your name like a song I sing to myself

Микки сейчас на половине песни, в середине выступления и посреди бара, когда он видит его. Толпа с энтузиазмом аплодирует в такт клавишному соло Мэнди, а он продолжает играть на своей гитаре, готовясь вступить в припеве, когда Мэнди закончит, и лениво оглядывает почти полностью набитое людьми помещение. Это хорошая явка, (учитывая, что они никогда не играли в этом баре раньше), вероятно, из-за дождя. Люди обращают больше внимания на «Мэнди и Проступки» (1), чем на бар и свои напитки, а это всегда было хорошим знаком. Микки оглядывает бар, думая, что его собственное пиво, вероятно, уже изрядно выдохлось и он должен убедиться, что обновит его после этой песни, когда у него возникает внезапный и неожиданный зрительный контакт с барменом в углу. У того потрясающе рыжие волосы. Микки Милкович не романтик. Он не верит ни в любовь с первого взгляда, ни в любовь вообще, ни в обмен ошеломляющими и захватывающими дыхание взглядами с незнакомцами через задымленные переполненные бары. Он провел достаточно времени в барах, забитых под завязку, прокуренных и прочих, чтобы знать, что такого просто не происходит. Может быть, раз в год. С другими людьми. Словно назло ему, воздух исчезает из пространства. Мэнди пинает его в лодыжку своим сапогом на тяжелом каблуке, и Микки наклоняется к микрофону, чтобы спеть с ней хором и закончить выступление. Аплодируют сильно. Дождливая ночь в начале Чикагского лета — это подходящая атмосфера для фолк-инди-рок (2) музыки, и, несмотря ни на что, Мэнди и Микки Милкович — два участника «Мэнди и Проступки», чертовски хороши в своем деле. Микки убирает свою гитару, пока Мэнди оживленно болтает с несколькими мужчинами в толпе, каждый из которых уходит с компакт-диском в руках. Мэнди подмигивает ему, прежде чем повернуться и улыбнуться, складывая клавиатуру. — Вы, ребята, просто фантастические! — сейчас с Мэнди разговаривает девушка, скорее всего, еще студентка, — ваши тексты невероятны. Мэнди ухмыляется, — это все он, он пишет их все, — она тычет большим пальцем через плечо в Микки, и девушка, довольно симпатичная, с белокурой челкой, улыбается в его сторону. — Ты потрясающий! — говорит она, — они такие глубокие, что мне кажется, твои песни действительно заводят меня. — Ебаный в рот, — Микки захлопывает гитарный футляр и идет к бару, оставив девушку моргать в замешательстве. Он роется в своем бумажнике, чтобы проверить, сколько наличных у него под рукой, когда кто-то хватает его за запястье и голос говорит:  — Эй, парень, не нужно, — Микки моргает, поднимает глаза, и видит рыжеволосого бармена, который улыбается и скользит бокалом пива по стойке в его направлении. — Вы, ребята, привлекли толпу в дождь, вы заслужили несколько раундов за наш счет, — говорит он. Микки берет стакан с пивом, их пальцы соприкасаются, и он почти роняет его. Он хмуро смотрит на пену. — Это вроде как моя работа, — говорит он и отпивает. — У вас отличное звучание, — говорит бармен, и Микки снова смотрит на него, о чем немедленно сожалеет. У него очень красивые глаза. По-настоящему зеленые. Сердцебиение Микки ускоряется выше пределов нормы, — обычно я предпочитаю что-нибудь более жизнерадостное, но вы мне понравились. — Я могу играть и вещи повеселее, — непроизвольно говорит Микки, — мой кавер (3) «Гимна безумной вечеринки» (4) — это коронный номер. Легенда. — А аккордеон там есть? — Нет, только Казу (5) и немного барабанов Бонго (6). Бармен все еще смеется, когда Мэнди садится рядом с Микки. — Это тебя не убьет, если ты не будешь безнадежным придурком, когда люди делают тебе комплименты, — Мэнди берет пиво, и коллекция браслетов на ее запястьях с бряканьем