Смерть после жизни

— Ты не могла бы… оставить меня с ним наедине, Галадриэль? Элронд досадливо поморщился, потирая переносицу… раньше у него никогда не возникало подобных желаний. Волшебное Зеркало, повинуясь подливающей чистой воды в чашу хозяйке, являло гостю сокровенное, неизменно вселяющее в душу покой и уверенность. Ее присутствие делало очарование более реальным и осязаемым, благословенное волшебство тонким хрустальным ручейком из серебряного кувшина текло прямо в сердце, неся ласковый и мудрый свет Звёзд Запада, казалось, утонувших в глубине голубых глаз Владычицы. Что же изменилось сейчас, и по чьей вине? Ответа Элронд не знал, и даже не был уверен, что хочет узнать. Удушливые сети Тьмы, неумолимо расползавшиеся все дальше по Волшебному лесу, заставляя засыхать мэллорны, схлынули, бледнея и рассыпаясь прахом. С падением горящего ненавистью ко всему неподвластному злу Ока с башни Барад-Дура, освобожденный от черной отравы мир облегченно вздохнул. Хотя и благословенного эльфийского волшебства лишился тоже — оно навсегда покинуло его вместе с кольцами, оставив просто человеческим. Магия еще теплилась в Лотлориэне за счет сил Владычицы, так же, как и он не утратил их, но спасением от отныне властного над эльфами увядания мог стать лишь Валинор. Возможно, он зря приехал сюда — Лотлориэн и сама Галадриэль уже никогда не станут для него прежними. Из-за просочившегося из Мордора зла, успевшего необратимо отравить здесь что-то, или дело в нем самом? Зло отравило как раз его… отсюда все сомнения, тревожные мысли, странные сны непонятно о чем? Спокойно взглянув на него - кристально-чистые голубые глаза Владычицы остались точь-в-точь такими же, как он их запомнил - Галадриэль мягко улыбнулась, словно его не вполне вежливая просьба на самом деле не была озвучена, и чуть наклонила узкое горлышко кувшина, позволив воде потечь едва различимой струйкой, лишь чуть поколебавшей зеркальную поверхность. Пробивающиеся сквозь переплетенные ветви и зеленовато-золотистые молодые листья лучи солнца гасли, не касаясь Зеркала. Лучшего времени для общения с ним, лунной ночи, Элронд дожидаться не стал. Все усиливающееся смутное предчувствие гнало его… в странное место, где уже давно не было и не могло быть ничего хорошего для не принадлежащих Тьме. И он поддастся ему, чтобы успокоить сердце и наконец провести хотя бы одну не омраченную тяжкими видениями ночь… хотя выспаться в дороге вряд ли удастся. Глупо пускаться в путь после полудня, когда солнце уже клонится к закату, но он более не хочет… наслаждаться обществом Владычицы Галадриэль. Как вообще можно было надеяться, что оно поможет вернуть душевный покой и порадует? С состоявшейся через день после победы над Сауроном коронации Арагорна Элронд сразу поехал в Лотлориэн, не оставшись на празднование. Что было странно, необъяснимо и почти неприлично, но крепнущая в душе уверенность, что его место именно здесь, причем как можно скорее, заставила преступить законы гостеприимства. Ощущение, что Тьма все же не окончательно ушла из Средиземья, не пугало и не огорчало его, непонятное неправильное чувство в глубине души он предпочитал никак не называть. Да и не могла полностью уйти, потому что материя Арды… ее кольцо, в это, чтобы не вспоминать вызывающие тяжесть в груди и головную боль слова Владычицы, лучше не углубляться. Главное, что она жива, он чувствовал это. Галадриэль не могла всерьез предлагать такое, в ней говорило черное отчаяние и парализующий страх перед побеждающим мраком. Арагорн не стал допытываться о причинах скоропалительного отъезда, поговорить с ним обо всем возможности не представилось, и момент был неподходящий. На восстановленной от недавних разрушений Фонтанной площади под сенью Белого дерева собрались все уцелевшие жители и воины. Сияющее теплым золотистым светом солнце на безоблачном небе решило подарить всем надежду на грядущее счастье. Арвен в светло-жемчужном платье и легком кружевном покрывале на украшенных прихотливо изогнутой диадемой волосах стояла рядом с женихом, выражения полускрытого раздуваемым ветром кружевом лица Элронд рассмотреть не сумел… вправе ли он что-то советовать другим, если не разобрался сам в себе и не знает, как правильно поступить? — Не буду омрачать твою радость, Арагорн… ты слишком долго ее ждал, и дорого заплатил. И сегодня достоин сполна вкусить ее плодов, — только и смог