Холодные руки

      — Так и сказал? Из-ви-ни? — По слогам произнесла белокурая.       — Шарла, я могу сплетничать и приукрасить реальность. Но ты правда думаешь, что кто-то поверил бы в такое «приукрашивание»? — Улыбка мягко осветила личико Макалистер, следов бурного отдыха в виде вечеринки-пьянки уже не осталось.       — Вот и я не верю! Подумать только, — Шарла убрала волосы со лба и усмехнулась, — Билли Харгроув извиняется… Почему мне не повезло лицезреть это? И действительно интересно, зачем ему вдруг понадобилось общение с тобой…       Анна пожала плечами и взглянула в окно, словно на стекле, покрытому стекающими каплями ливня, красовался ответ, только и ждавший, когда же его прочтут. Но нет, на нём были лишь дорожки из воды. Вчерашний прогул Анны заметил каждый — возможно, даже уборщик, ведь ранее девушка никогда не прогуливала. И именно поэтому никто не спросил рыжую, где она была и чем занималась, все были уверены, что ей было плохо, либо её ждали дела, поистине важные дела, не терпящие отлагательств. Но кому-кому, а светловолосой Шарле Анна всё же решила рассказать свои приключения в вечер вторника и утро среды, упустив только разговор с Хоппером, мимоходом сообщив, что сегодня вечером он будет ужинать с племянницей. Шарла поверила рассказу подруги лишь из-за того, что видела, как Харгроув кивнул Анне, проходя мимо. И хотя на его лице, как прежде, безразличие, для Милтон стал удивительным даже этот жест.       — Всегда знала, что он странный… Но не настолько же!       — Не настолько, — кивнула рыжая, — Куда более странный, — поправила она и вздохнула: то ли устало, то ли задумчиво.       Если бы не этот непонятный вздох, Шарла бы даже рассмеялась. Но что-то напрягало их двоих, только дело совсем не в Харгроуве. Что-то не так. Весь этот день, каждая его секундочка проходит неверно, каждое действие, происходящее с кем-либо и чем-либо, было противоположным тому, которое должно быть. Нет привычной суматохи, нет привычных странностей — что-то надвигается. И обе девушки чувствуют это каждой клеточкой своего тела. Телефонный звонок прервал тишину, наполнил минуту назад умолкнувший мир звуками — шуршанием, гудением, вывел из транса вздрогнувших девушек.       Анна неспешно поднялась и подошла к телефону, словно боялась услышать плохую весть, которая вернёт всё на круги своя, или того, кого совсем не желает слышать. Но из трубки послышался слегка взволнованный голос Стива. Напряжённые плечи Макалистер опустились, мышцы лица расслабились, и она опёрлась на стену, слушая голос друга. Тот поинтересовался её самочувствием, извинился, что не сделал этого утром после вечеринки или сегодня в школе, а Анна спросила про его собственное состояние. Она почувствовала, как сник в эту секунду друг, хотя он был достаточно далеко, а его голос не изменил тональности.       — Мы с Нэнси разошлись, — в голове Анны чётко вырисовалась картина: Стив, сидящий на кресле, накручивает на палец провод телефона, выражая своё беспокойство, чтобы девушка не смогла уловить его в голосе.       — Расстались? — Тревожно переспросила юница.       — Нет… То есть взяли паузу… Я не знаю! — Наконец сдался парень, поняв, что проиграл в битве с эмоциями. Он знал, что Анна задаст этот вопрос, но наяву он звучал иначе и задевал темноволосого куда сильнее.       — Всё будет нормально, Стив, — Рыжая улыбнулась, мысленно огорчившись, что друг не видит её и этой успокаивающей, обнадёживающей улыбки.       — Обязательно, — Харрингтон согласился лишь для того, чтобы Макалистер не переживала, ему совсем не хочется впутывать её в свои переживания, удивившись, как спокойно прозвучал недавно сорвавшийся голос.       — Если хочешь, можешь прийти завтра ко мне, я всегда готова выслушать…       — Нет, Анна, не нужно, — едва она договорила, оборвал Харрингтон, — это мелочь, всё встанет на свои места… Незачем тебя из-за этого нагружать.       — Как скажешь, Стив. Но если что, мои двери всегда открыты для тебя… Не отчаивайся там, я мысленно с тобой.       — Спасибо… — прошептал юноша так тихо, что сам не понял — дошёл ли звук до подруги или нет.       Повесив трубку, Анна вернулась на прежнее место на диване и тут же была завалена тонной вопросов по поводу разговора. Шарла, невольно став свидетельницей драки Харгроува и Харрингтона, а после свидетельницей того, как Анна помогает Стиву, искренне верила в то, что из них получится отличная пара. Каждый раз спрашивая рыжеволосую подругу, как она относится к Харрингтону и получая один ответ, Милтон не отчаивалась. Для себя она давно решила, что ребята давно влюблены, но из-за Нэнси скрывают это. А теперь, когда им ничего не мешает, блондинка искренне удивилась, почему они не вместе. Анну уже стала забавлять вера Шарлы в их со Стивом «тайные чувства» друг другу, а потому, заметив, как вытянулось лицо девушки, Анна разразилась хохотом и откинулась назад, схватившись за живот. Шарла, опомнившись, поджала губы и обиженно кинула подруге в лицо подушку, заставив рассмеяться ещё сильнее. Однако эта шалость не осталась незамеченной, и вскоре Милтон была завалена всеми подушками, которые только были в доме Макалистер.       Бой подушками затянулся почти на полчаса, большая часть постельного белья также подключилась к маленькой войне, в конце концов девушки всё же объявили перемирие, и Шарла предложила помочь Анне с готовкой, зная, как ей не хочется этим заниматься, а времени в обрез. До прихода шерифа оставалось чуть больше двух часов, и Анне, несмотря на все их разногласия, хотелось удивить Джима и хотя бы попытаться наладить отношения с Одиннадцать, о которой, само собой, Милтон и не подозревает. За разговорами и шутками время шло быстрее, а готовка не казалась такой скучной и утомительной. Шарла всё же сдалась и отпустила надежду на отношения Анны и Стива, но у неё появилась ещё более безумная надежда — Анна и Харгроув. От смеха ли, от ужаса ли, но Макалистер чуть не уронила сковороду, на которой жарился кусок сочного мяса, а блондинка не могла понять, что в её мечтах сверхъестественного — самое удивительное уже произошло, теперь вся жизнь кажется обыденной и скучной. Анна лишь покачала головой, окончательно приняв, что Шарла никогда не изменится.       И вот на столе разложены три вида блюд, сок, кофе и десерт в виде блинчиков со сливками и клубникой. В благодарность за помощь Макалистер сделала подруге двойную порцию десерта, подметив, что времени до прихода Хоппера ещё полно, она вполне успеет вымыть тарелку и, возможно, даже проводить подругу. Но даже накрывшее девушек веселье и полная погружённость в дело не избавили их от гнетущего ощущения, будто что-то идёт не так. До конца этого странного дня всего семь с половиной часов, но… Всякое за это время может произойти. Попрощавшись с Шарлой, тут же наотрез отказавшейся от того, чтобы Анна провожала её в такую темень, последняя в ожидании уселась в кресло и осмотрела стол и все плоды своих стараний. Кухонный стол отлично вписывался в интерьер спальни, сейчас она больше напоминала гостиную, а светлая скатерть прекрасно сочеталась с тканью дивана и кресел. Ужин продолжал остывать, но даже намёка на гостей не было, а до назначенного времени считанные минуты.       