Как надо исчезать

***

«Отпускаю и в небо улетает жёлтыми листьями наше прошлое лето, с телефонами, глупыми письмами…»

— Ты выглядишь достаточно неплохо для девушки, которая пережила такой долгий перелёт. Почему он выбрал именно Сербию? — возмущается моя подруга Карли и показательно фыркает.       Луи и Зейн идут впереди, изредка поправляя свои рюкзаки. Подниматься на Фрушку-Гору не самое лёгкое занятие, но у нас нет выбора. Гарри просто исчез с лица земли, и даже ребята не знали, где он. Лишь случайным образом Карли удалось выяснить его местоположение. На самом деле, я ожидала найти его в каком-то клубе, баре, где-то на вечеринке в лесу, в гостиной Карли и Зейна, которые, между прочим, расстались, но я никогда не думала, что мне придётся встретить Стайлса в мужском монастыре. Сербия по-настоящему красивая страна и здесь так много мест, которые я хочу увидеть… — Гарри всегда выбирал достаточно странные места, — я пожимаю плечами, а после начинаю хмуриться. — Даже наш первый раз был в очень странном… — Ты же в святом месте! — кричит Луи и заливается громким смехом. — Мы не хотим знать подробностей, Эми. — Говори за себя, — парирует Малик, и я закатываю глаза. — Ладно, это всё шутки, но как долго нам ещё идти?       Карли смотрит на карту и показывает Зейну оставшийся маршрут. Идти примерно минут десять, что несомненно радует. Я пытаюсь понять, почему Гарри выбрал именно монастырь Бешеново, но у меня нет никаких идей. Я читала историю этого места и она действительно печальна: монастырь был разрушен при бомбардировке в 1944 году, а возродили его лишь в 2013. — Я вижу деревню, — Томлинсон щурится и снимает рюкзак с плеч. — Почему Бог забрался так далеко?       Мы с Зейном переглядываемся и почти что прыскаем от смеха, когда Карли тихо просит нас не комментировать глупые слова друга. — Бешеновачки-Прнявор, — еле выговариваю я, и Зейн всё же не сдерживается и начинает смеяться. — Что? Попробуй сам повторить!       По выражению лица Карли я замечаю, что она тоже еле сдерживается. — Да идите вы.       В тишине мы попадаем на территорию деревни. Здесь проживает всего лишь двести пятьдесят человек, что меня немного радует, ведь я устала от мегаполисов и шума. Если Гарри выбрал это место по той же причине, то я понимаю его.       Как и всегда до этого.       Луи вырывается вперёд и останавливает прохожего. Их разговор длится не больше минуты, как Томлинсон поворачивается к нам с улыбкой и зовёт за собой. — Эта милая женщина сказала, что знает нашего Гарри — он помогает отстраивать монастырь. — А я уже думала, что он подался в религию, — выдыхает моя подруга. — И где он сейчас? — Женщина сказала, что Гарри живёт у её двоюродного брата чуть выше по улице, самый крайний дом. Сейчас Стайлс тоже там.       Я помню, как плакала на его плече, когда жизнь казалась тяжёлой. Гарри всегда понимал меня в такие моменты. — Если выключат электричество, то я сойду с ума, — посматривая в окно, проговариваю я. — Почему именно сегодня? Мы ведь хотели погулять. — Эми, я буду рядом с тобой — тебе нечего бояться, — шатен сжимает мои плечи и целует в лоб. — Давай просто поваляемся, как тебе идея?       Не дожидаясь ответа, парень выключает свет и ложится на кровать, зовя меня за собой. Я принимаю его приглашение и сразу же прижимаюсь ближе. Молния за окном по-настоящему красива, но гром звучит страшно. Я не хочу бояться. — Я трусиха, Гарри. — Нет, ты человек и ты чувствуешь — это нормально.       Я ничего не говорю. Проходит ещё пару минут, гром не останавливается, по стеклу ударяют капли дождя, а я ловлю себя на мысли, что рядом с Гарри мне не так страшно. — Я хочу обнимать тебя во время каждого шторма, Эми. — Ты чего, Дженнингс? — улыбаясь, спрашивает Луи. — Боишься встречи с Гарри? — Просто не знаю, что должна говорить ему. — Ты и не должна, — грубо произносит парень и закатывает глаза. — Стайлс мой друг, но то, как он поступил с тобой… Я не знаю всего, что между вами двумя произошло, но мне кажется, что вы по-настоящему любили друг друга.       Я согласно киваю, но ничего не говорю в ответ. Мы приближаемся к крайнему домику, Зейн и Карли идут впереди, их руки почти соприкасаются и от этого на моей душе становится теплее. В этот холодный день только любовь может вернуть солнце на эту планету. — А вот и Гарри Стайлс, — Луи оставляет меня и бежит к ничего не понимающему парню, который рубит дрова. — Решил пройти курс выживания?       Улыбка появляется на лице Гарри, но после он видит меня и начинает хмуриться. Я пожимаю плечами. Далее с Гарри здороваются Зейн и Карли. Когда очередь доходит до меня, я слегка теряюсь. Нам обоим неловко. Мои мысли накатывают одна за другой: чем он занимался всё это время? До того, как и он исчез, как в одной из моих историй.* — Привет, Эми. — Здравствуй, Гарри, — мы слегка обнимаемся, и я вдруг чувствую что-то. Это не та сумасшедшая любовь, которая у нас была, это не страсть, не ностальгия — это что-то абсолютно новое. Это принятие того, где мы оказались в конце нашей истории. — Отлично выглядишь. — Ты тоже, Эми.       Было время, когда мы отрывались с нашими общими друзьями и нам это нравилось. Тогда мы безумно любили друг друга, так, будто это навеки. После расставания я просыпалась и наблюдала за тем, какой стала моя жизнь. Кое-чему я всё-таки научилась: любить без жертв невозможно… У нас со Стайлсом были лёгкие старты и грустные финалы, наше «навсегда» сливалось с тихим «adiоs amigo». — Вы должны объяснить, как нашли меня и почему вы здесь, чёрт возьми! — Это святое место, Стайлс!

