Перед рассветом

сейчас - Доктор Патриция Фостер – наш лучший реабилитолог, - представляет меня главврач, суетясь при этом больше обычного, и раздражая меня тоже больше обычного, - мисс Фостер, мистер Уэйн и мистер Пенниуорт. Вежливо улыбаюсь. Ординатор переминается с ноги на ногу, судорожно прижимая к себе планшетку с историей болезни, пока еще тонкой – всего несколько листов. Ординатор не может стереть со своего лица восторженную и немного глуповатую улыбку. У нас же в кабинете сам Брюс Уэйн! Еще немного и она кипятком писать начнет. Едва подавляю тяжкий вздох. - Приятно познакомиться, мисс Фостер, - Уэйн протягивает мне руку. Я коротко пожимаю ее, отмечая вдруг, что у него сильная рука, а еще приятный голос. И обаятельная улыбка. Ординатор смотрит на мою руку так, словно готова сей же час отпилить ее пилой Джильи (1), и унести, как трофей, домой, прибить в рамке над кроватью и молиться на нее. Ну…или не только молиться. Ухмылка моя становится шире. Я пожимаю руку мистеру Пенниуорту. Этот уже немолодой, но все еще статный человек, смотрит на меня оценивающе. Он стоит за спиной Уэйна, как верный рыцарь возле своего сюзерена. Ну или как хлопотливая мамаша, в чем я убеждаюсь в следующие полчаса, когда, выгнав излишне восторженную ординаторшу из кабинета, объясняю, в чем будет состоять программа реабилитации для Уэйна. Расписываю ему курс препаратов для укрепления суставов, представляю составленную программу индивидуальных физических упражнений, упоминаю об ограничениях, которые неизбежны. Почему-то именно пункт об ограничениях вызывает больше всего споров. Он вообще спорит со мной поминутно. Нет, посекундно! Живой интерес у него вызывает все: и механизм действия лекарств, их взаимодействие с другими веществами, комплекс упражнений и какие мышцы в них задействованы, механика работы коленного сустава и патофизиология его повреждения, его работа в нормальном состоянии и в состоянии болезни. Ощущение, что Уэйн вырвался из темницы и заново познает мир вокруг себя. Ощущение, что ему нравится подшучивать надо мной. Это раздражает. Но его обезоруживающая улыбка, эти чуть растянутые губы, этот взгляд искоса, глаза, которые блестят почти восторженно и вместе с тем насмешливо, - все это не позволяет мне злиться на него. Я просто не могу. И это странно. Или нет? Плейбой, миллиардер, владелец половины – или большей части? – Готэма, скупающий рестораны и отели, крутящий романы со звездам, моделями и балеринами, как не поддаться его обаянию? Вряд ли это возможно. Я злюсь на саму себя. Это так непрофессионально. Злость выражается в раздраженном и резком движении, которым я срываю с негатоскопа (2) распечатанные снимки МРТ (3), встряхиваю головой. - Мне кажется, мы утомили мисс Фостер, - вмешивается мистер Пенниуорт. Я замираю, чувствую, как краска стыда ползет по щекам. - Что вы! – поспешно отворачиваюсь, делаю вид, что сортирую снимки по датам, - просто я… - Мы действительно задержались! - Уэйн вскакивает, невольно охает и морщится. Больное колено, конечно, дает о себе знать. - Вот вы уже и забыли, о чем я говорила, - вздыхаю я. - Никаких резких движений! – снова в его глазах прыгают искорки, - я помню, доктор. - Очень болит? – интересуюсь я. Уэйн колеблется. Не хочет показаться слабым, наверное. Ох уж мне это мужское тщеславие. Его спутник такими мыслями явно не терзается. - Очень, - отвечает мистер Пенниуорт, игнорируя недовольный взгляд своего подопечного. Я коротко киваю. Конечно, я сразу не поверила строкам в анамнезе болезни о том, что болевых ощущений у пациента практически нет. Чушь и ерунда! При таких повреждениях болеть будет. И очень сильно. - Я выпишу обезболивающее, - я присаживаюсь за стол и быстро заполняю рецептурный бланк, протягиваю его Уэйну. Помедлив, он все же берет у меня листочек. Его пальцы на мгновение касаются моих. И меня словно прошивает электрическим разрядом. Уэйн серьезно смотрит мне в глаза, куда только делась его ирония. - Спасибо, мисс Фостер. тогда С громким стуком валится что-то на мое крыльцо, ощущение, что изо всех сил швырнули мешок с картошкой. Я замираю, не донеся до рта вилку с пастой. Страх и раздражение. Иррационально, но последнего явно больше. У меня был тяжелый день в больнице, недовольное начальство выносило мозг, от начальства не отставали пациенты. И вот теперь что-то или кто-то смеет падать мне на крыльцо, нарушая мой покой?! Вилку я практически отшвыриваю, хватаю отцовский дробовик со стены. Даже если это сам Фальконе на моем крыльце, ему не поздоровится сейчас! Я рывком распахиваю дверь. Дробовик выпадает из ослабевшей руки. Темная фигура на крыльце не подает признаков жизни, только дышит хрипло и надсадно. Пару секунд я в растерянности пялюсь на человека