Уже как двадцать минут должна идти напряжённая дискуссия, заедаемая ужином, но свет фар полицейской машины так и не осветил окна дома, на улице по-прежнему кромешная тьма. Рыжеволосая не выдержала и вышла на улицу, не удосужившись даже накинуть сверху пальто — но даже в тонкой маечке и шортиках, в которых она расхаживала по дому, она не почувствовала холода. Дрожь, захватившая её тела, вызвана страхом, но никак не температурой. Под ногами хлюпала грязь, пару раз Анна наступила в глубокую лужу и едва смогла высунуть из неё ногу. Тишина. Ни звука. Ни машин, ни ветра, ни даже птиц или других зверей. Даже не задумываясь о том, что творит, Анна пустилась бегом по улице, не останавливаясь ни на миг, словно она открыла в себе второе дыхание. Она бежала практически на ощупь, ведь в этой части так никто и не додумался поставить фонари. Пару раз Макалистер подскользнулась, но каждый раз удерживала равновесие и продолжала бежать, не оглядываясь, думая лишь о том, как ей необходимо добраться до Харрингтона и попросить его машину. Ей нужна машина и срочно, ей нужен железный аргумент, чтобы он позволил ей вести машину одной в неизвестном направлении, но об этом сейчас некогда думать. Нужно бежать, бежать и бежать. Дорога таки привела рыжеволосую к дому друга, и лишь у порога она остановилась и почувствовала, как сильно ей не хватает воздуха, как она задыхается. Но всё это сейчас не важно. Не важно. Толком не восстановив дыхание, девушка забарабанила по двери дома и стала дожидаться ответа. Драгоценные минуты буквально утекали сквозь пальцы, как золотой песок. Бесценный золотой песок. Немного восстановив за эти минуты силы, Макалистер постучала в дверь с новой силы, в два раза сильнее, но она не слышала за дверью ничего. Куда только мог пойти в это время Стив? А его родители? Почему никого нет дома в такой час? Почему именно сегодня? Но Анна продолжала ждать, ждать топота ног бегущего по лестнице друга или хотя бы его родителей, ей уже начинал мерещиться этот звук. Отважившись, девушка попыталась открыть дверь, да только та не поддалась и осталась неподвижной.       Не выдержав, Анна заплакала, прижавшись к двери спиной, скатилась по ней, запустила руки глубоко в густую копну волос, которая тут же спуталась. Что делать? — единственное, о чём сейчас может думать девушка. Она сидит у пустого дома в майке и шортах, как дура, рыдая в три ручья. Стоило бы вернуться обратно домой, но такой шаг кажется Анне унизительным и неуважительным по отношению к Хопперу — наверняка с ним что-то произошло, а если она спокойно вернётся домой и просто ляжет спать, это будет самым настоящим предательством. Но чем она может помочь Джиму, сидя здесь и не имея возможности сделать что-то большее? Макалистер мысленно проклинает всех: Стива, его родителей, себя за то, что согласилась на этот ужин, Оди, из-за которой и заварилась вся эта каша, Джима с его чёртовой работой. Всё едва пришло норму, но жизнь девушки отчаянно противится спокойствию, каждый раз бросая Анну в новые неприятности. Где-то вдалеке сверкнула молния, очень далёкая, но слишком яркая, иначе рыжая бы её даже не заметила.       — Харгроув! — Восторженно прошептала Анна осипшим голосом, утирая слёзы с щёк. Она ведь, вроде как, уладила с ним конфликт, почему бы и нет?       Ноги сковал страх и волнение, Анна громко всхлипнула, подавляя новую истерику, и понеслась к дому Харгроува так быстро, как ей позволяли ноги. Выглядела она ужасно, и Билли точно будет удивлён, но сейчас Макалистер совсем не до разъяснений. Хитростью, ловкостью, обаянием, силой, — но она должна получить у него ключи от машины, а уже позже придумывать оправдание. Возможно, будь на месте Харгроува Стив, Анна ещё подумала бы о раскрытии тайного дома Джима в лесу и о проживании в нём Одиннадцать, его было бы проще уговорить дать девушке ключи, а на крайний случай открыть правду и попросить отвезти её. С Билли всё иначе, Анна не знает, насколько можно доверять юноше, и насколько чисты его помыслы, наверное, именно поэтому ей в голову пришла мысль о нём гораздо