your name like a song I sing to myself

— Спасибо всем, что пришли в этот прекрасный пятничный вечер! Я — Мэнди, это — Микки, вместе мы — «Мэнди и Проступки», и песня называется «Слава — это то, что у меня есть…», давайте послушаем! Песня начинается с соло Микки на гитаре — милой маленькой линии, которая является одной из лучших вещей из тех, что Мэнди сочинила в последнее время. Микки играет, позволяет композиции дышать в течение нескольких секунд, затем начинает первый куплет, и толпа приветствует его. Они действительно оживляются, когда Мэнди присоединяется к нему в припеве, пританцовывая и постукивая бубном по бедру. Они играли в «Пустой Бутылке» в течение последних трех недель по пятницам, и Микки наблюдал, как народу в баре с каждым разом становится все больше. Сегодня здесь довольно приличная толпа, все пьяны, танцуют и хорошо проводят время. У кого-то вечеринка по случаю дня рождения, и они получили раунд напитков за счет бара, прежде чем начали свое выступление, что, вероятно, и помогло всем настроиться, но это хорошее чувство. Люди даже подпевают друг другу. Светлана, которая согласилась присматривать за столиком с сувенирной продукцией, продолжает продавать футболки и компакт-диски. Микки не может не чувствовать себя немного мстительно счастливым, что менеджер «Пустой Бутылки» был так взволнован, чтобы забронировать их, и что они так хорошо справляются. Они играют еще три песни: два оригинала и кавер-версию «Vampire Weekend», а затем Мэнди подходит к микрофону и спрашивает, есть ли какие-либо пожелания. На вторую ночь, когда они играли здесь, какой-то придурок в дальнем конце зала закричал (как всегда делает какой-нибудь придурок с галерки): «сыграйте «Wonderwall»!» Вместо того, чтобы проигнорировать его, Микки на самом деле сыграл «Wonderwall» (и добавил еще около пятнадцати «блять» в текст песни), и люди не переставали просить дурацкие каверы в течение часа после этого. После такого шоу, Мэнди решила, что они должны запустить шляпу с несколькими листочками бумаги. Они закончили тем, что перепели «Florence & The Machine», «OK Go» и «Party Rock Anthem». Людям это нравится, и это держит Мэнди и Микки в творческом напряжении. Если перепеть «Party Rock Anthem» с казу считается творчеством. Они берут небольшой перерыв, пока шляпа обходит помещение и возвращается к ним, и кто-то похлопывает Микки по локтю. Он оборачивается и видит Йена с двумя бокалами пива в руках, ухмыляющегося с края сцены. Микки берет их и передает один Мэнди, а Йен показывает им большой палец и снова возвращается назад, лавируя между людьми. Микки смотрит ему вслед, чувствуя странную смесь нежности и раздражения, когда его взгляд следует за головой Йена через толпу. Йен останавливается, чтобы дать пять нескольким людям, заходит за стойку бара, а затем быстро наполняет несколько кружек пивом. Он хотел бы, чтобы Мэнди предупредила его, что дружба с Йеном Галлагером будет включать в себя выслушивание его болтовни. Он может говорить больше, чем кто-либо из тех, кого Микки когда-либо встречал. Больше, чем Мэнди, хотя Микки никогда бы не поверил, что такое возможно. Когда они вместе, и принимаются за дело, они никогда не затыкаются. У Йена также, кажется, есть явно неисчерпаемый ряд тем для разговора, так что это всегда что-то новое. Рассказы из детского сада, которым его сестра управляла, когда он был маленьким. Советы по бегу на длинные дистанции без боли в коленях. Эволюция вертолетостроения за все время. Разработка видео игр. Фигуративная живопись. Тем не менее, Микки не испытывает неприязни к Йену, что удивительно. Ему не нравится большинство людей, которых он встречает, так оно и есть. Они либо не нравятся ему сразу, либо он устает от них после ночи или двух. Светлана — исключение, но Светлана не треплет языком. Йен раздражает. Он всегда бодр, они с Мэнди не спят всю ночь, он все время приглашает Микки побегать с ним, он никогда не замолкает, и Микки не испытывает к нему неприязни. Это тревожно, и Микки это не нравится. Шляпа возвращается сквозь толпу обратно к сцене, и Мэнди хватает ее и начинает перебирать сложенные листки бумаги внутри, разворачивая несколько и хмурясь, кладя их обратно. — Кто-то все время просит «Free Bird», — бормочет она, — но… о! — она начинает смеяться. — Ага, вот оно. Держи это, я буду играть