Петербургские тайны

Глава 11       Анне показалось, что распахнувший перед ней дверь дворецкий совершенно не изменился за прошедшие годы. Он, похоже, тоже ее узнал, хотя и видел всего один раз больше десяти лет назад, потому что сделал шаг назад, пропуская гостью, и с поклоном произнес       – Добро пожаловать, Анна Викторовна, ждем Вас.       Евдокия Федоровна встретила госпожу Штольман в малой гостиной на первом этаже большого дома, там же, где они пили чай много лет назад, зимним вечером, пока ожидали вечернего поезда в Затонск.       – Анна Викторовна, очень рада Вас видеть! – поднялась ей на встречу хозяйка дома и подала какой-то знак дворецкому. Тот кивнул в ответ и удалился, прикрыв за собой двери.       – И я рада Вас видеть, Евдокия Федоровна, – улыбнулась Анна, – надеюсь, я не очень отвлекла Вас от дел.       – Да от каких дел? – махнула рукой хозяйка, – Я только рада… Присаживайтесь, Анна Викторовна.       – Кажется, здесь ничего не изменилось за последние десять лет, – улыбнулась Анна, оглядываясь по сторонам.       – Ну разве что фотографии с внуками появились, – улыбнулась хозяйка и показала на несколько фотографических карточек в красивых оправах, которые рядком стояли на каминной полке.       – Да, как все-таки быстро летит время, – вздохнула Анна Викторовна, – нашего старшего сына приняли во второй класс гимназии…       – Да, а ведь тогда в тысяча восемьсот девяностом вы ведь еще и женаты не были, – покачала головой Евдокия Федоровна и жестом предложила гостье присесть к небольшому круглому столу, покрытому кружевной скатертью.       Не успели дамы присесть, как раздался стук в дверь, а следом вошел дворецкий, за ним лакей в белых перчатках принес и поставил на круглый стол дымящийся самовар, потом еще один с подносом уставленным всевозможными вазочками с вареньем и медом, тарелками с пирожными, пирожками и прочими вкусностями. Анна Викторовна только вздохнула, дивясь дисциплинированности слуг, добиться которой от собственных горничных казалось ей делом совершенно безнадежным.       – Ступайте, ступайте, – махнула рукой хозяйка, отпуская прислугу, – сама справлюсь.       Евдокия Федоровна ловко расставила на столе угощение и предложила гостье присесть. Только когда чай был налит в чашки, и Анна Викторовна прихватила себе на тарелку крохотный пирожок, к которым всегда имела слабость, хозяйка спросила:       – Так, о чем Вы хотели меня спросить, Анна Викторовна? А то Владимир Николаевич ничего не объяснил, просто сказал, расскажи, мол, все, что Анна Викторовна захочет знать, а тут как раз и горничная Ваша с запиской…       – Да, я хотела узнать о родственниках Софьи Викторовны, – ответила Анна, – о ее родителях, бабушках, дедушках, обо всех, кто жил в Итальянском доме…       – О, Господи! – удивилась Евдокия Федоровна, но быстро взяла себя в руки – сказывалась долгая жизнь с главой Службы Безопасности Государя и безграничное доверие его словам – раз Владимир Николаевич сказал, рассказывать, значит, надо рассказывать:       – А что конкретно Вас интересует?       – Меня интересуют все неожиданные или случайные смерти, которые произошли в Итальянском доме, – без запинки произнесла Анна и замерла в ожидании. Если Евдокия Федоровна и удивилась, то виду не показала и честно задумалась.       – Ну точно я сказать не могу, но только знаю, что Верочка – мама Софьи и Кирилла была счастлива, когда у нее родился сын – уж очень она о мальчике мечтала, говорила, не везет девочкам в роду Рубцовых, ни одна до замужества не дожила… Так что, смертей в этом доме случилось немало. И потом, когда второй раз забеременела, так тоже молилась о сыне… Но не повезло… Она сразу сказала, что девочка будет, как только проблемы со здоровьем начались во время беременности – есть ничего не могла, обмороки случались       – Но такое бывает со многими, – пожала плечами Анна.       – Так вот и я ей говорила! – подтвердила Евдокия Федоровна, – думала, накручивает она себя, от того и чувствует плохо… А оно вон как вышло… Роды-то вроде бы прошли нормально, и девочка родилась хорошенькая такая, звонкая… А она одно твердит, не будет ей жизни…       – Девочке жизни не будет? – уточнила Анна.       – Я думала, она про дочку говорила, – пожала плечами хозяйка дома, – а она сама заболела. Главное, Виктор Афанасьевич, который души в Верочке не чаял, приглашал к ней лучших докторов, а она все слабела и таяла прямо на глазах…       – А что врачи говорили, чем она болела? – спросила Анна Викторовна.       – Да в том-то и дело, что ничего, – махнула рукой госпожа Варфоломеева, – меланхолия, упадок сил… Говорили, что нужно больше гулять, а она встать-то не могла… Переживала, что дочка без нее пропадет, и ведь, как в воду глядела… Виктор Афанасьевич, как Верочку схоронил, так совсем умом тронулся – все время на кладбище проводил возле могилки, к дочке даже близко не подходил, смотреть на нее не мог… И я с ним разговаривала, и Владимир Николаевич пытался, так он как каменный был– ничего не видел, никого не слышал… Спасибо, хоть нянек для Сонечки нанимал, да докторам показывал, экономка их очень за Сонечку переживала, вот, может, благодаря ей она и жива до сих пор…       – Евдокия Федоровна, а почему девочки не доживали до замужества, болели? – тихо спросила Анна.       - Не знаю, Анна Викторовна, у них это было не принято обсуждать, – пожала плечами хозяйка дома, но вдруг вспомнила: – Хотя, постойте, две девочки на картине в восточных костюмах, может, быть видели, в гостиной у Сонечки висит?       – Видела, конечно, когда у Софьи Викторовны в гостях была, – кивнула Анна.       – Так вот, эти девочки погибли прямо возле дома – лошадь понесла, а они в санях были. Сани перевернулись, они выпали и разбились насмерть, а кучеру хоть бы что, живехонек остался…       – Кошмар какой! – воскликнула Анна.       – Да, ужасное происшествие…       Жандармы, дежурившие перед кабинетом господина Варфоломеева, молча загородили Штольману дорогу.       – Яков Платонович Штольман, прошу доложить Владимиру Николаевичу.             – Ожидайте, – произнес один из жандармов и исчез за бесшумно открывшимися дверями кабинета. Спустя несколько секунд двери снова отворились, и из кабинета послышался приветливый голос Главы службы безопасности Государя.       – Входите, Яков Платонович. Хорошо, что Вы пришли, а то я уж хотел ехать в Адмиралтейское отделение, выяснять, что там у вас происходит, – поднимаясь из-за стола продолжал он, – ну а раз Вы сами приехали, то, пожалуй, поедем ко мне домой, пообедаем, а по дороге все и обсудим, да и Евдокия Федоровна будет рада вас видеть…       Если Яков Платонович и удивился желанию Владимира Николаевича выслушать его доклад не в кабинете, а в экипаже, то ничего не сказал, мало ли какие у начальства могут быть на этот счет соображения. Выслушав отчет Штольмана Варфоломеев задумчиво переспросил:       – А Вы уверены, что этот воришка, которого вы задержали, не был нанят, чтобы найти интересующие меня документы?       – Уверен, Владимир Николаевич, – кивнул Штольман и объяснил: – для такой цели наняли бы профессионального квартирного вора, а этот не знает ни что искать, ни где искать, ни как искать.       – Ну что же, пожалуй, соглашусь, – кивнул Варфоломеев и продолжил: – Получается, сейчас мы имеем несколько свидетельств того, что в ночь смерти Варвары Спиридоновны она была в квартире не одна?       – Да, – кивнул Яков Платонович, – это мы знаем вполне определенно, как и то, что госпожа Бунге была убита.       – И знаем, что какая-то дама из высшего света поднималась в ночь, точнее вечером, по черной лестнице, – продолжал свои размышления Варфоломеев.       – Так точно, сейчас мои бойцы пытаются выяснить не приходила ли эта дама к кому-то из жильцов…       – Но ее лица никто не видел, так что ни описать, ни опознать не сможет, – покачал головой Владимир Николаевич и вздохнул: – Не густо… А Анна Викторовна случайно ничего не говорила по поводу Варвары Спиридоновны, ну вдруг что-то… В сесильный Глава Службы безопасности государя замолчал, не зная, как закончить свой вопрос.       – Говорила, – не стал скрывать Штольман, – видела, как Варвара Спиридоновна наливает в чашку с чаем какую-то жидкость из аптечного пузырька без ярлычка, ставит чашку на поднос и куда-то несет…       – И что это значит? – озадаченно спросил Варфоломеев.       – Не имею ни малейшего представления, – покачал головой Яков Платонович и пресекая дальнейшие вопросы добавил: – Анна Викторовна тоже…       – Очень жаль, – с сожаление вздохнул Владимир Николаевич, и оглянувшись добавил: – Вот мы и приехали…       Сказать, что Яков Платонович удивился, обнаружив свою супругу в доме Владимира Николаевича, не сказать ничего. Да и для Анны Викторовны появление мужа стало полной неожиданностью. Хорошо, что Евдокия Федоровна пришла на помощь своей гостье и сообщила, что пригласила ее поболтать «о том, о сём». Естественно, супруги Штольман были немедленно приглашены к обеду, а расторопные молчаливые лакеи уже вовсю накрывали на стол. Обед прошел прекрасно. В доме господина Варфоломеева было не принято, а точнее, строго запрещено обсуждать дела за столом, поэтому говорили о детях и внуках, о погоде и планах на оставшиеся летние месяцы, потом пили чай и кофе – хозяин дома предпочитал напиток из молотых кофейных зерен, сваренный в специальной посуде – турке, и даже держал специально для этого выходца из Турции Ахмеда. Анна Викторовна тоже попробовала кофе из крохотной чашки и надо заметить, он ей понравился – крепкий, терпкий, с приятной легкой горчинкой он невероятно бодрил – кофе сваренный в большом кофейнике получался совсем другим.       После обеда мужчинам нужно было возвращаться на службу, а Анне Викторовне домой. Владимир Николаевич, как радушный хозяин, немедленно предложил развезти всех по адресам. И уже по дороге с Каменноостровского проспекта к Певческому переулку Анна Викторовна выразила свое желание лично побывать в квартире Варвары Спиридоновны, чем очень порадовала Главу Службы безопасности. Яков Платонович даже возражать не стал. Во-первых, он не хуже своей жены знал, что если уж дух нашел к ней дорожку, то так и будет приходить, пока не сообщит все, что сочтет нужным, так что пусть уж сделает это в его присутствии. А во-вторых, его расследование несколько затормозилось, и в какую именно сторону вести дальнейшие поиски было непонятно, возможно, как это часто бывало, дух сможет дать подсказку, которой сейчас очень не хватало.       Первая парадная в доме семнадцать по Большой Морской улице зияла пустотой. Швейцар, который долгие годы был неотъемлемой частью уличного пейзажа, исчез, как не бывало. Околоточный Ухов и старший городовой Зайцев, как и было велено, ожидали Якова Платоновича в квартире Варвары Спиридоновны и были слегка удивлены, когда в парадную дверь вошел не только Яков Платонович, но и глава Службы Безопасности самого Государя и очень красивая молодая женщина, в которой Зайцев сразу узнал супругу господина Штольмана, которой отвозил записку не далее, как накануне.       – Здравие желаю! – хором гаркнули подскочившие молодцы, приветствуя всех вошедших сразу.       – По-тише, братцы, – поднял руку Яков Платонович, – лучше расскажите, что нового? Василий Степанович, опросил прислугу по поводу ночной посетительницы?       – Так точно, опросил, – кивнул Ухов, – никто не признался, что у них была ночная гостья, но прислуга может чего-то и не знать – не все живут здесь, некоторые уходят вечером домой…       – Ну, да, – согласился Яков, – а если к кому-то из жильцов и приходила ночью любовница, то он все равно не расскажет… Ладно, оставим это… Зайцев?       – Экперта утром привел, отпечатки он все снял и отбыл обратно! – по-военному кратко доложил старший городовой.       – Вот и ладно, – кивнул Яков Платонович.       – Да, ясности не прибавилось, – вздохнул Варфоломеев, – и все-таки предполагаем, что таинственная дама приходила именно к Варваре Спиридоновне… Анна Викторовна, нам выйти?       Анна, которая ощущала присутствие в квартире духа с того момента, как переступила ее порог, огляделась.       – Подождите здесь, – попросила она и пошла на кухню.…      Госпожа Бунге не торопясь наливала в большую чашку чай. Рядом на столе уже стоял поднос с сахарницей, тарелочкой с порезанным лимоном и две вазочки с вареньем. Женщина поставила на поднос чашку с чаем, оглянулась, проверяя не видит ли ее кто-нибудь, открыла кухонный шкаф и достала из него аптечный флакон с темной жидкостью. Она вытащила пробку и вылила густую жидкость в чай. Потом поставила флакон обратно в шкаф, взяла поднос и вышла из кухни.       Анна Викторовна последовала за ней. Варвара Спиридоновна, а за ней и Анна пересекла гостиную, не обращая внимания на удивленные взгляды присутствующих там мужчин, и открыла дверь в кабинет.       За столом сидел пожилой мужчина в домашнем халате и читал какие-то бумаги. Он поднял глаза на Варвару Спиридоновну, потом посмотрел на часы и строго произнес:       – Вы опоздали на три минуты – сейчас три минуты седьмого.       – Прошу прощения, – проговорила женщина, поставила поднос на стол и вышла, плотно прикрыв за собой дверь, прижалась к ней спиной и крепко зажмурилась…       Видение завершилось, и Анна Викторовна вместе с порывом ледяного ветра ощутила сильнейший толчок в живот и непроизвольно охнула и согнулась…       – Аня! – Яков Платонович мгновенно оказался рядом и подхватил супругу, не позволяя ей упасть.       – Анна Викторовна! Может, доктора? – испугался Владимир Николаевич, и обратился к полицейским, которые разинув рот следили за происходящим: – Что застыли?! Бегите за доктором!!       – Нет-нет! Не надо, – проговорила Анна и с помощью мужа присела в кресло: – все уже прошло…       – Аня, тебе точно лучше? – спросил Штольман тревожно глядя в глаза женщине.       – Лучше, – Анна Викторовна благодарно коснулась рукой щеки мужа, – не волнуйся… Помоги мне встать. Яков Платонович помог супруге подняться.       – Мне нужно кое-что проверить, – сказала Анна Викторовна и посмотрела на Владимира Николаевича:             – Пойдемте на кухню. Она открыла один из ящиков буфета, пошарила на полке рукой и вдруг замерла. Потом осторожно что-то взяла – на ее ладони лежал пустой аптечный флакончик без ярлычка.       – Вот из этого флакона Варвара Спиридоновна что-то налила в чай своему мужу, – произнесла Анна Викторовна, и подала его Якову Платоновичу. Тот взял флакончик чистым носовым платком и внимательно его осмотрел. – Ах, как скверно-то... А я его пропустил, - пробормотал он и громко добавил: - Есть отпечатки пальцев, но они скорее всего принадлежат самой Варваре, ну и возможно Анне Викторовне, – произнес Яков Платонович, обращаясь к Варфоломееву, – но в любом случае нужно кроме отпечатков еще сделать анализ содержимого.       – Это понятно, – согласно кивнул Владимир Николаевич и посмотрел на Анну: – Непонятно только зачем она нам это показывает, она хочет сказать, что отравила мужа?       Ухов с Зайцевым, которые во все глаза наблюдали за происходящим, переглянулись.       – Не знаю, – покачала головой Анна Викторовна, – но почему-то именно это беспокоит ее дух гораздо больше собственной смерти.       – Думаю, в любом случае, нужно исследовать этот флакон и посмотреть дело о смерти господина Бунге, если конечно оно существует, – пожал плечами Штольман, – если смерть была признана естественной, то дело скорее всего не заводили…       – Смерть действительно была признана естественной, – кивнул Варфоломеев, – я разговаривал с его доктором, и он подтвердил, что в последнее время у Николая Карловича прогрессировала болезнь сердца, да и картина смерти была совершенно типическая… Ладно, теперь уже поздно посыпать голову пеплом… Давайте заедем в Адмиралтейское отделение, завезем на исследование флакон…       – И узнаем результаты исследования содержимого бокалов, – кивнул Яков Платонович.       – Да, – согласился Варфоломеев, – правильно, потом дождемся результатов по флакону и будем решать, что делать дальше…       – Позвольте, я попытаюсь еще раз поговорить с Варварой Спиридоновной, – попросила Анна Викторовна, – вдруг она еще что-то расскажет.       – Аня, ты уверена? – Штольман с беспокойством посмотрел на жену.       – Действительно, Анна Викторовна, может быть, в другой раз? – не уверенно спросил Владимир Николаевич.       – Со мной все в порядке, – улыбнулась Анна, – не переживайте, только сидите тихо…       Едва мужчины расселись в гостиной, Анна закрыла глаза и мысленно обратилась к госпоже Бунге, однако, несмотря на то, что она чувствовала присутствие духа где-то совсем рядом, ничего не произошло – видимо, Варвара Спиридоновна сочла, что на сегодня она сообщила достаточно, и сыщикам есть, чем себя занять.       – Нет, – с сожалением покачала головой Анна Викторовна, – больше ничего…       – Ну стало быть, едем в отделение, – решил Варфоломеев и внимательно посмотрел на совершенно обалдевших от всего увиденного полицейских: – И чтобы ни звука никому о том, что здесь видели, ясно?       – Так точно, Ваше Превосходительство! – дружно гаркнули подскочившие с дивана полицейские.       – Я за вами слежу, – предупредил Владимир Николаевич и добавил: – теперь по домам, завтра утром, чтобы как штык оба в части были… Идемте, Яков Платонович?       – Да, пожалуй, – кивнул Яков Платонович и жестом пригласил спутников на выход.       В Адмиралтейском отделении полиции неожиданно выяснилось, что в одном из бокалов, которые Яков прислал на экспертизу, том, что был обнаружен на тумбочке в спальне, оказалось снотворное, причем в количестве, способном свалить с ног быка, а не только хрупкую женщину.       – Сергей Николаевич, я что-то не понял, – прочитав заключение эксперта уточнил Глава Службы безопасности Государя, надо заметить, что тон его не обещал ничего хорошего: – в бокале снотворное есть, а в организме безвременно почившей госпожи Бунге нет?       – Дело в том, Владимир Николаевич, что такая задача перед экспертом не ставилась, – попытался объяснить следователь Глушко, – предполагалось, что госпожа Бунге скончалась от слишком большой дозы морфина, что в последствии и подтвердилось… Поэтому, руководствуясь разумной достаточностью, был проведен анализ тканей только на содержание именно этого вещества…       – Разумной достаточностью? Деньги казны, значит, сберегли? – глаза господина Варфоломеева превратились в острые буравчики, которые прямо теперь сверлили уже почти потерявшего сознание господина Глушко. Яков Платонович сейчас даже сочувствовал Сергею Николаевичу, обычно такие приемы Владимир Николаевич использовал исключительно в отношении допрашиваемых им злодеев, да и то, это надо было еще заслужить своим особенно неразумным поведением… Анна Викторовна, которая с интересом наблюдала за происходящим впервые видела, каким может быть этот удивительный человек на службе, особенно, если он чем-то - кстати, справедливо – недоволен. Да уж, с таким человеком лучше быть по одну сторону баррикады… Однако, господин Варфоломеев вдруг неожиданно успокоился и взглянул на вспотевшего господина Глушко, который к тому же отчетливо ощутил, как по его спине поползли мурашки размером с хорошо откормленную виноградную улитку, к которым Сергей Николаевич питал некоторую слабость, вполне доброжелательно:       – Полагаю, Вы уже поручили эксперту исследовать тело госпожи Бунге на наличие снотворного и прочих лекарств или ядов, которые Вы до сих пор благоразумно не исследовали? – уточнил он.       – Так точно, Ваше превосходительство! – обрадовался оживший господин Глушко, – сразу же, как выяснилось, что в бокале…       – Ну вот и славно, – кивнул Варфоломеев и вкрадчиво добавил: – в этот-то раз не экономьте, дело-то не шуточное, убийство расследуем.       – Так точно, не экономить! – окончательно взбодрился Глушко.       – Ну а завтра утром результаты Якову Платоновичу доложите, а он уж решит, что дальше делать, -Варфоломеев взглянул на Штольмана, тот согласно кивнул.       Оказавшись на улице, Владимир Николаевич галантно предложил Штольманам свой возок, однако те отказались – домой они вполне могли добраться и на извозчике.       Обрадованные ранним возвращением родителей, дети немедленно потащили их в кабинет Якова Платоновича, где уже занял свое место новенький блестевший латунными вставками телефонный аппарат. Виктор Иванович, который и принял на себя основные хлопоты по общению с военными связистами, подтвердил, что аппарат работает, руководство, как с ним обращаться, и список необходимых номеров лежат здесь же на столе, а Петр Иванович уже даже позвонил какому-то своему приятелю и договорился с ним о встрече. Список номеров правда состоял всего из двух позиций: номер господина Варфоломеева в кабинете в Зимнем Дворце и номер господина Варфоломеева в его доме на Каменноостровском проспекте. Якову Платоновичу с трудом удалось уговорить Митю не звонить Владимиру Николаевичу прямо сейчас, с целью проверить работу аппарата, хорошо, что Петр Иванович согласился еще раз перезвонить своему приятелю. Больше пока звонить было некому и дети слегка этим разочарованные, попросили отвести их на прогулку.       И скоро все семейство Штольманов, включая двух развеселых собак на поводках, уже неторопливо двигалось по направлению к Летнему саду, который дети особенно любили.Они немного постояли на набережной, посмотрели, как французская фирма «Батиньоль» устанавливает «быки» под новый Троицкий мост, от которого и должен будет начинаться Каменноостровский проспект, дошли до Временного Троицкого плашкоутного моста по которому с недавнего времени проложили линию конки. Петенька, который уже начинал понемногу сидеть, с интересом глазел из своего экипажа по сторонам. Надо сказать, что его няня Глафира Петровна, снабдила своего подопечного не только запасными пеленками и байковым одеялом, но и полулитровой бутылкой с молоком. «Ну да, – посмеялся Яков Платонович, – на тот случай, если мы вдруг заблудимся в Летнем саду». Примерно на середине моста собаки привычно облаяли что-то видимое только им, да еще немногим избранным, таким, как Анна Викторовна и Сашенька. Девочка сделала духу книксен и поздоровалась с ним.       – Мама, мне кажется, он нас не слышит, – сказала девочка.       – Не слышит, – подтвердила Анна Викторовна, грустно глядя на покачивающегося в воздухе бородатого мужика в лохмотьях с закованными в колодки ногами.       – И мы никак не можем ему помочь? – уточнила девочка.       – К сожалению, нет – покачала головой Анна.       – Я еще таких здесь видела, – поделилась наблюдениями Сашенька.       – Это потому, что во время строительства Санкт-Петербурга использовали труд каторжников, – вдруг сказал, подошедший к ним Штольман, – и, если вдруг, что-то случалось и они гибли, например, тонули в болоте или попадали под завал, никто не спешил извлекать их тела, вот они так и остались здесь, навечно прикованные к месту своей смерти.       – Яков Платонович, ты его видишь? – изумленно прошептала Анна Викторовна.       – Нет, конечно, – улыбнулся тот, – Митя рассказывал про Сашенькины видения, так что не трудно было догадаться, кого вы увидели.       – Ох, ну ладно, – вздохнула женщина, – а то я уж подумала…       – Не волнуйся, – покачал головой Штольман, – медиумов в нашей семье по-прежнему только двое – ты и Сашенька.       Они прогулялись мимо Марсового поля, посмотрели на марширующих по нему гвардейцев и наконец оказались в Летнем саду. Петенька, который еще на мосту заснул в своем экипаже, сладко посапывал, укрытый теплым одеялом. Штольманы обошли вокруг Карпиева пруда, дети спустились к самой воде, чтобы покормить уток с утятами припасенными хлебными крошками. Потом дошли до чайного домика, попили горячего чаю с ватрушками и повернули к дому.       