То, что цепляет за живое

      За большим окном аэропорта был виден огромный чёрно-жёлтый самолёт. Плавное движение, и он взлетает, а маленькие красно-белые огоньки отдаляются. Теперь он полетит в небо и окажется через пару часов в другой точке мира.       Интересно, у всех сердце опускается вниз, когда самолёт взлетает? В небе есть ощущение, что ты и сам летишь? Облака на такой высоте красивее вблизи? Хоть сейчас вечер, на улице уже зажгли фонари, возможно, там наверху один мрак? А может, там тоже светит луна и есть звёзды? А есть ли там ощущение, что можешь до них достать?       Есыль хмурится и задумчиво жуёт нижнюю губу. Подняв ноги к груди и обняв их руками, смотрит в панорамное окно, ожидая взлёт следующего самолёта.       На весь аэропорт звучит приятный голос, оповещающий о посадке нового рейса. Шорох колёсиков чемодана о пол. Слёзы радости и болезненный стон расставания. Кто-то продолжает безнадёжно ждать, а некоторые грустно поджимают губы, видя, что их никто не встречает. Кто-то стоит с небольшими табличками, на которых написаны имена. Одна маленькая девочка вскрикивает радостное «папочка!», когда видит идущего мужчину в военной форме. Недалеко — жадные поцелуи парочки, которым плевать на других, ведь они впервые за долгое время увиделись.       Есыль смотрит на это с улыбкой, чувствуя некий трепет. Но её отвлекает глубокий мужской голос, который глушит голоса других людей:       — Здесь не занято?       Приковал. Одним своим взглядом. Такие глубокие тёмные глаза, которые, кажется, хранят множество секретов. Классические чёрные брюки, немного широкие, но не выглядящие от этого странно. Белая рубашка, наполовину заправленная в штаны, и смешной берет на бок. Запах дорогих духов и… сигарет?       Похлопав пару раз ресничками, Есыль оглядывается по сторонам. Свободных мест полно. Можно сидеть на расстоянии пяти стульев, а он хочет сесть рядом? Есыль дружелюбная, но пугается энергетики этого мужчины. Она будто окутывает и сдавливает приятно лёгкие, поэтому хватает на еле слышное и задушенное:       — Садись.       Молодой мужчина улыбается и садится, также смотря в окно, где должен взлететь самолёт, за которым наблюдает Сыль. Брюнет поправляет берет и надевает маску на лицо, когда видит, как пара глаз издалека на него уставились, а потом эти люди начали перешёптываться. Есыль немного удивилась такому вниманию. Она знает, насколько в их стране важна красота и как все восхищаются ею, но удивляться не перестаёт.       Корея — моральное дно. Есыль в этом не один раз убеждалась. Здесь не существует равных людей. Понятия даже такого не имеют. Ей бы улететь в другую страну, где нет… Хотя есть такая страна? Возможно, только какой-то необитаемый остров?       — Куда-то летишь? — бархатный и еле слышный голос.       — Никуда, — так же отвечает Есыль, не отрывая взгляд от окна. — Смотрю.       — Смотришь? — с коротким безобидным смешком.       Ему не нужно отвечать. Не нужно объяснений. Всё понимает и видит.       — А ты? — Есыль думает о том, что это какой-то глупый и странный разговор двух незнакомцев, но у неё чувство, будто она его всегда знала. Нет напряжения между ними. Наоборот, на душе спокойно и мягко, а ведь они видят друг друга впервые, буквально три минуты «знакомы».       — Спасаюсь, — слышит отголосок грусти и не может увидеть улыбку из-за маски, но Есыль готова поклясться, он улыбнулся. — Этот билет, возможно, в один конец, — мужчина легонько крутит его возле своего лица, и она успевает заметить одно слово: «Германия».       Говорят, там красиво и очень чисто…       — Возможно, — подчеркнула Есыль, давая этому слову больше жизни и надежды.       — Возможно, — задумчиво произносит и качает отрицательно головой. — Я Ким Тэхён, реалист, — протягивает свою ладонь и заглядывает в глаза девушки, чтобы увидеть, что не боится. Совсем нет.       — Чон Есыль, оптимист, — протягивает в ответ ладонь и чувствует тёплую, немного шершавую мужскую кожу.       Тэхён на секунду больше держит её руку, не опуская взгляд, а Есыль с чего-то хочется попросить, чтобы это продлилось подольше. Тэ успевает заметить, как кто-то щёлкает на телефон этот момент, поэтому, прокашлявшись, неуверенно забирает руку, немного сжимая ту в кулак, будто пытаясь удержать чужое тепло подольше.       — Ты умеешь вселять надежды, оптимист Есыль?       — Никогда не пробовала.       — Могу я стать твоим экспериментом? — Есыль глупо хихикает от такой формулировки, но только кивает в ответ. — Тогда, если вдруг этот билет, — он поднимает на уровень глаз прямоугольный длинный лист бумаги, — будет иметь обратный рейс, я стану оптимистом, а если нет — ты станешь реалистом?       — И как же я узнаю на это ответ? — весь этот разговор такой странный, но для неё тёплый и забавный, как и для него.       — Вот, — Тэ вытягивает из кармана небольшой флаер, сложенный в четыре раза. — Если через месяц ты не увидишь меня здесь, то знай, что я выиграл и в этот же миг проиграл. Но не тебе.       Есыль сжимает глянцевый красочный флаер.       — Тогда до встречи? — после объявления его рейса говорит она, видя, как его глаза улыбаются.       — Возможно.       Смотрит в спину Тэхёна, который спокойно идёт, везя чемодан за собой и не обращая внимания на прикованные взгляды людей. Стало как-то одиноко и холодно после его ухода. Есыль даже грустно подняла уголок губ, когда через стекло увидела отправление его самолёта. Не может же человек одной встречей так глубоко засесть внутри? Нет, но он смог. Это ведь незаконно и не по-человечески — оставить после себя так много вопросов и мыслей.       — Ким. Тэ. Хён, — будто пробуя на вкус, параллельно рассматривая флаерок, уже сидя на задних сидениях автобуса.       Значит, художник? Как же она сразу не смогла понять, что он творческая личность? Стоит ей только загуглить его картины, как Есыль утопает в необычайной красоте. Этот стиль, цветовая гамма, тон — что-то странное, современное и очень изысканное. Взгляд останавливается на самой яркой картине. Лёгкие, в которых растут разные виды цветов. От простых васильков до элегантных фрезий. У Есыль перехватывает дыхание, когда она читает комментарии на фейсбуке. «О нет! Это можно считать прощальной картиной?» «Слишком прекрасно для человеческих глаз…» «Смерть любит забирать выдающихся людей. За свой талант нужно платить» «Ему всего лишь 27» «Ну вот, только добился признания почти во всём мире, а через месяц диагноз «Рак легких» «Его картины дают увидеть мир его глазами — он куда более прекрасен, чем в реальной жизни» «Через месяц в Тэгу его выставка, если он не справится с болезнью, то она будет прощальной»       У Есыль сердце сжимается. Она не знала его до этой встречи, но что-то горькое внутри не даёт покоя, заставляя после целый месяц перед сном рассматривать его искусство. Понимать, что влюбилась в этот мир, который он передает через свои картины. На это хочется смотреть вечно. Этот мир Есыль бы подошёл. Там нет ярлыков, осуждений и горьких высказываний. Там только открытые души, словно на грани больной фантазии.       Когда на листах календаря приближается число, знаменующее день выставки Тэ, Есыль плохо спит по ночам. Она мечтает о том, чтобы, увидев парня, он признал своё поражение. Да, только так и никак иначе. Есыль всегда молилась перед сном, прося все нужды у Бога, но теперь появилось самое большое желание, которое она вымаливала. Она не знала Тэхёна, но просила у Всевысшнего о незнакомом человеке, прочитав о нём много историй, просмотрев его интервью, узнав его душу через его творчество. Есыль поняла одно: главным преступлением этого мира будет забрать жизнь такого светлого человека.       Есыль каждый день заходила на его аккаунт в инстаграм, видя последний пост с аэропорта, где поднимался самолёт и одно слово в записи: «смотрю». За минуту она, бывало, несколько раз обновляла страницу, но ничего. Время летело, а каких-либо новостей не было.       Огромный зал, официанты в белых рубашках с подносами, на которых стояли бокалы красного вина. Мужчины в деловых костюмах и женщины в вечерних платьях. Так много людей. Все стены увешаны его картинами, что Есыль выучила на память, каждый мазок и их цвет. Почти весь вечер просмотрела на картину цветущих лёгких с названием «Красота бывает убийственна». Сделав последний глоток вина и немного сморщив нос, Есыль кладёт на поднос проходящего официанта пустой бокал.       Это запрещено, но она дрожащими пальцами касается холста.       Есыль проиграла.       Охранник напоминает ей, что это запрещено, и просит не прикасаться, тогда девушка нехотя забирает руку.       Глубокий вдох-выдох.       Нужно уходить, слишком болезненно ей смотреть на эту картину, присутствовать здесь, где каждое произведение кричит о своём мастере. Если бы можно было видеть, Есыль уверена, что из этого этюда катились бы слёзы.       