позже, когда других вариантов уже не осталось. Дорога, скользкая и бугристая, тянулась бесконечно, к концу пути ноги Анны совсем онемели, она едва снова не рухнула на пороге дома Харгроува. Во всех смыслах собрав оставшиеся силы в кулак, девушка постучала в дверь. Ещё более томительная тишина встретила её на крыльце дома Билли, и, когда истерика практически накрыла Макалистер, и та уже хотела развернуться и убежать, тишину разрушил щелчок замка, дверь распахнул никто иной, как сам Билли. Нахмурившись, парень оценил потрёпанный вид Анны, одежда которой испачкалась в грязи, а лицо опухло от слёз, не говоря уже о том, что одежда девушки совсем не подходит к погоде.       — Что слу… — наконец ошарашенно выдавил блондин, но начало фразы тут же дало старт панической атаке Макалистер: девушка разрыдалась и, чуть не упав, была благополучно подхвачена Харгроувом под руки.       Одной рукой придерживая гостью, Билли закрыл дверь и усадил Анну на стул, стоящий в прихожей, а сам сел перед ней на колени. Парень решил пока не вмешиваться во внутренний конфликт Макалистер, и она постепенно успокоилась — по-прежнему плакала, но тихо, и дыхание восстановилось.       — Эй… — Харгроув сделал новую попытку завязать разговор, на этот раз перейдя на шёпот, будто он мог успокоить собеседницу, — так что стряслось?       Анна долгое время не отвечала и вообще не подавала признаков жизни, Билли забеспокоился сильнее. Он положил руку на плечо девушки и легонько сжал его. Надрывно вздохнув, девушка посмотрела юноше в глаза и, сглотнув ком в горле вместе с оставшейся истерикой и слезами, прошептала совсем тихо:       — Билли, я потом тебе всё объясню, но сейчас мне нужна твоя машина… Это очень и очень важно, я обещаю, что позже всё расскажу, только дай мне ключи, прошу…       — Анна, прости, но я не могу. У тебя ведь и прав нет, — спустя минуту молчания ответил Билли, настороженно глядя на девушку. В его голове мелькнула мысль, что Анна снова пьяна, но ни запаха перегара, ни её прежней расшатанности не было. — Давай я тебя отвезу, куда нужно…       Харгроув потянулся за ключами с полки, и Анна поняла — другого шанса не будет, он не отпустит её одну, а рассказать правду сейчас она не может. Девушка выхватила ключи из руки блондина и кинулась к двери, распахнув её с такой силой, что она ударилась о стену, и бросилась к машине. Даже к Харрингтону она бежала медленнее, видимо, зная, что то была не последняя её возможность что-то сделать. Лишь когда Макалистер добралась до машины и открыла дверь, она снова крикнула Билли, что всё объяснит потом, и села в машину, одновременно со всей силы надавливая на газ.       Она не знает, бежал Билли за ней или выходил вообще на улицу, но она не сбавляла скорости ни на миг, рискуя врезаться в дерево или съехать с дороги на чью-то лужайку. Но в голове крутились лишь слова, который говорил Джим каждый раз, когда они ездили к его тайному дому, чтобы при критических обстоятельствах (как сейчас, например) Анна сумела сама добраться до него. «Вправо, один поворот пропускаешь, едешь прямо, а потом налево. Здесь ты видишь опустевший двухэтажный дом, это легко понять по отсутствию окон и дверей, а также заросшей лужайке. Через территорию этого дома ведёт на дорогу, что нам нужна, узкая полоса тропинки, которую из-за высокой травы сложно заметить… Теперь, оказавшись на дороге, ведущей к дому, тебе остаётся ехать прямо и прямо, свернув лишь перед указателем, гласящим о черте города, направо. Дальше просто едешь до дома…» — Хоппер словно сидел рядом и диктовал всё это Анне, она внимательно слушала этот голос в голове, чётко исполняя указания, и вскоре старое деревянное строение оказалось прямо перед девушкой. Резко затормозив, Анна выскочила из машины и кинулась к дому.       