на клавиатуре, — хихикая, она передает листок Микки. Он смотрит на него с отвращением. — Я не знаю слов для этого, — огрызается он. — Все знают эти слова, — усмехается Мэнди. Микки сердито смотрит на листок бумаги. Там аккуратными черными буквами написано: «Toxic by Britney Spears (твоя сестра говорит, что ты знаешь слова).» — Галлагер! — кричит Микки. За стойкой бара Йен начинает смеяться так сильно, что чуть не роняет стакан. Раздражает, думает про себя Микки. Так чертовски раздражает. Но он все равно исполняет эту песню. Они заканчивают выступление около одиннадцати, и в баре начинает играть своя музыка, которая поддерживает импульс, и танцоры танцуют. Микки хочет еще выпить, но барная стойка забита, поэтому он идет искать Светлану, которая, как он несколько польщен видеть, надела футболку «Мэнди и Проступки» поверх ее собственной майки. — Ты сегодня хорошо звучал, — она дает ему пять и улыбается, — ты остаешься? Танцевать? Праздновать? — Может быть, — говорит Микки. Он не очень хороший танцор. Светлана покачивает бедрами и улыбается ему. — Да, хорошая попытка, — Микки тычет рукой ей в лицо, — но мы с тобой оба знаем, что это не сработает ни для одного из нас. Она смеется и отталкивает его руку. — Ты заставишь оранжевого мальчика сделать мне напиток, да? Йена, как ни странно, в баре нет. Другой бармен — молодая женщина, готовит их напитки, и прежде чем Светлана наполовину выпивает свой, Мэнди появляется из толпы, хватает Светлану за руку и тянет ее прочь, чтобы пойти танцевать. Микки остается, чтобы выпить свой виски с Колой. Мэнди и Светлана возвращаются через десять минут, обе розоволицые и смеющиеся, с Йеном и еще одним парнем, которого Микки не знает. Йен перегибается через стойку и похлопывает барменшу по руке. — Эй, Сьюзен, можно нам четыре Ирландские автомобильные бомбы? Подожди… — он замолкает, чтобы посмотреть на Микки, и поднимает брови. — Пять? Пять напитков? — Сьюзен ставит на стол пять стаканов и начинает наполнять их «Гиннесом». — Вы, ребята, сегодня звучали великолепно! — говорит Йен Микки, — О! Черт! Это мой брат, Лип. Лип, это Микки! У Липа, которого Микки помнит по выпускной фотографии Йена, вьющиеся волосы и взгляд человека, который делает вид, что он хотел бы быть в другом месте. Он одет в джинсы и неуклюжие ботинки на шнуровке, и, хотя он не курит, он выглядит так, как будто он должен курить. — Как дела, приятель? — спрашивает Лип, пожимая Микки руку, — отличное выступление, мне очень понравилось. — Микки кивает в знак приветствия, затем берет у Йена сначала стакан пива, а потом рюмку. Они чокаются бокалами, после чего Микки опускает рюмку в «Гиннес» и выпивает залпом. Светлана опустошает свой первой, поднимая руки над головой и торжествующе восклицая. Йен дает ей пять. Через несколько минут она и Мэнди снова исчезают в толпе, и Лип заказывает им еще один раунд. — Не вешай это на мой счет снова, — весело говорит Йен, и Лип закатывает глаза. — Да, пожалуйста, воспользуйся тем, что у меня есть постоянная работа и не обращай внимания на то, что я, вероятно, буду помогать тебе в твоем преклонном и ворчливом возрасте. — Ты уже ворчишь, — парирует Йен, — у тебя легкие и колени, как у старика. — По крайней мере, я выгляжу так, как будто мне больше двадцати. — Это все веснушки, — пожимает плечами Йен, глядя на Микки, — они сбавляют мне лет пять. Они пережили Чикагскую зиму, можно было бы подумать, что они немного выцвели. — Когда ты вернулся домой, то был одной огромной веснушкой, — говорит Лип. — Да, я знаю. У меня все еще есть сельский загар. Ничто не сравнится с Иракским деревенским солнцем для вашего лица. — Подожди, — Микки следил за этим разговором взад и вперед, как за пинг-понговым мячом, но он чувствует, что должен остановить его, — ты действительно был в Ираке? — Да, — говорит Йен и на этот раз не вдается в подробности. Лип начинает громко жевать кончик большого пальца правой руки. — Но ты еще недостаточно взрослый, чтобы закончить срок, если только эти веснушки действительно не творят чудес… — Ах, нет, — что-то в лице Йена отключается, он просто замыкается в себе. Его губы натягиваются по краям, челюсть сжимается, взгляд становится отстраненным. Обычно он такой яркий, прямолинейный и открытый; внезапно у Микки появляется ощущение, что он ступает на край каких-то опасных