Проходя мимо толпы, Есыль на секунду останавливается, отмечая, что большинство взглядов людей приковано к какой-то из картин.       Пробравшись вперёд, её сердце пропускает удар, а маленькая сумочка падает из рук.       Немного выгоревшие каштановые волосы, зелёный тёплый свитер, слегка приоткрытые розовые губы и еле покрасневший кончик носа, потому что на улице в тот день было прохладно. На заднем фоне люди с чемоданами и та самая парочка целующихся, а на первом плане профиль Есыль. Опустив взгляд к низу, видит чёрными буквами немного кривовато выведенное «оптимист Чон Есыль».       Тихий всхлип.       Физически и душевно — раздирающе больно. У Есыль дух вышибло. Отчаяние разносится внутри, собирается в комок под грудной клеткой слева и разрастается. Проникает туда, в самую глубь. И она не знает, как с этим справиться, ей никто не рассказывал, что так может быть.       Бог не услышал её молитвы или же она просто не с должным отчаянием просила?       Не выдержав, Есыль подняла сумочку и пошагала в сторону выхода, некоторые люди стали провожать её взглядом, отметив внешнее сходство с девушкой на картине.       Выбежав, пытается словить такси, закусывая губу, чтобы опять не всхлипнуть, и вспоминая, что где-то на кухне есть открытая бутылка вина.       — Настолько не понравилась картина? — на её плечи ложится пиджак, и шёпот где-то вблизи уха.       Всё тот же запах духов и сигарет.       Поворачивается и через пелену слёз видит образ, который запомнила ещё с первой встречи. Этого не может быть… Живой. Настоящий. Перед ней. Чёрные волосы немного отросли и спадали закрученными концами на лоб. Глаза искрились, с жадностью рассматривая каждую черту лица девушки. Тэхён улыбается и кончиками пальцев проводит дорожку, где лились слёзы.       Целый чёртов месяц он боролся, чтобы опять увидеть её. Неописуемые чувства и эмоции закрались под кожу. Лёгкое волнение и нещадящая эйфория, которая разлилась по венам. Теперь Тэ чувствует долгожданное тепло, что у него хотела украсть болезнь.       Хотела…       — Ты курил, — обиженно бьёт в плечо, а Тэ округляет глаза, и после хмурится, недовольно потирает место удара.       — Не такой встречи я ожидал, — бубнит под нос. — Думал, обнимешь, даже на поцелуй рассчит…       Не успел он договорить, как Есыль, в секунду приподнявшись на цыпочки и схватившись за широкие плечи мужчины, прижимается губами. Он секунду не двигается, а после, улыбнувшись через поцелуй, отвечает с полной отдачей. Сильнее за затылок притягивает, а Есыль проводит пальцами по скулам парня, чтобы убедиться, что он настоящий, потому что всё ещё кажется видением и больным воображением.       Он.       Его губы, руки, тепло. Тэхён зарывается пальцами в волосы девушки, и они оказываются такими же мягкими, как в каждой его фантазии перед сном. Место, где касалась Есыль, кажется, горит и жжёт до костей, даря такое крышесносное чувство, которое он никогда ранее не испытывал. Они вместе самоуничтожались, захлёбывались и испарялись, не обращая внимания на весь мир, на внимание и осуждение окружающих.       У них появился собственный мир. Точнее тот, в который Тэхён впустил Есыль, запер двери и выбросил ключ.       — Приятно познакомиться, — оторвавшись от губ, шепчет Тэ, коснувшись её лба своим и смотря на немного опухшие губы. — Оптимист Ким Тэхён.

***

      — У тебя вправду нет друзей? — всё же осмелившись, Есыль задает вопрос, немного заламывая пальчики.       Тэхён улыбается немного искаженно. Он действительно рад, что она этого не видит.       — А что ты подразумеваешь под словом «друзья»? — проведя расческой по её длинным каштановым волосам, тихо говорит Тэ, стараясь не нарушить ту хрупкую тишину, что царила в комнате.       — Ну, для меня это тот человек, который знает про меня всё. Когда мне плохо — всегда меня выслушает, может, даже ничего путного не скажет, но, что главное услышит. Вряд ли я всё могу описать словами. Это больше ощущается внутри…       — Тогда у меня нет друзей, — Тэхён целует в макушку Есыль и начинает заплетать ей косу. — Многие говорят, что я нахальный, кто-то, что милый. Думают, что слишком сложный… Я сложный, Есыль?       — Нет, — тут же мотнув головой, отвечает.       