сказать он. Может, Волшебное Зеркало что-то подскажет ему… Надеяться на такое было сродни беззаветной детской и человеческой вере в чудо. Отражающая похожие на взмахи крыльев бабочек колебания света и тени от листьев мэллорна, вода в чаше потемнела и тут же осветилась изнутри ярким светом далекого солнечного дня. Элронд невольно вздрогнул и подался вперед, широко открыв глаза от удивления. Спасибо, что хоть не рот — давно забытое чувство стало с недавних пор его почти постоянным спутником. Потребуется не одна сотня лет в свободном от душевных смут Валиноре, чтобы вылечить это. Огромная черная башня с двурогой вершиной, как и прежде врезалась в синеву необычно чистого и ясного неба над Мордором. Ородруин, словно огненный выброс, порожденный расплавившимся в его жерле кольцом Всевластия не взорвал вершину вулкана, лишь слегка дымился. Таящееся в глубине пламя равномерно пульсировало, просвечивая сквозь покрытую темными потеками застывшей лавы поверхность. Протянувшийся до самого горизонта вширь и вглубь - края Элронд разглядеть не смог - строй необычно опрятных с виду орков всколыхнул, казалось, навсегда оставшиеся в прошлом страх и отвращение перед возвратившейся из небытия Армией Тьмы. Руки самопроизвольно сжались в кулаки… и тут же опустились от растерянности и смятения. Никаких иных чувств и желаний не осталось, кроме трусливого и недостойного порыва стереть увиденное из памяти и закрыть глаза, чтобы проснуться уже в Валиноре. Вдоль строя вытянувшихся в струнку воинов неторопливо шел их командир, откровенно неказистый на фоне бравых солдат, но преисполненный глубочайшей уверенности и самодовольства. Мелкого роста, с шаркающей походкой и свернутой набок переносицей. Сияющим и самодовольным мордорский военачальник был еще и потому, что шел, как равный, рядом с… назвать ее Темным Властелином нельзя, глупо звучит, а как же… Рядом с ней, Хозяйкой их всех, пришедшей на смену развоплощенному после утраты Кольца прежнему жестокому Повелителю. Убирать волосы в аккуратную прическу, или хотя бы просто тщательно расчесывать, так и не вошло у Морин в привычку — непослушные черные пряди почти полностью скрывали ее фигуру до пояса. Элронд не сразу заметил ребенка, еще слишком маленького, чтобы ходить самостоятельно. Такой же черноволосый, как и мать, мальчик или девочка, рассмотреть за почти полностью скрывающими его неубранными волосами не получилось, удобно устроился у нее на бедре, ухватившись руками за плечи. Морин придерживала дитя одной рукой, пристально оглядывая еще больше вытягивающихся перед ней орков. Неизменно кривая усмешка, без тянущего вниз уголки рта презрения новая повелительница Мордора улыбалась крайне редко — тронула ее губы, радуя неизбалованных прежним хозяином воинов. — Все повторится, Элронд, видишь? — нежный певучий голос Галадриэль ворвался в сознание резким диссонансом. Раньше такого никогда не происходило, видения предназначались лишь для одного. И картинка в Зеркале не думала пропадать. — Что это? — ничего, кроме глупого вопроса, произнести не удалось. — Дракон, она опять за свое… старые привычки никуда не деваются. — Дракон? — растерянно переспросил Элронд, только сейчас заметив промелькнувшую в вышине огромную крылатую тень. Вообще-то он не об этом, ни за что бы сам не заметил огнедышащую птичку. — Ребенок… откуда? И она, кажется… — Ты бы лучше спросил, куда направляется эта армия. Все опять начнется сначала… а ты только не рожденных детей видишь. Элронд потер лоб рукой. Не отпускающее в последние дни чувство, что он срочно нужен, билось, как стучащий в ушах пульс после долгого бега, не давая думать ни о чем другом. Он уже все сказал… и все видел. И пусть так и не понял, где истина, остается только прийти на зов. — Я должен попрощаться, Галадриэль. Благодарю за помощь и гостеприимство. Извини… если чем-то обидел. Элронд больше всего опасался, что Галадриэль начнет отговаривать от скоропалительного отъезда, расспрашивать, вновь спорить с ним, и внутренне напрягся, готовя ответы на еще незаданные вопросы. Но, вопреки ожиданиям, Галадриэль не выказала ни малейшего удивления и ничего не сказала, лишь внимательно взглянула и совершенно спокойно, как провожала бы его в обычный мирный день много лет назад, пожелала счастливого пути. Что даже могло насторожить, не будь Элронд уже полностью отрешен от всего, кроме ожидающего его проклятого места.