***

lana del rey — how to disappear

      Два часа ночи и на душе неспокойно… Мне не найти успокоения, хожу кругами. Если я притворюсь, что ничего не случилось, то, возможно, смогу вернуться ко сну, я могу думать, что мы пережили это. Гарри выглядел по-настоящему другим. Это был не тот парень, которого я видела в последний раз несколько месяцев назад.       Я помню, как Гарри сказал: «Просто так сложились обстоятельства», а после бросил трубку. Пытаясь сгладить углы между нами, я потеряла себя. Стайлс был таким же неприступным, как и Форт Нокс, одновременно сворачивая горы и ровняя их с землёй.       Смотря на осеннее небо, усыпанное звездами, почему-то вспоминается зимний вечер, когда Гарри «летел» по шоссе. За окном шёл снег, дорога была скользкой, я просила его остановиться и кричала «Хватит». Мы оба вышли из машины, снег был в моих волосах и он сказал: «Оденься». Мне хватило этого, чтобы почти простить. — О чём ты подумала, когда увидела меня впервые? — О том, насколько ты великолепен.       Это было честно. — Прости, что позволил тебе думать, словно мне всё равно, — шепчет Стайлс, обнимая меня. — Просто плохой день. — Я хочу быть с тобой каждый твой плохой день.       Эти воспоминания заставляют меня грустить. — Для меня ты человек «особый статус», Эми. — Интересное замечание. — Привет, — Гарри подкрадывается незаметно. — Извини, что напугал.       Я держусь за сердце и тяжело дышу. Виноватая улыбка образовывается на губах парня, но я быстро прихожу в себя, и Гарри становится смелее, присаживаясь рядом со мной. В этот момент на улице запахло звёздами . Мы сидим в тишине около трёх минут, прежде чем он начинает разговор: — Я рад тебя видеть, — тихо говорит он. — Знаешь, мне нужно было подумать обо всём, что произошло… — И ты решил спрятаться в мужском монастыре? — поднимая брови, спрашиваю я. — Отличная была идея, Стайлс. Как и все до этого.       Я качаю головой, и парень улыбается. — Ты такая же вредина. — Спасибо, что напомнил.       У меня было жестокое лето.       Я не хочу такую же жестокую осень. — Ты в порядке? — внезапно спрашивает шатен. — Я буду в порядке, просто нужно время, — честно отвечаю я. — Оказывается, я уже давно в порядке. Просто нагоняла тоску. Расставание с тобой было похоже на смерть от тысячи порезов — думала, что истеку кровью, но сейчас я… Счастлива? Да, наверное, так. В личной жизни у меня абсолютная задница, я кое-кого ранила, написала о нём ужасную историю, но она понравилась человеку, которого трудно удивить чем-то. Так странно, что людям нравится всё, что о разбитых сердцах… И так странно, что он по-прежнему моя тихая гавань, Гарри моё «останься» и моё «ненавижу».       Мы одновременно поднимаем головы к звёздам. Я ищу там скрытый смысл или подсказку, но ничего не происходит. Гарри обнимает меня, и я кладу голову ему на плечо. Он по-прежнему пользуется теми духами, которые я подарила ему на Рождество. — Во что я была одета, когда ты встретил меня в первые? — прикрывая глаза, задаю вопрос я. — Что-то жёлтое? — на языке натуральная кофейная горечь.       Я не вижу его лицо, но знаю, что Стайлс хмурится. Мне нравилось, когда он задумывался над чем-то, вникал в суть дела очень глубоко и покусывал губы. Я вспоминаю все наши слова, которые значили больше, чем просто набор букв: «Не взрослей, пожалуйста», «Назначь мне свидание», «Перестань проливать слёзы», «Пожалуйста, никаких обещаний», «Потанцуй со мной», «Никаких сожалений, ты не стоишь их», «Я люблю тебя именно так», «Возлюбленный», «Ты мог бы остаться?», «Ты поджигаешь мою душу». Это было волшебное время. — Что-то жёлтое, — на вздохе отвечаю я. — А ты был в синей рубашке и светлых джинсах.       