Есыль кажется, что Тэхён самый простой мужчина, которого она знает. За пять месяцев их отношений ей даже слов не нужно было, чтобы понять взволнован ли Тэ чем-то. Она была уверена, что знает его всего. А может, просто он разрешил ей это видеть? Видеть его простоту, но в ту же минуту необъяснимую сложность? За всё время их отношений он никогда не знакомил её с друзьями, а если это и происходило, Тэхён говорил только «знакомый». Почему-то подкрадывались мысли, что он не готов знакомить её с близкими людьми. Но как оказалось, из близких у него только Есыль.       — Видишь, ты первый человек, который мне это сказал. А когда мне плохо, меня слушают мои картины. Я люблю рассказывать о своих проблемах им. Я закончил, — радостно объявил, положив косу на плечо девушки.       Подняв взгляд в зеркало, Есыль, прыснув от смеха, встаёт на ноги и смотрит на Тэ.       — Что? — искренне удивляется, а после тихо хмыкнув качает головой. — Я научусь, — снимая резинку с её волос. — Если бы у нас была дочь, она бы отрезала руки своему отцу.       Тэхён указательным пальцем чешет висок, не понимая, почему у него не выходит. Три раза видео на Ютуб смотрел; раз в неделю наблюдал, как его менеджер заплетала своей дочурке косичку, когда малышке не с кем было остаться дома.       — Не переживай, научишься, — она села Тэхёну на колени, который обняв её за талию и прижав к себе сильнее, утянул девушку в поцелуй.       Есыль была уверена, что весь трепет и романтика их отношения со временем пройдут. Эти первые, ещё новые чувства, но они держатся долго. И она мечтает, чтобы это длилось вечно.       Вечно.       Тэ мог забраться ночью к ней под одеяло, и втайне от всего мира делиться своими маленькими и немного глупыми, как он говорил, мечтами.       Чтобы Есыль всегда оставалась для него музой.       Чтобы Тэхён больше не грустил от одиночества.       Чтобы его глаза говорили больше о любви к ней, чем его уста.       Чтобы их мир был всё таким же закрытым от глаз других людей.       Всегда.       Навсегда.       — Пять, — оторвавшись на секунду от её губ, шепчет Тэхён, и опять целует Сыль с новой силой и отдачей.       — Что пять? — хмурится Есыль, отпрянув и упершись в плечи Тэ, не давая ему приблизиться.       Он хлопает глазами, будто удивляясь её вопросу, и она уже сама себя глупенькой чувствует. Конечно, она его понимает во многом, но иногда, когда Тэхён выдаёт что-то после долгого молчания, Есыль не всегда понимает, о чём говорит мужчина.       — Пять детей хочу, — серьёзно выдал Тэ, а девушка в ответ смеётся. — Что? Это, чтобы ты заранее была готова и знала, что тебя ожидает.       — Это звучит… угрожающе?       — Это всего лишь моя мечта, — Тэ закусывает губу и задумчиво смотрит в окно. — Кажется уже полночь, — его вдруг осенило, и он взяв руку девушки повел на балкон, прихватив с собой плед.       На улице была уже середина весны, но холодный ветер ещё остался, гуляя по городу, поэтому Тэхён, накинув на себя плед, обнял Есыль сзади, тем самым прижимаясь к её спине и укрывая их обоих теплом ткани.       — Небо сегодня ясное, — квадратно улыбается Тэхён, легонько поднимая край телескопа.       В загородном домике, где вокруг располагалась лесная чаща, всегда можно было любоваться звёздным небом. А с недавних пор, Тэ приобрел телескоп и почти каждый вечер показывал Есыль созвездия, рассказывая разные занимательные истории.       — А ведь может случиться так, что одна звезда из созвездия умрёт? Я слышала, что они живут миллиарды лет, но что будет после их смерти?       Тэхён на секунду задумался.       — Ты веришь в реинкарнацию? — Есыль пожимает плечами. Она никогда прежде не задумывалась над эти вопросом. — Я верю. Например, когда мы с тобой умрём, то в следующей жизни снова встретимся, — Тэ, найдя свой телефон и что-то вбив туда, показывает. — Смотри что недавно нашёл. Видишь? Это император из эпохи Чосон, правда, похож на меня? — девушка от удивления охает, взяв телефон в руки и просматривая родные черты лица. — А это, — перелистывая фотографию, — его жена и дети.       Есыль замирает, а по коже пробегаются мурашки. Будто сказка оказалась реальностью.       — А что если кто-то один умрёт?       — Думаю, что судьба всё равно так жёстко не обойдётся с одним влюблённым. Может и обойдётся. Но уверен, что тот, кто исчезнет, позаботится о своей второй половинке уже сверху. Если меня вдруг не станет, то я найду способ, как позаботиться о тебе, — говорит серьёзно, будто подготавливает, из-за чего Есыль качает головой, отгоняя плохие мысли.       — Не говори такого. Мой. Навсегда, — обнимает сильно. И дыхание перехватывает ведь…       Навсегда ли?