Лес казался ещё более безжизненным, чем обычно. Даже его привычная тишина звучала иначе: напряжённо, угнетающе… Раньше она была какой-то успокаивающей, Анна чувствовала, приходя сюда, как покинула городскую суматоху, как её встречал воздух, наполненный свободой, а листья приятно шуршали под ногами. Теперь же вокруг лишь грязь и слякоть. Сердцебиение учащалось с каждым шагом, чем ближе было крыльцо дома, тем тяжелее и чаще Анна дышала. Строение словно постарело за всё то время, что девушка тут не была, опустилось ещё ниже, а старые доски снаружи сгнили сильнее. Макалистер, долго не решаясь, всё же постучала в дверь, как ей показывал Джим, и стала напряжённо выжидать ответ, сжав кулаки. Секунда за секундой тянут новые тревоги, девушка буквально забывает дышать, а мир вокруг начинает медленно кружиться вокруг неё. Она постучала снова, снова и снова, но ничего не менялось. Паника переросла в ужас, но сквозь него рыжая всё же сумела вспомнить, что Хоппер хранит запасные ключи под второй ступенькой на лестнице. Вытерев лицо руками от слёз и пыли, Анна присела на колени и, приложив немалые усилия, сумела вытащить доску, неплохо прижившуюся к своему месту. К великому облегчению Макалистер, связка из трёх ключей неподвижно лежала в уголочке тайника дяди. Дрожащими руками Анна крепко ухватилась за металлическое колечко, скрепляющее все ключи, и неспешно поднялась, чтобы не упасть под действием головокружения. Сердцебиение словно передавалось импульсами по всему телу, доходя до ключей и замочной скважины, в которой они оказались. Последний раз повернув ключ, девушка приоткрыла дверь, пытаясь сквозь щель увидеть, что происходит в помещении. Но, осознав, что через неё ни черта не видно, рыжая распахнула дверь настежь, позабыв о связке ключей, и прошла в дом.       — Джим? — Крикнула Анна, её голос эхом раздался по комнате, хотя она была совсем не большой. — Джим! — Чуть повысила тон дева, давая понять всем, кто находился в доме, что ей совсем не до шуток. — Оди! — Отчаявшись, Макалистер всё же произнесла имя девочки.       Но никто не отвечал, эхо оставалось в воздухе и было единственным шумом в доме. На негнущихся ногах Анна прошла на кухню, осмотрела буквально каждый угол, вернулась в гостиную, оставив на последнее комнату Одиннадцать. Только сейчас девушка заметила, что стёкла во всех окнах разбиты, даже не все осколки убраны с пола, дыры наскоро заколочены досками, а мебель и вовсе перевёрнута и свалена в общую кучу. Анна никогда не соблюдала полную чистоту в доме, но в таком состоянии он при ней не был, и это никак не придавало облегчения. Поняв, что в гостиной искать что-то бесполезно, рыжая подошла к двери в комнату Одиннадцать. Несколько минут девушка просто неподвижно стояла у двери, почему-то боясь даже коснуться ручки на ней, но вскоре её рука всё же неуверенно легла на неё, с силой надавив. Анна повторила попытку бессчётное количество раз, но дверь оставалась неподвижной. Слёзы снова наполнили глаза Макалистер, но та не замечала пелену, продолжала судорожно дёргать ручку, пока её рука не соскользнула. Дыхание стало тяжёлым, от локтя до ладоней прошлась знакомая горячая волна, сконцентрировавшись в центре ладони, снова напомнив Анне чувство, будто руку прожигают насквозь. Когда рыжая занесла руки для удара, в надежде выбить дверь, рёв мотора с улицы остановил её. Звук был очень и очень далеко, но настолько громким, что Анне не составило труда услышать его здесь. Ладони вновь покрыл невидимый слой льда, и девушка со всех ног поспешила обратно к машине, пока она ещё могла улавливать всё отдаляющийся шум мотора. Она верила, она знала, что тот, кто едет на этой машине, ищет того же, кого и она, или сможет ей помочь.       