце пропускает удар — банальная, смешная фраза, которая оказывается до боли правдивой. — Кричер, что случилось? Что… что со Снейпом? Он в порядке. — Господин директор Снейп передал Гарри Поттеру письмо. Вот! Я выхватываю лист бумаги из рук своего старого домовика и, едва разбирая от волнения мелкие острые буквы, принимаюсь читать. “Поттер, думаю, тебе не стоит приходить сегодня ко мне. Сегодня здесь был человек, о котором мы говорили утром — и, откровенно говоря, я вряд ли буду в состоянии получить удовольствие от твоего общества. К тому же мне кажется, что за домом следят и это может быть опасно… “ И ниже, не так четко, как будто уставшей рукой, добавлено: “Гарри, пожалуйста”. Черт. Черт, черт, черт! Я едва не срываюсь с места, чтобы тут же аппарировать к Снейпу — плевать я хотел, следят за домом или нет, к фестралу под хвост все опасности! Но меня удерживает рука Кричера, крепко вцепившаяся в край моей мантии. — Кричер обещал господину директору, что не даст хозяину Гарри прийти сегодня к нему в дом. Меня как будто холодной водой окатывает. Сделав несколько глубоких вдохов, я опускаюсь на корточки, чтобы видеть глаза своего — своего ли? — домовика. Что окажется сильнее — мой приказ или авторитет бывшего директора Хогвартса? — Кричер… А если я прикажу тебе? — Кричер обещал господину директору. Он накажет себя потом за то, что не исполнил приказ хозяина. Вот так, значит. Мой домовик готов связать собственного хозяина по рукам и ногам, лишь бы выполнить просьбу Снейпа. Постепенно успокаиваясь, я смотрю в серьезные глаза Кричера и наконец киваю. — Хорошо. Хорошо, я не пойду сегодня к господину директору. Только… Ты же можешь рассказать мне, что случилось? Ему нужна помощь? Может быть, обратиться в Мунго, целитель Хиггинсон наверняка не откажется… Кричер выпрямляется, становясь как будто выше ростом. — Кричер может сам позаботиться о директоре Снейпе! — Я в этом нисколько не сомневаюсь, — поспешно говорю я, чтобы не обидеть маленького эльфа. — Так что со Снейпом? Расскажи мне, я должен знать! — Кричер мало знает, — он склоняет голову, явно расстроенный тем, что не может ответить на мой вопрос как следует. — Приходил человек… — Молодой? Старый? Опиши! — Не молодой, но и не старый. Темные волосы… — Высокий? Кричер пожимает плечами. Ну да, для домовиков все люди, наверное высокие, с их-то росточком. — Хорошо, значит, человек пришел к директору Снейпу, и… — И директор Снейп велел еще утром: если кто-то придет — не хозяин Гарри, кто-то еще — Кричер должен спрятаться. И не подслушивать. Черт! — Кричер не подслушивал, но они стали громко говорить, и он случайно услышал чуть-чуть. Человек был зол на господина директора Снейпа. Он сначала говорил что-то про больницу и зелья, а потом еще про бумаги, которые ему нужны. И потом он сказал… — Кричер замолкает ненадолго, как будто собираясь с мыслями, а потом тихо договаривает: — Он сказал: “У меня заканчивается терпение. Со мной шутки плохи, Снейп!” Блядь. Я выпрямляюсь и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы удержаться и не рвануть прямо сейчас в дом Снейпа, наплевав на его запрет. И пусть еще Кричер попробует меня удержать! Но потом мой взгляд падает на зажатую в руке бумагу — нет, все-таки нет, Снейп просил не приходить сегодня, и я должен уважать его желание. Сейчас от Кричера ему будет больше пользы, чем от меня. — Кричер… Когда тот человек ушел, Снейп, он… — горло перехватывает, когда я представляю себе, что могло там происходить. — Он был очень… Кричер понимает меня с полуслова. — Нет, хозяин Гарри, господин директор Снейп был очень уставшим и у него болела голова, сильно. Кричер приготовил ему зелье и уложил спать… Если хозяин Гарри не возражает, Кричер хочет вернуться в дом господина директора. — Не возражает, я хотел и сам тебя об этом попросить. Передай ему… — пожалуй, про пергаменты пока говорить не надо, мало ли, какие средства придет в голову применить этому “человеку” или кому-то из его подручных. Нет, так-то в мысли Снейпа даже Волдеморту не удавалось проникнуть, но у Главного Аврора способов едва ли не больше будет. — Передай ему, что я очень скучаю и хочу его видеть. Хорошо? Кричер серьезно кивает и тут же исчезает с негромким хлопком. А я, накинув мантию, аппарирую к Аврорату — потому что у меня только что появился план. Он мне, если честно, не очень нравится, но уж какой есть.