***

      Тяжелое тело почти что лежит на плечах Есыль, пока она нажимает на кнопку нужного этажа. Не знает, что послужило триггером тому, чтобы Тэхён на одном из мероприятий так напился. Она знала, что он не переносит алкоголь, всегда морщится, когда делает глоток шампанского, точно как ребенок. И вот, за какой-то час она не успела заметить, как мужчина брал с подносов официантов, и выпил приблизительно, шесть бокалов.       Пройдя в их номер, Тэ пьяно улыбается и хлопает по кровати, когда Есыль снимает сережки, милуясь его пьяной улыбкой.       — Тэхён, — прыскает от смеха девушка, видя как он соблазняет пьяным взглядом.       — Смотри, что у меня есть, — он расстегнув пиджак с внутреннего кармана вытягивает бутылку шампанского. И как она там поместилась, что никто не заметил даже?       — Ты где это взял?! — округлив глаза, спрашивает, не понимая как он мог там вообще спрятать бутылку.       — Одолжил у официанта, — смеётся, приложив указательный палец к губам, а после откупоривает бутылку, и брызги шампанского выливаются на постель, а Тэ заметив это, прикрывает последствия краем пиджака, чтобы Есыль не заметила, но девушка как раз на это все смотрит и поражается.       — Я буду спать на этой стороне, — положив ладонь на сердце уверяет Тэ.       — Ты такой забавный, когда пьяный, — забравшись на кровать улыбается Есыль, и как-то грустно смотрит в его глаза. — Что-то случилось? — расправляя его галстук, который он никак не мог снять одной рукой.       — Нет, всё в порядке, — он интенсивно закачал головой, сделав глоток алкоголя, и сморщился так, будто это самое отвратительное пойло в его жизни. — Ты знаешь, что я тебя люблю? — Тэ кладет руку на колено девушки поглаживая его.       Он понимает, что в таком состоянии он физически не сможет порадовать свою девушку. Но, чёрт, коленка у неё такая сегодня по особенному мягкая.       — Тэхён…       — Подожди, я просто… может, не часто это говорю… что люблю тебя… но чтобы ты знала, я ради тебя готов все картины продать…       Казалось бы что в этом такого? Но Есыль знала, что в каждую свою картину Тэхён был влюблен. Он даже скрипя зубами продавал свои творения, борясь с тем, чтобы не оплакивать их. Конечно были такие, которые Тэхён ни при каких обстоятельствах не продаст. В этом он был категоричен.       А сейчас он говорит, что ради Есыль готов продать каждую, и это бы заставило её прослезиться, если бы не один момент…       — Тэхён, открой глаза, и хватит гладить подушку.       Мужчина приоткрыв один глаз и заметив, что вместо ног Есыль подушка, озадачено осматривается и найдя девушку взглядом, хмурится.       — Все. Слышишь? — подтянув ближе её к себе.       — Тэ, ты пьяный, — хихикнула девушка, поднимая между их губами ладонь, когда тот был намерен опять поцеловать.       — Вправду бы продал, — немного обижено пробубнил.       — А я бы не позволила, — взяв его лицо в свои ладони, говорит Есыль. Может Тэ и пьяный, но она видит уверенность в его взгляде.       У него в глазах грусть и непонимание. Буквально секунду. Потому что в тот же момент растягивает глупую улыбку.       — У тебя конфетти на носу, — объявляет Тэхён, а Есыль нахмурившись толкает его в плечо, и он, смеясь, валится спиной на мягкую кровать.       Даже в такой серьёзный момент он смог всё испортить.       — Я ещё в душ не ходила, — говорит девушка, когда Тэ утягивает её лечь за руку и утыкается носом в ключицу, вдыхая.       — Ты всегда пахнешь лаймом, — удивляется поднимая свой взгляд. — Этот запах ассоциируется у меня с нашей первой встречей. Я тебе не признавался, — Тэ жуёт губу и немного стыдливо отводит глаза. — Но только на шестой раз мне хватило смелости, чтобы подойти к тебе…       — Что? — тихо выдыхает Есыль.       — Я часто летал, и видел тебя в аэропорту. Знаешь, там столько людей всегда, но ты мой взгляд украла сразу же, хоть и не замечала меня. Ты не такая как все, Есыль. Раньше я думал, что в человека невозможно влюбиться, не узнав его. Но, после того, как я тебя заметил, в голове столько вопросов было. Начиная от того: почему ты сидела в аэропорту, хоть никуда не летела, и до самого банального, какой рамён ты предпочитаешь, острый или как я, — улыбается и тише произносит: — Самый острый… Все думают, что я слишком самоуверен, но у меня тоже есть страх подойти к девушке, которая мне не равнодушна. После, судьба так распорядилась, что не то чтобы страха не было к тому, чтоб подойти, а даже заговорить. Тогда на душе было так противно, я прям чувствовал, как внутри терпел крушение. Я столько планировал на жизнь, и тут из неоткуда резкий удар, который выбивает из равновесия. И в голове множество мечт утратили свою ценность, а самое главное кажется банальными, но такими необходимыми, по-человечески, понимаешь? Семья и дети. Глупо? Но когда я думал, что умру, моя скорбь была только из-за этой мечты…       Есыль чувствует как голос пропал. Тэхён никогда не поднимал тему о болезни, которую он победил, потому что он ещё не мог до конца отойти. Она же просто вычеркнула из памяти, что могла его потерять тогда.       — Кажется, теперь у тебя достаточно времени, чтобы сделать это, — тихим голосом, который дрожал.       — Знаешь, — Тэ, шепчет в шею, обняв Есыль и сильно зажмурив глаза. — У меня каждую ночь есть страх, что когда я проснусь, тебя не будет. Что это был просто прекрасный сон; что ты уйдешь от меня; что тебя не станет.       — Тэхён, этого не произойдет, — ждет ещё каких-то слов, но слышит только, как мирно сопит мужчина.       И всё же уснул на месте где не пролито по его вине шампанское…       Есыль проводит ладонью по щеке Тэхёна, и, заметив как парень морщится из-за этого, как в глаза лезут волосы, легонько сдувает тёмные пряди.       — Навсегда.