***

Разверзшаяся за зияющим проемом давно уже лишившихся двери Восточных врат дышащая горячим ветром тьма заставила остановиться на пороге, задерживая дыхание. Вечно пылающий на дне Морийской бездны огонь и непроглядный мрак заброшенных пещер не испугали его, но покидать освещенную клонящимся к закату солнцем мирную и спокойную долину ручьев не хотелось. Элронд потрепал по морде недовольно фыркнувшего коня и тихо сказал пару слов на синдарине. В том, что он, что бы ни случилось, не убежит и непременно дождется хозяина, сомнений не было. Как далеко придется зайти? Ему еще ни разу не приходилось здесь бывать, и овладеть гномьими умениями ориентироваться в темных пещерах, и избегать опасностей предательских обрывов, тупиков и обвалов не довелось. Но ничего этого не потребовалось, найти в себе решимость сойти вниз по узкой полуразрушенной лестнице оказалось достаточно. Валараукар (принести ее сюда мог только он) специально оставил Морин здесь — так близко ко входу, у основания разрушенного Морийского моста, или ему просто повезло, неизвестно, — но он увидел ее сразу, едва дойдя до непроходимой теперь бездны. Девушка лежала неподвижно у самого обрыва в не вполне естественной позе, красноватые отблески подземного огня бросали причудливые пляшущие тени на бледное, испачканное засохшей кровью лицо. Он была жива… Элронд точно чувствовал, но без его помощи это уже не продлится долго. Мгновенно преодолев разделяющее их расстояние, Элронд отодвинул ее подальше от пропасти и, прижав одну раскрытую ладонь ко лбу, медленно провел второй вниз вдоль тела, озабоченно нахмурившись. Хватит ли его сил, чтобы поддержать в ней жизнь? Лечить чем-то другим он сможет только в Раздоле, а Лотлориэн… явно неподходящее место, туда сворачивать не стоит. Он принял решение мгновенно и навсегда, едва успев бросить взгляд на ее лицо. Как вообще можно было сомневаться и допускать возможность… оставить ее здесь и уйти, зная, что ее неизбежно покинут последние капли жизни и потом помнить об этом до конца мира? Он не сможет, чем бы оно ни было — доблестью или слабостью, и к чему бы ни привело. — Все будет хорошо… Я помогу тебе! — успокаивая сам себя — услышать его она точно не могла — прошептал Элронд. Шуметь здесь, несмотря на не стихающий гул подземного огня, инстинктивно не хотелось. Задержав ладонь на ее груди, Элронд замер, он сам уже начал ощущать заметную слабость от растраты сил. Но она умрет, если не исцелить внутренние повреждения. Рассчитывать на помощь Галадриэль, разумеется, не приходилось, а лишь надеяться, что ей не придёт в голову пытаться помешать. Очень жаль. Закончив, Элронд позволил себе чуть посидеть, прислонившись к своду пещеры и глядя в качающуюся перед глазами пропасть. И, очень стараясь не пролить ни капли, дрожащими пальцами отвинтил пробку с маленького хрустального флакона. Один глоток мирувора все-таки придётся выпить самому, иначе он не сможет ехать верхом. Остальное — для неё. «Самая гадостная из всех эльфийских гадостей», — как она выразилась. Довольно обидно вообще-то было. Но сейчас, не приученная к деликатности Госпожа Тьмы без сознания, и, хотя по своему обыкновению чуть поморщилась, эликсир пошёл ей на пользу. При все ещё дневном свете — сумерки только начинали вступать в свои права — лицо Морин, пусть и пугающе бледное, уже выглядело живым. Элронд постарался поудобнее устроить ее голову у себя на плече и не спотыкаться, чтобы не нарушать живительный сон. Она ещё долго будет приходить в себя и восстанавливать силы, но уже не умирала, ему удалось спасти ее… и ее дитя. Увиденное в Зеркале было правдой… должно теперь стать правдой благодаря тому, что он сделал. Сам Элронд чувствовал себя обессиленным, как после бессонной ночи и тяжелого дня, но выдержать путь в Раздол, сделав чуть позже ещё один глоток мирувора, придётся, другого выхода нет. Готовый скрыться за холмами темно-алый солнечный диск уже почти не резал глаза. Отведя взгляд от залитого остывающей лавой заката горизонта, Элронд вздрогнул, чуть не уронив Морин. Непонятно как незамеченная им сразу — от навалившейся каменной тяжестью усталости, или она на самом деле выросла из-под земли — непроницаемо темная на фоне закатного света фигура Владычицы Галадриэль казалась порождением Мрака. Хотя виной всему, конечно, лишь перенапряжение, туман перед глазами и причудливая игра света и тени.