В шумном зале ресторана.

POV. ДРАКО МАЛФОЙ. & Документы, как отца и опекуна моего сына мы оформили у нотариуса, и я теперь могу платить за этот дом в Венеции, пока Скорпиусу не исполнится полных восемнадцать лет. Через три дня мы вернулись на «Villa Sandra» и продолжили отдых. В воскресенье после завтрака Гарри потащил нас в магическую Венецию, на рынок. Мы туда доехали на такси, и Поттер всю дорогу не выпускал из рук моего сына, зачаровав вокруг нас Сигнальные, Оповещающие и Следящие Чары. Кого на рынке животных только не было. — Пока рано, но годика через три мы купим Скорпиусу кого-нибудь, — проговорил брюнет, глядя на меня с любовью. — А зачем мы сегодня приехали сюда? — спросил я, недоумевая. — Хочу подарить тебе дракончика маленького как и обещал, — улыбнулся аврор. — Мы сделаем его твоим фамильяром и дракончик будет тебя охранять, в минуту опасности погибнет в бою, но сохранит твою жизнь. Я подарил тебе медальон с «Воскрешающим Камнем» внутри, но дракончик тоже не помешает. — Гарри… — прошептал я и приобнял Поттера, — спасибо. — Есть вид драконов, они называются карликовые, вырастают не больше овчарки, ну, не считая хвоста. Их можно держать и дома. Чарли Уизли вывел этот вид в Румынии пару лет назад. — Надо же, не все Уизли тупые, — усмехнулся я. — Ну, Драко, зачем ты так? Чарли у них магозоолог и учёный. Генная инженерия от магглов перекочевала в мир магический. Чарли Уизли — классный. Он с некоторыми питомцами приехал в Италию. Пока Гарри говорил, мы вошли в огромный рынок, где не только продавали или обменивали животных, но и просто выставляли на показ, устраивали шоу и соревнования. Например, сейчас мы проходили по ряду, где дрались говорящие петухи, а напротив сражались Сносороги, или Громамонты, как их называют, а ещё дальше — Дромароги, у которых есть золотые рога, используемые для изготовления зелий-антидодов к ядам. К ящерам и драконам мы дошли только через минут сорок пять. Чарли с Гарри разговорились и Уизли показал нам загон с маленькими драконами. Чарли кто-то позвонил из Румынии и он отлучился, а аврор прошептал: — Выбирай, любимый, тут их около пятидесяти. Я улыбнулся. Мерлин. Да они здесь такие все милые и каждый смотрит на нас, аки котёнок — доверчиво, выжидательно и просяще, что мы взяли. Все с жёлтыми глазками. — Чарли, а у вас есть дракончик с зелёными глазами? — спросил я, когда учёный вернулся. Он один из всех Уизли был очень умный, в нем чувствовался сильный магический потенциал и я знал, что он был геем, его муж тоже здесь, просматривает вольеры с ящерами. — У вас хороший вкус, мистер Малфой! — усмехнулся Уизли. — Для вас найдется. У нас остался один эксклюзив — «Чёрный принц», как мы его называем. Пройдемте за мной. «Чёрный принц» оказался как раз таким, каким был у меня в школе фамильяр, его убил Волдеморт. — Назовите его сами, — улыбнулся Дэни — супруг Уизли, — мы не стали называть, он у нас особенный. — Я назову его Жюль. Он тоже золотисто-черный и глазки изумрудные. Красавчик. Я вошел в клетку и малыш взлетел ко мне на ладонь., а именно на ней он весь и помещался, вместе с хвостом. — Будешь Жюлем? — спросил я и дракончик поластился о мой указательный палец. — Скорпи, иди ко мне, — позвал я сына, — посмотри, это будет твой друг. — Папочка, а Жюль холоший, мне нлавится! — улыбнулся малыш. Жюль перепрыгнул к сыну на голову и зарылся мордочкой в платиновые локоны ребёнка. Я проколол пальчик свой и Скорпиуса, а Жюль слизнул нашу кровь. Так он стал нашим фамильяром и по крови, если что, найдёт нас хоть на краю света. Гарри расплатился за дракончика и Чарли с мужем пригласили нас в их палатку на чай. — У нас есть разные виды ящериц, — сказал Дэни, — пауки и яйца настоящих драконов. — Чарли, Дэни, — спросил аврор, — а чем кормить дракончика? — Они любят мясо