***

      Есыль плачет почти пять дней. Долго и горько. Потому что понимать Тэхёна становится сложнее. И спать каждую ночь без него очень холодно. Делиться маленькими мечтами под одеялом нет желания. А ещё, смотреть в глаза Тэхёна не приносит больше тепла, а только сдавливающую, колющую боль. Телескоп уже наверняка пылью покрылся. Ведь Тэ уже не горит желанием рассматривать созвездия и рассказывать истории.       Тэхён вообще не горит, только тлеет на глазах, а вместе с ним и их любовь. Его будто подменили. Самое сложное выносить его взгляды, с каким-то осуждением и разочарованием. И Есыль даже не знает, в чем себя винить; что она сделала не так?       Но ещё больнее слышать его слова. Лучше бы он молчал. Разучился говорить.       — Не хочу я говорить. Оставьте меня, — не удосужившись даже взглянуть, продолжает рисовать Тэ, когда Есыль после рабочего дня хочет рассказать как прошел её день, спросить как он, да черт подери, просто обнять!       — Нет, ничего не готовь, я приду поздно, — и после сразу бросает трубку и приходит ночью пьяный, в одежде укладываясь спать на диване. Даже не потому, что дойти не смог к спальне, просто не хотел ложиться рядом с ней.       Чем она заслужила такое отношение?       — Кажется, ты нравишься своему коллеге. Может присмотришься к нему? — выкурив третью сигарету, перед тем как дождаться Есыль с роботы, язвительно подметил Тэхён, заметив как она выходила со своим сотрудником, мило беседуя.       Его слова жгут так сильно, что она прикусывает губу, чтобы промолчать и не заплакать.       — Блять, Есыль, просто не попадайся мне на глаза! Лучше бы ты вообще никогда не появлялась в моей жизни! — кричит Тэхён, когда Есыль заходит к нему в мастерскую спросить не хочет ли он выпить чаю.       — Тогда может нам расстаться? — впервые ответила Есыль, а он просто промолчал и ушел, хлопнув дверьми.       Она знала, что это значит.       Делай, что хочешь.       Что произошло? Есыль каждую ночь решает, что утром соберет вещи и съедет от Тэхёна. Потому что так неправильно; потому что это уже не любовь. Точнее её больше не любят. Но если она уйдёт, кто будет гладить его по спине, когда после выпитого он будет выворачивать так, что казалось выблюет все органы? Кто его пьяного разденет и положит в кровать? Кто вообще рядом окажется, когда ему станет слишком плохо?       Есыль проводит руками по щекам, холодным от слёз, а подушка уже вся мокрая.       Ей нужна помощь. Потому что… чёрт, она так запуталась во всем. Есыль думала, что вытерпит всё, что она сильная, потому что за всю жизнь она получила столько дерьма от других, что на её месте каждый сломался бы. Она и подумать не могла, что её сломает бесчувственность Тэхёна к ней. Ведь это не как резкий поворот, от которого ты еле на ногах устоял.       Нет, бесчувственность Тэхёна ломала потихоньку, и если поначалу Есыль, поднимая подбородок выдерживала и пыталась понять, почему он с ней так, то сейчас, она просто устала. И в этом «устала», столько всего скрывается. Почему руки опустились?       Потому что смотря в его глаза она не видит любви. Из-за этого она устала.       Третий час ночи, а его до сих пор нет.       Неужели вот так заканчивается сердечная сказка? Неужели после счастья нужно расплачиваться таким способом?       Почти заснув под утро, она слышит громкий шум и, подорвавшись с кровати, осматривается. Раньше Есыль чувствовала себя в безопасности, но раньше возле неё был Тэхён. Сейчас же она боится даже его. Что он ранит своими словами. Окончательно. Бесповоротно.       Тишина, а после опять будто что-то бьется.       Одев халат, босыми ногами выходит в зал, смотря, как через окно начинает светать.       Шум шел из мастерской Тэхёна. Приоткрыв двери, Есыль замирает. Мужчина крушит все картины, рвет, и все что попадет под рук переворачивает. Кричит не своим голосом, а на глазах сплошная пелена злости.       — Тэхён, остановись! — Есыль подбегает к Тэ и обнимает его со спины, а тот не удосужившись посмотреть на неё отталкивает от себя.       Больно зашипев, Есыль лежит на полу и издает громкий всхлип.       Пелена мигом сходит и он в страхе смотрит на девушку, падая на колени возле неё.       — Маленькая, прости! — он берет её ладони и начинает целовать каждый пальчик по очереди.       — Я больше так не могу, — всхлипывая и забирая руку, качает головой. Тэхён в страхе смотрит на на неё и его еле слышное «нет».       Он никогда не хотел, чтобы на него смотрела так она, с таким страхом, осуждением и самое главное непониманием. Тэхён опускает руки, и бегает глазами по плачущей девушке, не веря тому, что это все сделал он. Что из-за своей слабости сумел довести её до того, что она сейчас смотрела на него незнающими его глазами, будто впервые видя. Смешно то, что и Тэхён себя впервые такого тоже видит.        — Я ухожу Тэхён, я не справляюсь уже… Я даже помочь тебе не могу, ты всегда меня отталкиваешь. И я готова была терпеть, потому что люблю, но я перестала видеть в твоих глазах это чувство ко мне. Каждый раз ты колешь меня своими словами, и боюсь, что когда-нибудь твое слово станет контрольным выстрелом, и я просто не справлюсь. Всё кончено для нас, — Есыль не видит лица Тэхёна, поскольку он на половине ее слов опустил голову и запустил пальцы в волосы.       Поднимаясь немного, корчится от боли, чувствуя её в запястьях и спине. Смотрит на мастерскую, в которой половина картин были уничтожены. Картины — его любовь. И вот, как он поступил с ними. Есыль тоже его любовь, и она не позволит так же поступить с ней.       — Есыль, — последнее, что заставляет её застыть на месте. Внутри сердце замирает и угрожает разорваться, потому что она впервые видит слезы Тэхёна. И эта боль будто порицает её. — Мне так плохо… прости, но, пожалуйста, не оставляй меня, я сам не справлюсь.       — А я не справляюсь со своей безответной любовью.       Ушла, оставив одного. Собирает вещи, а внутри страшный ком подходящей истерики. Руки настолько дрожат, что она уверена в своём выборе, которого она не хотела.       Отшвырнув чемодан, оседает на полу и, обняв свои коленки, рыдает. Так откровенно проявляя свою боль, которою принес ей Тэхён. Она думала, что выдержит, но вот, прорвало. А легче не становится, и через время она чувствует легкий поцелуй в плечо, и как сзади её обнимают. Так сильно и так чувственно, будто желая забрать всю боль себе, до последней капли.       — Прости, — сильнее сжимает, когда её плечи содрогаются от душераздирающего всхлипа. — Не покидай меня, я не выживу без тебя.       И Есыль знает, что без него не справится в этом мире. До встречи с ним и не жила, и морально умирать опять не хочет.       Они обнимаются всю ночь, не отпуская друг друга ни на секунду. Будто от долгой разлуки. Хоть так и было, их сердца были разлучены. Тэхён впервые плачет, уткнувшись в изгиб шеи, и не перестает просить прощения. На душе горько, когда Есыль видит, насколько его слезы болезненны и искренние.       Его губы пахли вишней. Сладкой, спелой, и очень вкусной, хотя он всегда курил.       Глаза Тэхёна были яркие, излучающие тепло и солнце, хотя они имели чёрный цвет.       Руки нежные и мягкие, хотя всегда сухие от красок.       Тэхён умел доказывать, что любит, хоть всегда молчал об этом.       У Тэхёна голос с грудной вибрацией, мурчащий и завораживающий. Хотя многие его голос находили грубым, для Есыль он был самым успокаивающим в этом мире.       Он всегда добрый и нежный с Есыль, она таких парней, кроме него, не знает больше, да и сомневается, что подобные ему вообще существуют, потому что Тэхён единственный и неповторимый.       С ним живет.       Без него умирает.       — Навсегда, — будто клятвой произносят.       Но навсегда не получилось.       Получилось только на три месяца, а после кровожадная болезнь забрала Тэхёна и сердце Есыль с собой.       Раз победив в войне за жизнь, второй не всегда выйдешь победителем. Оказалось, за улыбкой Тэхёна не всегда стояла радость, вежливость или лицемерие. Это был последний вызов, брошенный смерти.       Прожить с улыбкой на лице.       Есыль пропустили через мясорубку, но она живет. Потому что Тэхён захоронен, но его теплые руки до сих пор ощущаются на теле, которые поднимают и ставят на землю.       Потому что Есыль должна жить. Жить за двоих.       — Жить Есыль. Ты должна жить счастливо, когда меня не станет. Чтобы я, после мог на тебя смотреть и плакать от того, что моя малышка сильная, — гладит Тэхён её по щеке, когда та льет слезы перед химиотерапией, которая, она знает, ему не поможет. — Господин Ким Тэхён, вы верите в Бога? Если нет, вам пора уверовать и молиться, потому что мы вам уже не поможем, может только дадим отсрочку, — этот вердикт врача оглушил Есыль, у неё глаза сразу стали стеклянные. А Тэхён только улыбнулся доктору, нет, не натянуто, не наигранно.       С вызовом. — Я лучше его поблагодарю за то, что не боюсь.       Есыль поражается силе Тэхёна. Потому что то, как жил он эти три месяца, значит быть живым мертвецом. Его бессонные ночи от приливов кашля с кровью, из-за чего Есыль за все время привыкла, что её руки украшены кровью любимого. Каждый день все больше у него были уставшие глаза с залегшими синяками, но столько счастья в них, когда он смотрел на Есыль. Когда Тэхёну после химиотерапии пришлось надеть шапку, он умудрялся шутить, что ему так даже лучше.       Тэхён — пример того человека, какой не быть Есыль. Она восхищается тем, как он поднимался твёрдо с колен, когда его легкие перед этим выкашливались на землю; когда ему откровенно говорили «безнадежная жизнь», а Тэхён искренне удивлялся, потому что хоть какая-то, может безнадежная, но пока что жизнь. Есыль видела сотни причин рыдать, а Тэхён показывал миллиард вещей, чтобы улыбаться.       