Холодные руки

      — Она не дышит…       — Отдайте мне её! Вы всё врёте! Отдайте! Отдайте!       Женщина подзывает на помощь несколько медсестёр, которые даже в таком количестве едва справляются с девушкой. Некогда очень красивая шатенка, волосы которой на солнце слегка отливали рыжеватым оттенком, сейчас осунулась, кожа практически обтягивала кости, приобрела болезненно-бледный цвет, от лёгкого румянца не осталось даже напоминания. Глаза опухли от слёз, мешки под ними занимали чуть ли не пол лица. Мокрая, уставшая, она продолжала вырываться из рук врачей, даже когда ей вкололи успокоительное, девушка умудрялась сопротивляться. Её крики, слёзы, — всё было таким душераздирающим, сотрудницы едва могли сдерживаться, чтобы не сбежать оттуда в ту же секунду. Но она продолжала и продолжала кричать, как будто сама знала, как это действует на присутствующих, и надеялась, что они отстанут от неё.       — ЛЛ-О-О-ОЙД! — Из последних сил закричала она, едва не лишив слуха всех присутствующих.       Стёкла в окнах полопались и осыпались градом на пол, безжалостный ветер тут же проник в помещение, накрыл жутким вихрем из снега и мелких осколков стекла врачей, изрезав их лица, руки и ноги, заставляя кричать от боли и беспомощности. Также внезапно, как этот буран начался, он завершился, забрав все следы и исчезнув, будто его и не было. На полу лежали шестеро мёртвых девушек, у кого-то из них перерезаны обе сонные артерии, кто-то захлебнулся в собственной крови. Девушка, лежащая на кушетке, также мертва, но на ней нет ни одного пореза, нет и крови.

***

      Жуткий вопль заполнил весь дом за пару мгновений. Анна подскочила, продолжая кричать, не в силах остановить панику от увиденного. Руки девушки тряслись, под глазами тёмные круги, которые не сходят уже второй месяц, волосы вымокли от холодного пота и облепили лицо.       — Тише, тише, — Билли торопливо сел и взял Анну за руки, — всё хорошо, хорошо, — взгляд парня приносил столько спокойствия, девушка вскоре затихла. Несмотря на то, что нёс взгляд, в нём несложно отыскать беспокойство. На улице ещё темно, наверняка, даже трёх утра нет, — Опять сон?       Анна, рвано дыша, закивала. Билли вздохнул и прижал её к себе, привычно нежно поглаживая по плечам, спине, не говоря ни слова, чтобы не спровоцировать новую паническую атаку рыжеволосой. За всё это время он уже выработал план действий, которого придерживался: остановить крики с помощью простых слов, молча обнять и дать время успокоиться. Только после можно задавать вопросы, иначе придётся посреди ночи искать, у кого взять успокоительное, чтобы вколоть его Макалистер. Но после её сна это является очень трудной задачей. Целую неделю всё было хорошо, никаких кошмаров, жизнь возвращалась в привычное русло.       — Всё тот же? — Едва слышным шёпотом спросил Харгроув, прочёсывая рукой спутанные волосы Анны, — Они похожи на кого-то? — Не получив никакой реакции от девушки, юноша продолжил расспрос, — Может, ты когда-то встречала этих людей? Хотя бы мельком?       Анна быстро-быстро замотала головой из стороны в сторону.       — Чщ-щ, тише, всё хорошо. — Билли прислонился к стене у изголовья кровати и, придвинув к себе Анну, уложил её голову себе на грудь, — Это только сон. Засыпай, я буду здесь, пока ты не проснёшься.       Анна продолжала мотать головой, не желая снова засыпать, боясь снова увидеть всё это, услышать эти крики. Дрожь не отпускала её, как и страх, порой даже присутствие парня не помогало с этим справиться, тогда Анна проводила весь остаток ночи не смыкая глаз. Билли после таких происшествий никогда не засыпал, просто не мог. Когда это случилось впервые, он пообещал не уходить, не оставлять Макалистер одну. И он знал, что она просит не только о физическом присутствии.       