кроликов, мышей, гусениц. «Чёрный принц» обожает яблоки «Голд» и траву газонную. — Твоя порода, Драко, — рассмеялся Поттер, — Жюль, как и ты любит яблоки зелёные. Помню, как Гермиона шипирила тебя с яблоком: Draco + Apple = Drapple. Я покраснел и смутился, а Гарри обнял меня. — А в результате, Грейнджер с Паркинсон, Рон с Блейзом… — сказал аврор. — Ахах! — рассмеялся Уизли. — Мы с Дэни называем братца с Забини «Блейрон». Его это бесит, а нам прикольно. Мы ещё немного погуляли по Венеции, пообедали в ресторане «Морские фрукты», а потом вернулись на виллу, где хозяйка Анджелина приготовила прекрасный ужин. Ночью Скорпи пришёл к нам в кровать, сказал, что его преследуют страшные дяди во сне, и они очень близко, совсем рядом, почти подобрались к Гарри. Все ближе подходил мой день рождения, сердце моё было неспокойно. Я снова не мог ни есть, ни пить на нервах и Поттер кормил меня, а по ночам любил очень нежно и страстно. Я рыдал, предчувствуя беду. Гарри утешал меня и снова любил уже до самого рассвета. Третьего июня мы вернулись в Англию и Поттер поселил нас с Скорпиусом в своём огромном поместье Блэк-холле. Он стал другим после ремонта капитального, модернизации маггловскими бытовыми средствами, техникой, аппаратурой и удобствами. Гарри хотел погулять подольше одного месяца по миру, но откровения моего сына заставило прервать летние каникулы. Четвёртого июня Поттер запечатал дом, закрыл нас с сыном в нем и ушел в Аврорат. Я знал, что его дом не найдут, но Пожиратели свяжутся с Скорпиусом через ментальную связь, через сны. Гарри показал мне вчера принцип «Окклюменции». Я её знал, не раз противился сам проникновению в мой разум Волдеморта во время его жизни в мэноре, а также Пожирателям Смерти, но через сны я не умел блокировать сознание сына, пока тот спал. Авроры, на то они и авроры, знают и умеют то, что магам обычным недоступно. Я пропускал сны сына через себя. Вот и сегодня днем, когда Поттер ушел в Аврорат, а сын уснул, я проник, а его сознание «Лигилиментсом» и не показал Пожирателям дом, где мы живём, ни места. Я блокировал его сознание, и Скорпиус спокойно проспал два часа. Поттер позвонил вечером, предупредив, что сегодня не вернётся домой. Я уложил вечером спать сына, а сам сидел у его кровати. Переживания жгли моё сердце. Слезы текли из глаз и я губами шептал: «Гарри, вернись ко мне, прошу тебя», «Боги, прошу, защитите Поттера», «Гарри, вернись ко мне». Около полуночи я догадался позвать Кикимера. Эльф явился и спросил, нужно ли чего? — Нужно, Кикимер! — ответил я. — Ступай сейчас туда, где находится твой хозяин Гарри. Найди его и спаси, если ему будет грозить опасность или… смерть. Головой за него отвечаешь, Кикимер! Эльф исчез. На сердце стало легче немного и я лег рядом с сыном, обнял мое солнышко. В два часа ночи Скорпи сам проснулся, но не до конца, как бы находясь в некотором трансе, и начал водить руками над собой, под собой. В его руках появилась небольшая сфера, полная настоящего горящего огня внутри. — Иди на лево, Галли! — закричал малыш. Я не мешал ему, понимая, что Скорпи сейчас общается с Поттером на ментальном уровне. Ещё до того как ребёнок потерял свою магию, он это умел. Сейчас в его руках появился огненный шар.— Нет, я же сказал, что помогу ему, плохие вы! «Инсендио!», «Инкалцело!». Ллл… — закричал ребёнок. — «Инкал… ллл… ррр… церо! Инкарцеро!» — что есть силы закричал Скорпи. — «Вспыхните!», «Остолбенейте!» Не смейте трогать Гарррри! — зарычал сын. Ребёнок кидал огненные сферы, и они, пролетев пару метров, пропадали. Да, такого я ещё не видел. Магия, похоже, полностью вернулась к Скорпиусу, и с лихвой. Через минут семь такой огенной битвы, малыш закричал: — «Люмос!». Гарри, очень темно. Нет! — заплакал ребенок. — «Айсстрел!» Мгновенно в руках Скорпиуса появились ледяные