вод, — меня отправили домой. Два года. — Ты что-то украл, что ли? — Микки старается говорить легко, чтобы было понятно, что это шутка. К его облегчению, Йен фыркает. — Иди ты, нет, я ничего не крал. Просто случилось кое-что со здоровьем. Вещи, которые они хотели лечить здесь, а не там. — Итак! Эм, — голос Липа звучит слишком громко, и он хлопает Йена по плечу и шевелит бровями, — твоя подруга Светлана? Она одинока? — Нет, — Йен закатывает глаза, — и она лесбиянка. И я не думаю, что она клюнула бы на твою удочку, даже если бы обе эти вещи не были правдой. — У тебя вообще есть друзья-натуралы? — вздыхает Лип. — Я стараюсь избегать этого из принципа, — говорит Йен, и Микки фыркает так сильно, что пиво попадает ему в нос. — А как насчет Мэнди, как ты думаешь… — Нет, — хором говорят Йен и Микки. — Ты даже не имеешь понятия, что я собираюсь сказать! — Лип умудряется выглядеть оскорбленным, — я мог бы уже спросить, если… — Нет. — Эй, блядь, заткни… — Нет, — Йен осушает свой бокал и похлопывает брата по плечу, — давай, я уверен, что мы найдем тебе кого-нибудь. Пойдем потанцуем. Увидимся, Микки. И они уходят, оставив Микки с таким чувством, как будто он действительно сморозил глупость. Он уже собрался допить пиво, найти ближайшую автобусную остановку и отправиться домой без сестры, когда мужчина у стойки поймал его за локоть — красивый парень, высокий, с песочными волосами, в дорогом пиджаке. Он улыбается Микки хорошими, ровными зубами. — Ты ведь из группы, верно? Я уже несколько раз видел, как вы играете, — говорит он. Его слова невнятны ровно настолько, чтобы показать, что он пьян, но, вероятно, достаточно трезв, чтобы он все еще удержаться на ногах, — вы действительно хороши, и я подумал, что должен тебе это сказать. Действительно очень хороши. — Спасибо, — осторожно говорит Микки. — Я живу за углом, все время сюда хожу, — говорит мужчина. Он опирается локтем на стойку бара и улыбается Микки. — А вы одна из лучших групп, которых я видел этим летом. — Спасибо, чувак, очень мило с твоей стороны, — говорит Микки, потому что такое приятно слышать. — Кстати, меня зовут Джеймс, — говорит мужчина, — а ты ведь Микки, верно? — Так точно. — Не знаю, может быть, это слишком дерзко, и я действительно пьян, но могу ли я угостить тебя выпивкой, Микки? Автоматические рефлексы Микки почти заставляют его сказать «нет», но затем что-то в его голове щелкает, и он думает: ну, черт возьми, есть худшие способы провести ночь, не то чтобы он не планировал пойти домой и подрочить в любом случае, и высокий парень с хорошими зубами предпочтительнее его собственной руки в любой день. — Ты сказал, что живешь за углом? — спрашивает он. Джеймс кивает, — тогда давай обойдемся без светских разговоров и просто перейдем к делу, хорошо? — Джеймс моргает, пораженно, а затем радостно. — Неужели? — спрашивает он, — наверное, я был не слишком напорист. — Я довольно прямолинейный парень, — говорит Микки и встает, чтобы взять свою куртку. Джеймс ухмыляется и выходит вслед за Микки из бара. Микки захлопывает за собой дверь, не оглядываясь ни на Мэнди, ни на Светлану, ни на Йена. У Микки есть ряд правил, которым он следует для таких вещей, не записанных нигде, но выложенных в его голове большими жирными буквами. Он не целуется. Он не приглашает парней в свою квартиру, если у него нет других вариантов. Он не остается на ночь. Он не записывает ничьи номера. И он не трахает одних и тех же людей дважды. Микки следует своим правилам, делал это уже много лет, потому что это безопасно. Потому что это умно́. Потому что в тот единственный раз, когда он этого не сделал, все полетело к чертям собачьим. Поэтому он позволяет Джеймсу трахать его в своей цвето-сочетающейся квартире среднего класса, немного отталкивает его, когда Джеймс пытается его поцеловать, но позволяет ему трахнуть себя. Это нормальный трах. Микки кончает, сжав руками столбики кровати Джеймса, с ладонями Джеймса на его спине и лицом Йена Галлагера перед глазами. После этого он довольно быстро смывается, бормоча какое-то оправдание о том, что он оставил свои ключи в баре и должен уйти, прежде чем он закроется. Только натянув на себя одежду, выскочив на улицу через парадную дверь и ожидая на холоде последнего автобуса, он вытаскивает изо рта сигарету и хмурится сам себе. — Ну, — говорит он