Тэхён настолько сильный, что не дает даже шанса почувствовать Есыль, как он рыдает в душе, сидя на кресле каталке. На самом деле не хочет так рано, он не хочет так бесполезно, он не хочет, чтобы его помнили как пораженного болезнью. Ему не страшно умирать, ему страшно оставлять Есыль одну в этом мире.       — Не хочу, чтобы ты меня проклинала из-за того, что врал, что был здоров, — Есыль хочет накричать на Тэхёна за эти слова. Потому что если ему осталось всего ничего, она будет с ним до последнего. Не из жалости или какого-то долга.       Она боится грядущей боли. Боится, что больше не увидит улыбки и басистого смеха Тэхёна; не увидит его новых творений; разочаровать его надежды, потому что ей кажется, она не справится без него.       Он научил её дышать, радоваться, любить. Сейчас же готовит к тому, что всё это отберет. Она должна будет учиться заново. Учиться жить.       Есыль проиграла, потому что реализм победил.       — После всего… Сожги все, продай, выкинь, но только картины, их оставь, — Есыль и не собиралась, ещё тогда она искала место для выставки картин, которые будут радовать глаз каждого человека. Радовать точно так, как сам Тэхён когда-то.       Продать или сжечь их — значит растоптать сердце Тэхёна.       До последнего Есыль не уставала говорить «люблю», не уставала от его рук, вокруг себя обвитых. Душа Тэхёна была без границ, без дна. Может его уже нет, и она отпустила, чтобы жить дальше, но частичка его души всегда останется с ней.       Присев возле берега, открывает письмо которое не могла открыть полгода. Но сейчас она готова, потому что Тэхён был прав — она сильная. Если судьба решила забрать одного, то она будет жить за двоих.

Посылай мне письма в никуда, кричи моё имя, вспоминай меня совершенно случайно, некстати и невпопад. Я остался воспоминанием. Призрачной надеждой, что однажды прошлое и будущее станут одним целым, и у наших фантазий сотрутся границы. И пока хоть один человек в это верит и не перестаёт быть угрюмым реалистом — я жив. Я дышу. Мне трудно описать, кто я сейчас. Не нужны все эти статусы «Легенда», «Талант» и прочее. Я хочу, чтобы меня запомнили не за то, что я умею, а за то, кто я есть. Пусть через какое-то время мои заслуги даже не вспомнят, но если кто-то произнесёт моё имя и назовёт необычайно тёплым человеком, я буду счастлив. Я искренне люблю свой выдуманный мир, где могу спрятаться сам, и куда привожу своих знакомых. Да, я могу спуститься с небес на землю, но… стоит ли? Я не устал слышать своё имя, которое люди произносят своими губами. Многие называют меня милым, кто-то нахальным, а я лишь стираю границы дозволенного. Того, что они называли пределом. Я не тот, кем меня многие считают, пусть я буду «загадкой», а там уже посмотрим как пойдёт дело. Но не стоит думать, что я всегда буду оставаться для всех неразгаданным. Просто кому-то это позволено, а кому-то нет. Я хочу чтобы меня разгадали, но я… хочу быть вечным. Не плачь обо мне. Если ты думаешь, что я ушёл — оглянись. В огнях ночного города отражается моё лицо, улыбка, которую ты, наверняка узнаешь. Ветер насвистывает мою любимую мелодию, под которую с головой окунаешься в мечту, теряясь в датах и временах года. Я в шёпоте деревьев, который рассказывает тебе обо всём, чем я не успел с тобой поделиться. Я в шуме воды. Если ты захочешь от злости кричать и плакать, просто подойди к набережной. Я успокою, утешу, подскажу, что делать дальше. Я повсюду. Всегда с тобой. Но только пока ты веришь.

      Толчок в спину и лист вылетает, она пытается схватить его кончиками пальцев, но ветер подхватывает, и письмо теряется в ветках рядом стоящего дерева.       — Прости-прости! — с отчаянием говорит парень закусывая губу.       Есыль замирает и просто не верит в то, что видит. Она бредит, это глупости всё. Проводит пальчиками холодными по шее, чтобы придать себе голос, который она потеряла, смотря в глубокие глаза. Родинка на носу. Одно двойное веко. Только вот волосы покрашены броско в ярко красный цвет.       Не может быть, это не её Тэхён.       — Я найду его! — уверяет мужчина, закусывая губу и смотря за спину, в поисках белого листа, который он не мог найти взглядом. — Прости, мне так стыдно.       Вдох-Выдох.       — Ты не найдешь его, — улыбаясь его невинности.       — Найду, — хмурится тот. — Не веришь? Если найду, можно угостить тебя рамёном? Если меня вдруг не станет, то я найду способ, как позаботиться о тебе.       — Возможно, — улыбнувшись, пожимает плечами.       — Оптимист Ви, и я люблю острый рамён, — протягивая руку и улыбаясь такой любимой, но совсем другой улыбкой.       — Реалист Есыль, с не давних пор ненавижу острый.