Когда это впервые произошло, были ещё каникулы. Оставались считанные дни до продолжения обучения, и пара хотела провести вместе как можно больше времени. В этот день они назначили совместный просмотр фильмов — целый марафон обещали на субботу с часу дня до часу ночи. Всю пятницу они готовились к этому марафону — готовили еду, напитки, переносили из дома Билли нужные ему вещи, уютно украшали комнату и диван, на котором и собирались провести весь день. Большая часть фильмов оказалась скучной, но Билли и Анна не отчаялись и нашли другие способы насладиться совместным времяпровождением: отыскав толпу школьников, они ходили вместе с ними кататься с горок, играли в снежки всё с теми же детьми, сходили во «Дворец» — Анна, наконец, нашла того, кого сможет обыгрывать в играх. В отличие от Макс, Билли был совсем плох в аркадах, но это никак не влияло на полученные эмоции. Замёрзнув, они вернулись домой, как раз к вечеру, когда начинались более-менее интересные фильмы. Не дождавшись концовки последнего, самого интересного фильма-ужастика, пара уснула прямо на диване, прижавшись друг к другу. Именно тогда Анне впервые приснился кошмар, она списала это на фильм и реакцию своего подсознания. Но на следующий день всё повторилось в мельчайших подробностях. Во второй раз Харгроув совершил ошибку, начав расспрашивать Макалистер о подробностях, он довёл её до истерики. Полночи он искал открытую аптеку, придя обратно сильно замёрз и устал, с тех пор он запомнил, чего нельзя делать в такой ситуации.       У кошмара был цикл, который после второго дня не нарушался целый месяц, — через день Анна вновь и вновь просыпалась с криком… А потом всё прекратилось, и целую неделю Харгроув и Макалистер единогласно посвятили отдыху — они ничего не устраивали, занимались только бытовыми и необходимыми вещами, никаких свиданий. Школа, обед, отдых, уроки, сон. Сегодня их отдых должен был закончиться, они бы отметили окончание истерик Анны в ресторане, прогуляли школу… Что ж, в школу они итак не пойдут, но про ресторан можно забыть.       — Тебе нужно поспать, — наклонившись к уху рыжеволосой, пролепетал Билли, — мы что-нибудь придумаем.       — Я не хочу, Билли, — по лицу Анны скатилась слеза, — пожалуйста…       Билли не мог заставить её заснуть, и он это знал. Он мог подсыпать ей снотворного, но, если девушка бы простила его за это, он себя не простил бы за то, что, возможно, заставил её остаться в кошмаре через силу. Невесомо поцеловав юницу в макушку, он выразил своё согласие. Впереди целая ночь, которую они посвятят друг другу и размышлениям о происходящем. В голове Анны будут крутиться одни лишь вопросы «Почему снова?» и «Почему я?». Билли же снова будет пытаться вникнуть и понять, что и когда пошло не так.       К семи утра они оба больше не могли лежать без движения — Анна направилась в душ, а Билли на кухню, чтобы приготовить завтрак. Рыжеволосую не отпускала тряска — она с трудом распустила волосы и скинула одежду. Только полчаса в расслабляющей ванне наедине с мыслями немного помогли ей, но это не давало ответов на происходящее. Словно в Хоукинсе невозможно жить без проблем — вслед за одной ушедшей напастью приходит другая, с каждым разом справляться всё труднее. И если с прошлой бедой было ясно, как бороться, то сейчас толком-то и неясно, что за беда.       Покинув ванную комнату, Анна надела халат и замотала волосы полотенцем, после чего направилась на кухню, где уже завтракал Харгроув. Как и обычно, их завтрак после бессонной ночки пройдёт в тишине, лишь изредка они будут поднимать взгляд друг на друга, тут же стыдливо опуская его, будто совершив что-то запретное. Макалистер отставила почти нетронутую тарелку и вздохнула, этим действием избавив себя от тяжёлого груза.       — Знаешь, я думаю, стоит пригласить Джима и Оди к нам на ужин. — Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, произнесла девушка, — Дядя, конечно, знает, что мы вместе, но… Стоит познакомить вас официально. Только покажи себя с максимально хорошей стороны, он… — Анна замялась, пытаясь найти подходящие слова для продолжения фразы.       — Всё ещё недолюбливает меня? — За неё закончил Билли, — Не волнуйся, многое изменилось с тех пор, как мы вместе. Проблем не должно возникнуть, если шериф сам не захочет их создать на этом ужине.       Анна молча кивнула и, встав из-за стола, прошла к окну. Взгляд её был внимательный, изучающий, как у тех, кто ждёт гостей уже не первый час. Невольно рыжеволосая вспомнила ночь, когда пропал Хоппер — от воспоминаний её передёрнуло, и девушка быстро сменила ход мыслей. Завтра в любом случае придётся идти в школу, иначе у учителей могут возникнуть вопросы, даже к такой прилежной ученице, как Макалистер — её постоянные пропуски и успеваемость, которая стала стремительно ухудшаться из-за невнимательности, напрягают преподавателей. Некоторые из них уже задумываются о серьёзном разговоре с ученицей и её дядей.       