у моих ног. Темная броня, плащ, словно крылья гигантской птицы – а точнее летучей мыши – красивыми волнами струящийся по ступенькам моего крыльца, остроконечные уши маски. Я опускаюсь на корточки, осторожно дотрагиваюсь до плеча. А в следующий миг мою руку хватает крепкая ладонь в черной перчатке, сжимая запястье так, что оно вот-вот затрещит. Я вскрикиваю, пальцы разжимаются, рука безвольно падает на крыльцо. Быстро оглядевшись по сторонам, убедившись, что излишне любопытные соседи уже спят, я втаскиваю Бэтмена в коридор. Он тяжелый, закованный в броню. Я запираю дверь и снова растеряно смотрю на фигуру, что лежит на полу моей прихожей, в тусклом свете бра видно, что он зажимает рукой правый бок. Аккуратно отвожу его руку, быстро ощупываю. Нет. Так не пойдет! Я пытаюсь понять, где застежки его брони. Я должна снять этот доспех. Скорее всего, он спас ему жизнь, но сейчас он же ее и отнимает. Наконец, мне удается отцепить и плащ и доспех, задрать простой темный свитер, чтобы разглядеть пулевое отверстие. Бэтмену повезло. Пуля прошла по касательной, разворотила мягкие ткани, но не задела внутренние органы, не застряла в боку. Только крови мужчина потерял много. Это и есть причина тяжести его состояния сейчас. Секунду я раздумываю: ему бы в больницу! Там ему окажут квалифицированную помощь, там оборудование, там, в конце концов, кровь, которую Бэтмену необходимо перелить! Но…Я кошусь на маску, скрывающую лицо. В конце концов, если он скрывает свое лицо, у него на это есть причины. Я с трудом дотаскиваю мужчину до гостиной, проклиная все на свете и благодаря свою работу, которая дала мне недюжинную физическую подготовку во время переворачивания и подтягивания в кровати пациентов. Отыскав свой сундучок с лекарствами, обрабатываю рану, перевязываю ее, колю обезболивающее и антибиотик, успокоительное, чтобы поспал до утра и не тревожил рану. И снова смотрю на его маску, которую так хочется снять. А что? Могу обогатиться. Сделаю пару фотографий да продам журналистам. Какая сенсация! Бэтмен на окраине Готэма, раненный врагами! Истинное лицо Бэтмена! Прямо вижу огромные буквы на передовице Gotham Post. Бред, конечно, ничего я не сделаю. Подсовываю под голову мужчине подушку, накрываю его пледом. Поднять его на диван я не могу, есть предел и моим физическим силам, но обеспечить хотя бы минимальный комфорт – в моих силах. Он приходит в себя лишь под утро, когда первые лучи рассвета заглядывают в окно, будит меня своим стоном. И я буквально скатываюсь с дивана, падаю на колени рядом. Его руки судорожно ощупывают маску. - Я ее не снимала, - успокаиваю я мужчину. Он смотрит на меня пристально. Пытаюсь понять, какой у него цвет глаз. Кажется, серый. - Хотя и зря, - продолжаю я, - по голове тебя, наверное, тоже били. Надеюсь, что твоя маска крепче твоей брони. По губам его скользит едва заметная улыбка. - Где я? – спрашивает он. - У меня в гостях, - отвечаю я и пытаюсь задрать его свитер. Он быстро перехватывает мои руки, снова сжимая их так, словно сломать хочет. - Эй! – смеюсь, - я не собираюсь тебя насиловать. Всего лишь хочу осмотреть рану. Мужчина не спешит меня отпускать. - Мне больно, - вздыхаю я, - пожалуйста, отпусти, - говорю медленно, максимально убедительным тоном, как с буйными пациентами в больнице, - я перевязывала тебя. Я хочу посмотреть, насколько промокла повязка. - Ты…почему не вызвала скорую? - Лучше спроси, почему я не вызвала копов! – фыркаю я, наконец, добравшись до его раны. Повязка промокла. Но не кровью, а сукровицей, что меня радует. - Я врач, - зачем-то говорю я, - ранение серьезное, - я разматываю бинт, вызвав у мужчины очередной болезненный стон, - но тебе повезло, внутренние органы, похоже, не задеты. Хотя, на твоем месте, я бы все же обследовалась на всякий случай. Ну и антибиотики поколоть надо. Уже не говоря о том, что обезболивающее – твой верный друг на ближайшую неделю минимум. Болтая о всякой ерунде, я снова обрабатываю рану, меняю повязку. - Спасибо, - произносит Бэтмен. Я лишь фыркаю. Не хочу говорить громких слов о том, что это якобы мой долг и все такое. Вообще не люблю громких слов и пафоса. - Постарайся больше не падать ни на чье крыльцо, - произношу я. ______________________________________________________________________________ 1. Пила́ Джи́льи — хирургическая проволочная пила, предназначенная для распиливания костной ткани. 2. Негатоскоп — устройство, предназначенное для просмотра на просвет сухих и мокрых чёрно-белых радиографических снимков в медицине и технике 3. Магни́тно-резона́нсная томогра́фия — способ получения томографических медицинских изображений для исследования внутренних органов и тканей с использованием явления ядерного магнитного резонанса