стрелы и полетели в стену, прошли сквозь неё. Мерлин. Мой сын знает в четыре такое, что я в свои двадцать пять не встречал. — «Адеско Файр!» — закричал малыш. Я знал это заклятье — вызов «Адского пламени». — Умрите, гады! Кикимер, унеси Гарри домой! — Проговорив это, Скорпиус упал мне на руки и вырубился окончательно, зато появился Кикимер с телом Поттера в гостиной Блэк-холла. Я подбежал к Гарри. Он был жив. — Эльф, что с ним? — спросил я. — Хозяину Гарри кто-то очень сильно помог. Он погибал на кладбище Литтл-Хэнглтон, и Кикимер ничего не мог сделать. Сильная магия, древнейшая, стихийная, окутала, словно коконом хозяина Гарри и призрака Того-Кто-Погиб-От руки-Поттера в ночь на второе мая. Двенадцать темных магов, которые образовали этот кокон, смыкали круг плотнее, но тут появились огненные шары, они уничтожили этих магов один за другим. Потом появились ледяные стрелы, их было семь. Я смог вырвать из захвата хозяина Гарри и эти стрелы пронзили уже сгустившийся призрак, который почти материлизовался. Он, как дементор, высасывал жизнь из сэра Поттера, но появился Рон Уизли, сын осквернителей рода, и разрушил «Бамбардой Максима» памятник родителей Темного Лорда. Заклинаниями он извлек из земли кости его родственников и спалил их, посыпав сначала солью. Уизли хотел забрать хозяина Гарри в больницу, но я не дал: перед тем как перенестись сюда загорелось кем-то вызванное «Адское пламя». Нам кто-то очень сильно помог. Я взял на руки Гарри и аппарировал в спальню, где мы с ним провели ночь. После этого я принес сюда и моего ребёнка. Похоже, что опасность и страх смерти помогли Скорпиусу вернуть магию. Стресс перед Люциусом отнял магию у малыша, стресс и ужас потерять Поттера — вернули её. Сын проснулся утром и ничего не помнил из того, что он вытворял в полусне, в полусознании. Гарри проспал два дня, а когда проснулся — не помнил ни своего имени, ни возраста, ни кто он такой. Мы с сыном бросились к нему, он только отстранился от нас после поцелуев и объятий, и недоуменно спросил, где он, что это за место, кто он такой и кто мы? Странно, нас он не помнил, но легко пообщался с домовиком. Ни Рона, ни Симуса, ни близнецов, ни Невилла — никого не помнил. Вспомнил зато рыжую Уизлетту и Полумну Лавгуд. Вечером. Когда все ушли, я подсел к Гарри на кровать и спросил, неужели он не помнит нас: меня и моего сына, а также нашу любовь? Я хотел поцеловать его, но Поттер сказал, что он — не гей и «нечего к нему лезть». Моего Скорпиуса он принял и они играли, сын после той ночи стресса начал выговаривать букву «р». Я не хотел уходить от Поттера. Во-первых, его любил мой Скорпи; во-вторых, Гарри души не чаял в моем ребёнке; в третьих, я не мог потерять любимого. Поттер общался с Джинни очень часто, она наведывалась к нам почти каждый день и посмеивалась надо мной, что он всё-же достался ей, а не мне — Пожирателю Смерти. Моего ребенка она не трогала, так как Поттер с него глаз не сводил, а Уизлетта боялась, что если навредит Скорпиусу, то потеряет аврора. Джинни несколько раз порывалась поцеловать его, но Гарри отстранялся. — Я помню тебя со школы, Джинни, — сказал он тогда, — но не помню, чтобы ты и я были настолько близки. Я помню тебя как друга, и давай останемся именно друзьями. Врачи из Святого Мунго только разводили руками. — Подобная болезнь не излечима, — ответил на мой вопрос «что с аврором Поттером?» колдомедик Мунго, мистер Сметвик. — Одно могу сказать, что он во сне будет проходить весь свой жизненный путь, и когда дойдёт до того момента… когда потерял память, тогда только вспомнит… возможно, вспомнит. — Он будет проходить все 25 почти лет? — спросил я. — Да, те моменты, что вызвали в нем сильные эмоции: боль, чья-то смерть, радость, любовь… — Но вся жизнь Поттера состоит из боли, и пара дней радости. Вы не