Машину заносило с невероятной силой, Анна уже знала, что содрала часть краски со стороны правой задней дверцы, и Билли теперь точно её прибьёт. Будь она в иной ситуации, она бы думала только об этом и благодарила высшие силы за то, что у неё есть немного денег, что остались от Хоппера. Но, кроме как о Джиме, Анна совсем ни о чём не могла думать. Незнакомая машина была всё ближе, шум становился громче и громче, а вскоре Макалистер разглядела её силуэт, едва не врезавшись, чудом успев притормозить. Вокруг было какой-то луг или поле, в темноте было сложно это понять, и вот, незнакомая машина резко свернула, по пути разнеся что-то, чем очистила путь для Анны. Та, правда, едва смогла вписаться в поворот из-за медленной реакции, и оказалась на поле. Девушка надавила на тормоз и переключила скорость, попутно выпрыгивая из машины и пытаясь разглядеть, кто вышел из другой машины. Это была женщина, но она стояла к Макалистер спиной, так что она не могла понять, кто это. Следом за ней из машины вышел мужчина, они вместе подошли к внушительных размеров яме, как раз когда Анна увидела машину Хоппера прямо перед авто незнакомцев.       — Джим! — девушка, позабыв об осторожности, бросилась к машине и прильнула к её стёклам, тут же разочаровавшись, не увидев в салоне никого.       — Анна? — Девушка, оперевшись на капот, снова заплакала, даже не пытаясь понять, чей голос позвал её. — Анна, — снова повторил голос, и Макалистер была вынуждена обернуться.       Перед ней стояли Майк и Уилл, до сих пор ни с кем из них девушка не заговаривала, знала о мальчиках лишь из рассказов Хоппера или Нэнси. Очевидно, и Майк знал о ней от сестры. Анна вспомнила, что Лукас упоминал это, когда приходил за советом на счёт Макс. Анна пыталась сказать хоть слово, но вместо это продолжала глотать слёзы, не в силах остановиться. Женщина, отчаянно пытавшаяся докричаться до Хоппера, исчезла, как сквозь землю провалилась, но сейчас она почти не имела значения для Анны.       — Что…что вы тут…делаете? — Тяжело дыша, произнесла рыжая.       — Встречный вопрос, но, судя по всему, у нас одна цель пребывания здесь…       Едва Майк закончил предложение, как округу наполнил рёв десятка машин, а вскоре они оказались в поле зрения Анны. Макалистер и мальчишек в считанные секунды окружили, что послужило щелчком для девушки, тут же спрятавшей всю свою истерику где-то далеко в себе. А вместо разбитой ревущей девушки появилась уверенная и сильная, инстинктивно прикрывшая собой мальчиков, пока из машин выскакивали люди, их костюмы напоминали скафандры. Один из них подошёл к Макалистер и торопливо объяснил, что они пришли помочь, в то время как половина группы исчезла в яме. Макалистер попыталась подойти ближе к яме, но люди в форме оттащили её ближе к машинам ещё до того, как она подошла к краю. И снова девушке ничего не оставалось, как ждать, только вот она даже не знала чего, не знала: хорошего или плохого, и такая неизвестность усиливала страх и мучительность ожиданий. Люди в форме всё чаще совещались между собой, но настолько тихо, что услышать хоть слово было просто невозможно. Но вот на краю ямы началась новая суматоха: группа людей помогала кому-то выбраться, затем ещё кому-то и ещё. Приглядевшись, Анна увидела в первом силуэте Джима и бросилась к нему со всех ног, пока её не настиг оглушительный вопль, на который девушка поспешила обернуться, и жар в ладонях, настолько сильный, что дева взвыла от боли, краем глаза подметив, как на земле бьётся в конвульсиях Уилл, издавая этот жуткий вопль. Но она даже не успела подумать о чём-то на этот счёт, боль в руках достигла предела, когда девушка уже не могла сдерживать себя, Анна закричала так громко, как только могла, пока не охрипла, а ноги не подкосились от слабости…