стукается о холодный стакан. — Да, но тогда мне придется иметь дело с тем, что они подумают, будто я славный малый, — говорит Микки, — это испортит мой имидж. — Ты играешь в фолк-рок группе, у тебя семьдесят клетчатых рубашек и эта херня, вытатуированная у тебя на руках, Мик, ты уже нанес непоправимый урон своему имиджу. Микки показывает ей фак, целенаправленно используя руку с «НАХУЙ» (FUCK) на костяшках пальцев. — Ну да, это сразу отражает суть, — смеется бармен. — Вот что бывает, когда в шестнадцать лет делаешь татуировку… о! — Мэнди прерывает саму себя и наклоняется через стол, чтобы похлопать рыжеволосого бармена по плечу. Микки не должно удивлять, что Мэнди его знает. Мэнди знает всех. — Извини, я веду себя как гребаная идиотка. Йен, это мой брат Микки. Микки, Йен Галлагер. Это он предложил нам выступить здесь! Кстати, это была отличная идея, и я думаю, что мы обязательно вернемся. — Да, — Микки кивает в сторону бара и потягивает пиво, — клевое место. Приятно познакомиться. — Взаимно! — Йен Галлагер ухмыляется и отворачивается от них, чтобы провести оплату чьей-то кредитной картой, и Микки тяжело вздыхает. Йен Галлагер — высокий и долговязый, вероятно, около шести футов (7), но при этом сильный. Несмотря на погоду, он в майке без рукавов и темных джинсах, а руки у него крепкие, подкачанные, и пальцы привлекательно длинные. На его плечах, локтях и лице — веснушки. У него рыжие волосы, действительно рыжие, как медная проволока, а вовсе не светлые или каштановые. Он выглядит мягким. Он снова повернулся к Мэнди и разговаривает с ней, а Микки не понимает ни слова из того, что они говорят. Мэнди выжидающе смотрит на него, постукивая пальцами по ободку бокала. — Что? — фыркает Микки. — Я сказала, что не собираюсь идти под дождем, так ты вызовешь нам такси или потащишь меня домой? — Иди нахуй, — ласково говорит Микки и встает, чтобы сделать телефонный звонок. Они тащат свое оборудование (гитару, клавиатуру, огромную коробку с сувенирной продукцией) вверх по лестнице в свою квартиру, когда Микки спрашивает так небрежно, как только может:  — Так где же ты познакомилась со своим другом Галлагером? Мэнди одной ногой придерживает открытую входную дверь и безуспешно пытается протиснуться в нее вместе с клавиатурой. Она пинает кроссовок Микки, лежащий на пути, и хмуро смотрит на него, затем бросает клавиатуру на кухонный стол и вздыхает. — Не так давно, не знаю. Его брат раньше встречался с Карен, ну, ты знаешь, Карен Джексон, и мы столкнулись с ним на вечеринке. Хотя, на самом деле, он ходил с нами в школу. Какая тебе разница? Микки захлопывает дверь и снимает куртку, стряхивая воду с волос. — Показалось, имя звучит знакомо, вот и все, — говорит он. Так и есть, в том смысле, что он уверен, что слышал это имя раньше, потому что половина ирландских католиков, которые учились в его средней школе, носили фамилию Галлагер, — была целая куча Галлагеров, которые жили… о, я не помню… где-то рядом с нами? — Да, это они, — Мэнди сбрасывает свои ботинки, стягивает юбку и со вздохом падает на диван. Микки присоединяется к ней, пихая ее, чтобы она подвинулась и освободила место. — Йен на самом деле классный, мы тусовались пару раз, я, он и Карен. И вообще, почему тебе так любопытно? — Не знаю, — Микки включает телевизор, чтобы избежать зрительного контакта со своей сестрой, которая с любопытством смотрит в его сторону, — наверное, он довольно симпатичный, вот и все. — Оххххх! — Мэнди торжествует, тыча босыми ногами в живот Микки. Он хватается за них и умудряется столкнуть ее с дивана на пол, Мэнди в отместку прижимает подушку к его лицу и ударяет локтем в солнечное сплетение, и тема, к счастью, закрывается.