вслух, потому что на улице никого нет, — это чертова проблема. Никто не отвечает, и Микки засовывает руки в карманы. Он с удивлением обнаруживает в заднем кармане джинсов смятый листок. Это клочок бумаги с запросом Йена на песню, которую он заказал этим вечером ранее. Микки хмуро смотрит на него и уже собирается выбросить, когда замечает, что на обороте написано что-то, чего он раньше не увидел. Это номер телефона Йена, с небольшим примечанием, написанным его крупным почерком, которое говорит: «на случай, если тебе это понадобится.» Микки снова комкает записку и собирается бросить ее на мостовую, но потом останавливается. Он хмуро смотрит на нее, достает телефон и записывает номер Йена. Он может пригодиться. Если ему когда-нибудь понадобится связаться с Мэнди, а она не ответит, как это часто и бывает, если ему нужно будет связаться с кем-то в баре. Он не собирается писать Йену или что-то еще, он и без того вынужден выслушивать его достаточно, когда тот рядом. Но он сохраняет его номер телефона. На всякий случай. Автобус подъезжает, Микки тушит сигарету и проводит пальцами по волосам, прежде чем сесть в него. Салон почти пустой, и он надеется, что никто не будет смотреть на него достаточно внимательно, чтобы догадаться, что он в жопе. Никто этого и не делает, потому что рядом с ним сидит только крошечная пожилая женщина в очках с толстенными стеклами, поэтому он откидывает голову на спинку сиденья и смотрит, как остановка проплывает за окном. — Это чертова проблема, — повторяет себе Микки. — Что такое? — пожилая женщина поднимает глаза от своей огромной сумки, лежащей на сиденье напротив него, — ты что-то сказал? — Не вам, — огрызается Микки, потому что он все еще немного пьян, а женщина немного похожа на его умершую бабку, если состарить ее лет на двадцать и прищуриться, — вы когда-нибудь чувствовали, что совершили серьезную ошибку, но даже не знаете, где ошиблись? — Очень редко, дорогой, — отвечает пожилая женщина, — когда я совершаю ошибки, я имею в виду именно их. — Ну, это точно не тот случай, — говорит Микки. — Как скажешь, дорогой, — женщина улыбается и снова принимается рыться в своей сумке, а Микки продолжает хмуриться в окно. ***** (1) Ирландская автомобильная бомба (Irish Car Bomb) — алкогольный коктейль. В стандартную рюмку наливается до половины виски, вторая половина заполняется сливочным ликёром. Затем в пивной бокал наливается стаут (до середины), после этого рюмка с виски и ликёром резко вбрасывается в стаут и, пока напитки не смешались, всё это выпивается залпом. (2) «Toxic by Britney Spears». Отдельно остановлюсь только на этой композиции, т.к. Микки пел ее по заказу Йена. Бритни Спирс «Ядовитый». И слова вам сразу выложу: Малыш, неужели ты не понимаешь? Я взываю к тебе! Такому парню, как ты, Следует носить табличку с предупреждением: «Опасно для жизни!» Я падаю. Мне не спастись от твоих чар. Я не могу ждать, Мне нужно добиться у тебя успеха, Малыш, помоги мне в этом. Ты опасен, И мне это нравится. Я забралась слишком высоко И теперь не могу спуститься обратно. Я теряю голову, Весь мир пошёл кругом. Ты, наконец-то, чувствуешь меня? Ощущая вкус твоих губ, Я испытываю прилив энергии. Ты ядовитый. Я растворяюсь в тебе, В раю со вкусом яда. Ты — мой наркотик. Ты не знаешь, что ты ядовитый? Мне нравится то, что ты делаешь, Но ты знаешь, что ты ядовитый? Слишком поздно Отказываться от тебя. Я делаю глоток Из своей дьявольской чаши Очень медленно, И чувствую, как яд разливается по телу. Я забралась слишком высоко И теперь не могу спуститься обратно. Этим чувством пропитано всё вокруг, Оно висит в воздухе. Ты, наконец-то, чувствуешь меня? Ощущая вкус твоих губ, Я испытываю прилив энергии. Ты ядовитый. Я растворяюсь в тебе, В раю со вкусом яда. Ты — мой наркотик. Ты не знаешь, что ты ядовитый? Мне нравится то, что ты делаешь, Но ты знаешь, что ты ядовитый? Но ты знаешь, что ты ядовитый? Вкус твоих губ — И я испытываю прилив энергии. Я растворяюсь в тебе, В раю со вкусом яда. Ты — мой наркотик. Ты не знаешь, что ты ядовитый? Ощущая вкус твоих губ, Я испытываю прилив энергии. Ты ядовитый. Я растворяюсь в тебе, В раю со вкусом яда. Ты — мой наркотик. Ты не знаешь, что ты ядовитый? Отрави меня Своей любовью. Думаю, я уже готова. Думаю, я уже готова. Отрави меня Своей любовью. Думаю, я уже готова.