можете позволить ему снова пережить Темного Лорда, свою смерть, последнюю битву второго мая, гибель сотен людей, учителей и детей в Хогвартсе. Это нонсенс, мистер Сметвик! — Меня аж затрясло от перспективы Гарри. Но есть ли ещё способ? — Вы можете показать ему Омут памяти, мистер Малфой, но это будет «навязаная память», она не его, воспоминания будут не его, а ваши и эмоции будут ваши. Судите сами, смотрите сами, хорошо ли это? Когда я вернулся на Гриммо, 12., нашёл Джинни, рыдающую на диване в летней кухне. Она зло взглянула на меня. — Что случилось, Джиневра? — спросил я. — Где мой сын? Как Гарри и почему ты ревешь? — Он отвергает меня из-за того, что подсознательно знает тебя, помнит и любит все ещё. Он сегодня связал мне руки и ноги «Инкарцеро», когда я хотела его поцеловать. Ты со своим ребёнком мешать мне, Малфой. Сгинь уже куда-нибудь. Ненавижу. Ты в школе отнял его у меня, потом появился спустя пять лет снова, да ещё с мелким! Я хотела сегодня убить твоего мальчику, но ОН сказал мне, что убьёт меня, если я наврежу Скорпиусу. — И я сделаю это, Джинни, — раздался у нас за спинами голос Поттера. — Я не помню этого мужчину, но он мне подсознательно нравится больше, чем ты, которая чуть не навредила его сыну. Уходи, Джинни. Теперь я понимаю, почему ты не стала моей женой. — Ты, Гарри Поттер, — гей! Вы с ним спали и ты любил этого белобрысого Пожирателя Смерти. Ты с ним сбежал после выпускного бала и умотал куда-то, оставив меня одну. Вот только интересно, кто у вас был в роли пассива? — горько, обреченно и отчаянно закричала Уизлетта и аппарировала прочь. Я поймал на руки Скорпиуса, он только прибежал из зала, услышав крики. Его губки дрожали, в глазах стояли слезы. — Все хорошо, мой любимый! — сказал я, прижимая сына к груди. — Твой папочка в порядке и ты тоже в безопасности. — А папа Гарри в порядке? — спросил ребёнок. — Все хорошо, малыш, — ответил брюнет и взял на руки Скорпи. Когда мы вошли в дом, Гарри опустил на пол моего сына и вдруг потерял сознание. Я подхватил его на руки и положил на диван. Появившийся эльф, принес нашатырный спирт и я привёл в чувство Поттера. — Кикимер, как думаешь, сможет ли хозяин Гарри вспомнить нас? — спросил я, когда отвел аврора наверх. Скорпи остался с брюнетом, а я спустился вниз приготовить молочную кашу для обоих моих мужчин. — Кикимер не знает, хозяин Драко, — ответил домовик. — Из хозяина Гарри призрак Волдеморта высосал почти всю душу, с ней ушло больше половины памяти. Кто-то ему очень помог и душа Поттера вернулась, но не воспоминания. Мастер Драко, Кикимер не знает, вернется ли память к нему. Эта магия древняя и чёрная, как непроглядная тьма, антидота против неё нет, Кикимер это точно знает. Кикимер много сотен лет живёт на свете, и служит магам темномагической семьи Блэк. Ваша мать ведь тоже из Блэков. Покойный Сириус передал первенство рода полукровке Поттеру и меня вместе с этим поместьем. Он противный, конечно, но Кикимер привык к хозяину Гарри и даже жалеет его в какой-то степени. — Кикимер, у тебя есть доступ к библиотеке Блэков? К закрытой и тайной библиотеке? — спросил я. — Конечно, хозяин Драко, у Кикимера есть сила и власть пройти в закрытую библиотеку рода Блэк. Что принести почитать, хозяин? — Книгу о снятии древних и лютых проклятий-заклятий, о зелья темномагических. Принеси. — Хозяин Малфой понимает, что ему нельзя ввязываться в тёмную магию, у вас ребёнок и хвост Пожирателя Смерти. О, при всем моем благоговении к вам, хозяин Драко! — склонился в поклоне эльф. — Я не буду ничего предпринимать, но желаю знать все о том заклинании, — ответил я. — Поговорите с хозяином Гарри об Омуте памяти. Это и безопасно, хозяин Драко, и действенно. Хорошо, Кикимер найдёт книги. — Домовик поклонился и исчез, а я пошёл готовить кашу моим мужчинам.