________________________________________

Неделей позже Мэнди приводит Йена Галлагера домой. Это один из немногих дней в неделю, когда у Микки нет работы или репетиций группы или концерта (когда они сформировали группу, они решили репетировать вместе два раза в неделю, хотя они почти всегда подбирают аккорды и обмениваются идеями друг с другом). Микки сидит на диване в одних боксерах, смотрит уже четвертый эпизод «Кошмары на кухне» (8), строчит какие-то слова на обороте смятого чека из продуктового магазина и гадает, не потрудится ли Мэнди написать ему, что она не придет домой и сегодня вечером тоже. Из них двоих, Мэнди гораздо более общительна и, несмотря на то, что они проводят половину своих ночей вместе, распевая песни в барах, любит проводить свои выходные дни, танцуя и тусуясь с другими людьми. Микки всегда чувствовал себя более комфортно в таких барах, где нет крафтового пива на разлив или неоновых огней или тематических вечеров — одна из привычек Саутсайда, от которой он не мог избавиться. Наблюдать за тем, как Гордон Рамзи словами (9) потрошит людей, намного веселее, чем сопровождать Мэнди в ее любимом времяпрепровождении, которым является убеждать парней купить ей выпивку, а затем бросить их через десять минут. Она ушла накануне вечером, а сейчас почти три часа дня, и Микки уже готов смириться с тем, что выпьет шесть банок пива в одиночку, когда дверь распахивается и входит Мэнди, на ходу набрасывая куртку на лицо Микки. — Мэнди, какого хуя? — Микки швыряет куртку на пол, и Мэнди смеется. Он вскакивает с намерением добраться до нее и вернуть назад, чтобы, возможно, пощекотать, когда замечает, что кто-то еще стоит во все еще открытом дверном проеме. Это Йен Галлагер, прислонившийся к дверному косяку в толстовке и джинсах, с волосами, слегка влажными от дневного дождя. Микки вдруг осознает, что он вот-вот собирается погнаться за своей сестрой по кухне, словно они пара детей, и что он в одних боксерах и не брился уже два дня. — Заходи, — Мэнди бросается за спину Микки, чтобы затащить Йена внутрь. На ней черные шорты с высокой талией и кожаная куртка, волосы в беспорядке, а макияж размазан. Одежда вчерашняя. Что-то в животе у Микки сжимается. — Могла бы и предупредить, что у нас гости, — говорит он, стараясь, чтобы его голос звучал лишь слегка раздраженно. Он вообще плохо справляется с тем, чтобы быть умеренно раздраженным. У него лучше получается быть «ворчливым», «скучающим» и «на грани убийства». Йен не во вкусе Мэнди, — говорит он себе. Почему тебя это вообще волнует? — спрашивает он себя. — Пожалуйста, прикрой свое тощее тело, — Мэнди роется в холодильнике. Она открывает пластиковый контейнер, делает гримасу и кидает его в мусорное ведро, а затем останавливается на куске вчерашней пиццы, — я уверена, что мы все ослеплены твоей бледной грудью. Хочешь пива, Йен? — Она бросает ему одно, когда он кивает. — Как будто твои ноги чем-то лучше после этой зимы, — ворчит Микки. — Мои ноги выглядят великолепно, а ты — придурок, — говорит Мэнди с набитым пиццей ртом, — добро пожаловать в дом Милковичей, Йен. Чувствуй себя как дома, я пойду приму душ и переоденусь, а потом мы решим, что делать дальше! — Все еще хочешь сходить в кино? — Йен открывает крышку от пивной бутылки без открывалки, положив ее плашмя на ладонь правой руки и сильно прокрутив. Она сразу же выскакивает, и Микки впечатлен. Йен подносит бутылку ко рту, и Микки чувствует, как все его лицо горит. Он открывает холодильник так громко, как только может. — Да! — Мэнди кричит из их общей ванной. Холодный воздух из холодильника обдувает лицо Микки, и он смотрит в него довольно отчаянно. — Приятно знать, что вы, знаменитые музыканты, все еще живете, как и все мы, — говорит Йен. Микки выглядывает из-за дверцы холодильника, а Йен, ухмыляясь, разглядывает груду обуви за мягким диваном. — Да, почему-то быть средне известным в городе Чикаго недостаточно, чтобы вытащить тебя из рядов девяноста девяти процентов, — говорит Микки. У Йена загораются глаза, и он смеется. — Ты звучишь совсем по-другому, когда поешь, — говорит он. Микки удивленно поднимает бровь, — слаще, — говорит Йен. — Я позаимствую одну из твоих рубашек! — Мэнди кричит из ванной, к счастью, давая Микки повод обернуться и накричать на нее. Это лучший вариант, чем залезть прямо в холодильник и захлопнуть за собой дверцу. Мэнди выигрывает, как обычно, и торжествующе выбегает из спальни Микки в джинсах и одной из его клетчатых рубашек, и Микки чувствует, что его раздражение нарастает. — Ты не хочешь присоединиться? — Мэнди, кажется, ничего не замечает, — в кино? — Нет, — Микки снова открывает холодильник и достает пиво, — не хочу прерывать твое свидание, повеселитесь. — Заткнись, — смеется Мэнди и начинает рыться в гостиной, — куда, черт возьми, я дела свою сумочку? — По-моему, ты уронила ее под пальто? — говорит Йен. Мэнди переворачивает свое пальто и торжествующе поднимает сумочку, давая Йену пять. — Мэнди, ты что, выбросила эти чертовы остатки? — рявкает на нее Микки, не в силах найти в холодильнике то, что ему нужно. — Я выбросила макароны с сыром недельной давности, если ты об этом, — пожимает плечами Мэнди. — Я собирался это съесть! — Ну уж нет, Мик, на них была плесень! — Нет, черт возьми, не было! — Иди вздремни или еще что, — Мэнди закатывает глаза и выпроваживает Йена за дверь, — может быть, когда ты проснешься, то немного повзрослеешь. Они оставляют дверь открытой, так что Микки захлопывает ее за ними, открывает свое пиво и идет принять холодный душ.