Удивительно, но я помню тот день вплоть до мелочей. — Помнишь, как ты говорил: «Хватит осторожничать, детка, я хочу увидеть, как ты теряешь контроль» и от одного твоего прикосновения у меня случался передоз. — У меня тоже сносило крышу из-за тебя, Эми. Мне следовало следить за своими руками и контролировать свои мысли, но ты была… словно наркотик, — парень слегка сжимает моё плечо и мне становится невыносимо тепло. — Я скучаю по тому, как мы любили друг друга.       Мне хочется убежать и никогда не слышать этих слов, но вместо этого я говорю: — Я скучаю по тебе сильнее, чем могу признаться, но я так устала гнаться за тобой, Гарри… Это всё вытатуировано на моём сердце — наша история, наша любовь, наши фильмы, наши песни, наши ссоры, наши города, мы. И только сейчас я понимаю, что наша история похожа на одно сплошное письмо любви. — Под итальянской редакцией? — шутит шатен, вспоминая наш любимый ресторан. — Под итальянской редакцией.       Мне больше не больно.       Я не хочу кричать о том, что мне разбили сердце.       Я не хочу прокручивать в голове одно и то же: «Мы (не) останемся друзьями (?)».       Недавно я слушала песню «Пять минут от дома твоего» и там очень чётко дают понять, что если ждать чего-то очень долго и не получать, то по итогу этого может расхотеться. Сейчас мы словно застряли на двести девяносто шестой параллели. — Летала в Мюнхен летом? — Не сложилось: сначала я заболела, а потом Карли и Зейн расстались — пришлось их поддерживать. — Ох, так это Мюнхен во время их перерыва? Они, кстати, вроде снова вместе. — Тогда я рада за них.       Появляется тишина. Это не неловкость. Нам просто нечего сказать друг другу. Да, между нами тысяча несказанных слов, но теперь это ничего не значит. Прошло столько дней, что эти слова не заполнят их. — Ты не будешь ждать меня всю жизнь, Эми, и грустить, — неожиданно для меня произносит Стайлс, и я поднимаю голову. — Ты встретишь того, кто заслуживает тебя. — Я уже давно, оказывается, не жду тебя, Гарри, — покачав головой, отвечаю я. — Только сейчас поняла, что перестала ждать тебя, когда мы ехали в той машине и ты чуть не вылетел на встречку… Всё давно в прошлом, хотя я заполняла страницы нашей истории тоской и болью, слезами и обидой. Этого больше не будет. Я отпускаю тебя, Гарри.       Отпускаю и в небо улетает жёлтыми листьями наше прошлое лето, с телефонами, глупыми письмами.** — Должен признаться: ничто не делает меня таким грустным, как тот факт, что тебе больно. Многие вещи были бы другими, если бы я мог вернуться, — это словно гром среди ясного неба. — Ты отпустила меня, но я по-прежнему держусь за тебя. Когда-то я тонул в твоих голубых глазах, и мне этого было достаточно, но кое-что изменилось — ты начала тонуть в моих. Ты сказала: «Потребовалась тысяча миль, чтобы ощутить этот окончательный разрыв», но почему для меня всё по-прежнему такое красочное? Я не хочу видеть твоих слёз… Ты занимаешь особое место в моём сердце, но моё сердце будет счастливым, если ты будешь счастлива. Даже без меня… У тебя была вера и ты верила в меня; рассказывала о своих проблемах, не боясь, — в его глазах слёзы, я тоже почти плачу. — Я точно знаю: реальная любовь всегда хаотична. Ты теряешь контроль, теряешь перспективы. Ты теряешь возможность защитить себя и чем сильнее любовь, тем больше хаос после.*** Подходящие слова в неподходящее время — в этом весь я.       И, возможно, лучше ему не знать, что у меня на чердаке десятки черновиков, где я описывала свою любовь к нему. — Я всегда буду любить тебя, Эми. — Все парни мне врут, но только не ты… Ты просто открываешь очередное пиво и делаешь вид, будто всё ещё рядом со мной. — Я правда всё ещё рядом с тобой. — Я тоже всегда буду любить тебя, Гарри.       И я наблюдаю за тем, как небеса светлеют, когда думаю о тех временах. И я шепчу ему: «Я всегда буду рядом, никто никуда не уйдёт».