Уже на обратном пути Яков Платонович неожиданно спросил:       – Аня, а все-таки зачем ты ездила к господину Варфоломееву?       – Ну, я все-таки ездила не к Владимиру Николаевичу, а к Евдокии Федоровне, – поправила его Анна, – Владимира Николаевича даже дома в это время не было…       – Ну, допустим, – согласился Яков, – но за чем? Это как-то касается господ Рубцовых?       – А как ты?.. – удивилась Анна и сама себя перебила: – хотя, чего я удивляюсь… Да, только скорее это касается не Рубцовых, а только Софьи Рубцовой.       – И что с ней случилось?       – Софья девушка очень болезненная, – начала объяснять Анна Викторовна.       – Это я понял, – кивнул Штольман.       – Доктор даже не может определить, чем она больна, вот я и подумала, что возможно, ее преследует дух, который обитает в Итальянском доме, – рассказала Анна, понимая, что он, похоже, уже и так о чем-то догадался.       - И этот дух и есть то самое «кое-что», что ты видела в доме Рубцова? – уточнил Штольман.       – Ну, да, – неохотно подтвердила Анна Викторовна.       – А что значит, «ее преследует дух»? – нахмурился Яков.       – Знаешь, такое впечатление, что он вытягивает из нее силы, – задумчиво произнесла Анна.       – Подожди, ты хочешь сказать, что эта несчастная девушка одержима духом? – спросил Штольман: – Разве такое возможно?       – Наверное, это нельзя назвать одержимостью, – задумчиво произнесла Анна Викторовна, – но, возможно… Так, мне нужно срочно посоветоваться с дядей, пока он дома… Дети, идемте быстрее!       Поговорить с дядюшкой Анне удалось только после ужина. Дети, уставшие, после прогулки, разбрелись по своим комнатам, и только Петенька, который прекрасно выспался чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, путешествовал по квартире, перемещаясь с рук нянюшки на руки бабушки, оттуда к дедушке, потом к отцу и обратно.       – Дядя, можно к тебе? – Анна Викторовна приоткрыла дверь в квартиру Петра Ивановича.       – Аннет, входи, ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть, – дядюшка сидел за столом в гостиной и раскладывал пасьянс.       Анна присела рядом и стала наблюдать, как Петр Иванович ловко перекладывает карты.       – Пасьянс называется «Мария Стюарт», – сообщил он, – легенда гласит, что у Марии Стюарт он сошелся лишь однажды – в ночь перед казнью…       – А у тебя? Сошелся хоть раз? – уточнила женщина.       – Нет, вот видишь, и опять не сошелся, – Петр Иванович собрал карты в колоду и начал ее ловко перетасовывать, – ты что-то хотела?       – Да, хотела посоветоваться, – кивнула Анна Викторовна.       – По поводу рубцовского духа?             – Ну, да, – вздохнула женщина.       – Ну спрашивай, – Петр Иванович отложил колоду и налил себе стопочку коньяку из стоящей здесь же на столе бутылки.       – Я поговорила с Евдокией Федоровной – она была подругой матушки Софьи и Кирилла Рубцовых, – начала Анна, – и она сказала, что у них в роду ни одна девочка не дожила до замужества… Мальчики прекрасно живут, а вот девочки – нет…       – И что с ними происходит? Может быть, у них там какое-то заболевание передается по женской линии? – спросил Петр Иванович, – Я, вроде, где-то читал, что такое возможно.       – Евдокия Федоровна не знает, говорит, что в семье Рубцовых эту тему не обсуждали, но две сестренки, двоюродные бабушки Софьи и Кирилла, точно погибли – несчастный случай…       – Интересно, а Софья вроде бы болеет, правильно?       – Вроде бы, но доктора не могут определить, чем, – пожала плечами женщина, – мне кажется, что это дух вытягивает из нее силы. Такое возможно вообще?       – Ну, видимо, возможно, раз ты это наблюдаешь, – пожал плечами дядюшка.       – Но зачем? Какая у него цель? Я не понимаю…       – Обычно цели духов просты и незатейливы, – вздохнул Петр Иванович, – что-то держит их на этой земле, не дает уйти – обида, желание отомстить, незаконченные дела… А этот дух, похоже, очень зол…       – Но что делать? Как Софье помочь? Он же ее убьет…       – В обычной ситуации, нужно с ним поговорить, узнать, что ему нужно и попробовать решить его проблемы, – пожал плечами Петр Иванович, – ты же много раз это делала.       – Но мы не знаем, чей это дух, значит, не можем его вызвать...       – Значит, надо попытаться узнать, кто это.       – Да, придется ехать к Рубцовым и все выяснять у них, хотя, боюсь, они знают столько же, сколько и Евдокия Федоровна, – вздохнула Анна.       – Хочешь, я с тобой съезжу? Будешь вызывать всех усопших женщин подряд, может быть, и наткнешься на нужную даму…       – Ну да, а Рубцовы будут стоять рядом и смотреть, – кивнула Анна, – как ты себе это представляешь?       – Может быть, попробовать им объяснить, что происходит?       – Наверное, придется, – вздохнула Анна Викторовна и помолчав продолжила: – честно говоря, я боюсь вызывать этот дух… Кстати, мы с Сашенькой видели сегодня дух, который прикован к своему телу…       – Это ты про каторжника на мосту? – уточнил Петр Иванович.       – Нет, ну все все знают, кроме меня, – расстроилась Анна Викторовна, – Сашенька рассказала?       – Ну кто же еще, – пожал плечами дядюшка, – она их здесь часто видит… Вот уж воистину, город на костях…       – Да уж, – вздохнула Анна Викторовна, – так вот, мне кажется, что Рубцовский дух привязан к дому, и особенно, к его хозяйской части.       – А почему ты так решила?       – Ну как тебе сказать? – задумалась женщина: – чем ближе к дому, тем он сильнее…       И видя, что Петр Иванович не понимает, попыталась объяснить:       – На улице я его не видела вообще, только порыв ледяного ветра – я даже не сразу поняла, что это дух; потом в бальном зале в центральной части дома – я его видела и ощущала, ну страшновато стало… но и только; а вот в гостиной у Софьи в хозяйской части дома… По правде говоря, у меня руки-ноги отнялись, я ни разу в жизни не чувствовала такого ужаса…       – Аня, тебе не кажется, что не стоит ввязываться в эту историю дальше? –спросил Петр Иванович с тревогой глядя на племянницу.       – И оставить девочку на растерзание зловредному духу, чтобы она пополнила список недоживших до замужества Рубцовых? – грустно спросила Анна: – я уже ввязалась в эту историю… Кстати, именно по этому я бы оставила спиритический сеанс на самый крайний случай, нужно сначала все выяснить об этом зловредном духе и только потом пытаться с ним общаться…       – А Вы повзрослели, Анна Викторовна, – произнес Петр Иванович и на его губах мелькнула грустная улыбка, – ещё несколько лет назад ты бросилась бы вызывать его не сходя с места... или это господин Штольман со своими сыщицкими штучками так на тебя повлиял? Это ведь сыщики прежде чем предъявлять преступнику обвинение собирают против него доказательства.       – Возможно, – улыбнулась женщина.       – Кстати, а ты не хочешь попросить о помощи Якова Платоновича? – спросил дядюшка.       – Но я же рассказывала тебе, что дух отчетливо ему угрожал…       – Да нет, я имел ввиду, помощи по полицейской части, – возразил тот.       – Что это значит? – не поняла Анна.– Ну, если в доме Рубцовых произошло убийство, например, то возможно полиция проводила расследование, или хотя бы составляли протокол, если по поводу смерти были сомнения? – задумчиво произнес Петр Иванович: – Как думаешь, может что-то сохранилось в архивах?       – Не знаю, – покачала головой женщина, – но спрошу у Якова сегодня же… – Спасибо тебе, дядя, – Анна Викторовна подошла к Петру Ивановичу и благодарно его обняла.       – Да за что, Аннушка? – тот похлопал ее по руке. – За все, – вздохнула женщина, – за советы, за помощь, за то, что ты всегда рядом, – она поцеловала Петра Ивановича в щеку: – Пойду?       – Иди-иди, а то Яков Платонович поди уже спасательную экспедицию снаряжает…