________________________________________

Все дело в том, думает Микки после того, как он выходит из душа, дело в том, что он на самом деле не собирался ничего предпринимать с Йеном Галлагером, кроме как думать, что он хорошо выглядит. Не имеет значения, встречается ли с ним Мэнди, потому что даже не похоже, что Микки сам бы стал, что он даже хочет. Мужчины, с которыми встречается Мэнди, все равно редко задерживаются надолго. Мужчины всегда ею интересовались, и она это знает, и она обычно позволяет им ошиваться поблизости достаточно долго, чтобы получить свой секс и пару дорогих туфель, а затем ей становится скучно, и она бросает их ради кого-то другого. Йен Галлагер исчезнет максимум через две недели. Микки тоже неплохо знакомится с людьми. Он мог бы пойти прямо сейчас и найти кого-нибудь, кто будет заинтересован в том, чтобы трахнуть его, если бы захотел. Он не хочет. Он не знает, чего хочет. Осознание этого не заставляет Микки чувствовать себя менее раздраженным, поэтому он снова включает телевизор и довольствуется тем, что напивается. ***** (1) «Мэнди и Проступки» (Mandy and the Misdemeanors). Misdemeanor — проступок; мелкое правонарушение; мелкое преступление; дурное/скверное поведение; неправильное действие; хулиганство. (2) фолк-инди-рок — очевидно, сочетание трех музыкальный направлений: фолк (народная музыка), инди (независимая музыка, включает в себя музыкальные жанры, субкультуры, для которых характерны независимость от коммерческой поп-музыки и мейнстрима), рок (обобщающее название ряда направлений популярной музыки. Слово «rock» (в переводе с английского «качать», «укачивать», «качаться») в данном случае указывает на характерные для этих направлений ритмические ощущения, связанные с определённой формой движения). (3) Ка́вер-версия (cover version, от англ. cover — покрывать) — авторская музыкальная композиция (часто известная) в исполнении другого музыканта или коллектива. (4) «Гимн безумной вечеринки» (Party Rock Anthem) — сингл со второго студийного альбома «Sorry for Party Rocking» американского дуэта рэп-диджеев LMFAO при участии Lauren Bennett & GoonRock. (5) Казу — духовой музыкальный инструмент. Казу представляет собой небольшой металлический, пластмассовый или деревянный цилиндр, сужающийся к концу. В середину цилиндра сверху вставлена металлическая пробка с мембраной из папиросной бумаги. Чтобы исполнять музыку на казу, нужно в него петь, при этом бумажная мембрана значительно изменяет голос. https://i.ebayimg.com/00/s/ODAwWDgwMA==/z/AcwAAOSwImRYS5xs/$_3.JPG (6) Бонго́ — кубинский ударный инструмент: небольшой сдвоенный барабан африканского происхождения, играют на котором обычно сидя, удерживая бонго зажатым между икрами ног. https://www.stockvault.net/data/2016/12/28/219790/thumb16.jpg (7) 1 фут = 0.3048 метра. (Таким образом, рост Йена примерно 1,8 метра) (8) «Кошмары на кухне» (Kitchen Nightmares) — это американское реалити-шоу, в котором шеф-повар Гордон Рамзи приглашается владельцами провести неделю с прогорающим рестораном в попытке оживить бизнес. (9) словами (verbally) — слово «verbally» может означать как «устно», так и «буквально», т.е. фраза могла бы звучать как «Гордон Рамзи устно/словесно (используя только слова) потрошит людей», так и «Гордон Рамзи буквально потрошит людей». Общий смысл, однако, не особо меняется.