Впервые за прошедшие два месяца зимы снег шёл уже который день, из-за этого на дорогах почти не было машин, а во дворе жители едва могли различить сугроб от автомобиля. Билли приходилось четыре дня, что он проживал у девушки, вставать чуть раньше обычного, чтобы откопать — в прямом смысле этого слова — свою машину. Погодные условия также уменьшили посещаемость в школе, однако директор не спешил давать учащимся внеплановый отдых, не обращая внимания на недовольство их родителей и учеников. Дорожку возле дома совсем замело, всё вокруг превратилось в одно сплошное белое пятно.       Анна почувствовала на талии руки Билли, они оказались такими холодными, что девушка вздрогнула. Теперь она понимала, каково людям, к которым она прикасается своими ледяными руками. Голова юноши плавно легла на макушку Макалистер — благодаря её низкому росту Билли не пришлось тянуться к ней.       — Отец сегодня приезжает, наверняка, уже приехал… Если вдруг Макс сегодня осталась дома, а он не обнаружит меня с ней… — Парень так и оставил фразу незаконченной, но Анна и не нуждалась в продолжении.       — Когда ты дашь ему отпор? — Юница повернулась лицом к блондину и положила руки на его плечи, нежно поглаживая их, — Ты всегда можешь остаться у меня, если что-то пойдёт не так… Мой дядя шериф, Билли, — мы можем вовсе засудить твоего отца. Я волнуюсь за тебя, твой отец должен понять, что ему не всё дозволено! — Харгроув отвернулся от взгляда рыжей, но та обхватила его лицо руками и повернула к себе, заставив смотреть в глаза, — Я боюсь, что однажды ты можешь пообещать прийти, но так и не объявиться! Что только спустя много времени я узнаю, что этот ненормальный до смерти избил тебя! Билли, пожалуйста, давай сообщим дяде об этом! Неужели тебе самому нравятся все эти страдания?!       Не говоря ни слова, Харгроув впился в губы девушки, затягивая в страстный поцелуй. Такой требовательный, но при этом осторожный — он относился к Анне, как к раненой пташке, боясь любым своим действием или словом ранить её. Его руки скользнули по спине гурии, заставляя её кожу покрываться мурашками, несмотря на толстую ткань халата, прижимая ближе к себе и сжимаясь в кольцо, весь холод из его ладоней исчез, теперь они казались горячими. Анна переместила одну руку на плечо Харгроува, а другой зарылась в его волосы, которые она так часто перебирала ночами, чтобы успокоиться, пока парень смиренно лежал головой на её ногах.       — Дай мне ещё немного времени… — отстранившись, прошептал светловолосый, прижавшись лбом ко лбу девушки. Заметив, что она уже продолжительное время стоит на носочках, Билли наклонился, чтобы Анна не напрягалась, — если ничего не выйдет, то я позволю шерифу помочь. Договорились?       Он уверенно взглянул в глаза Макалистер — как и всегда, он находил в этом голубом цвете спокойствие, которое так необходимо сохранять в разговоре с ней. Билли понимал, что сам не знает, сколько будет длиться это «немного», но только эти слова могут успокоить девушку, иначе она попросту не выпустит его из дома. Тогда может произойти худшее — Нил Харгроув сам заявится сюда. Отогнав ненужные мысли, парень на прощание мимолётно коснулся носика девушки губами и поспешил скрыться за дверью, где уже ждала откопанная машина, о которой он позаботился, пока Макалистер принимала ванну.       Даже когда машина Билли скрылась в пурге, Анна продолжала смотреть вдаль, будто в самом деле всё ещё видела её. Сегодня ей не приснится кошмар, не должен, только если он вдруг решил сменить цикл. Но ей всё равно было страшно, она не хотела оставаться в одиночестве сегодня. Ночь стала для неё самым ужасным временем, даже зная, что в тот или иной день её сон ничто не потревожит, она чувствовала себя неуютно. Но этот кошмар… Он необычный — и это было ясно не только из его цикличности и детальности. Вместе с этим сном что-то хотело прорваться… Послание? Это было неясно, однако, этот сон был похож на какой-то намёк, важную деталь, которую стоило бы узнать.       Анна решительно двинулась к телефону, чтобы позвать на ночёвку Нэнси, а заодно попросить помощи с уроками. Она понимала, как и что нужно делать в заданиях, но боялась, что из-за невнимательности допустит ошибки. А сейчас лучше всего не давать учителям повода для беспокойства. Но, взяв в руки трубку, девушка вдруг остановилась: что если у Уилер уже есть планы? И она, конечно, отменит их, если Анна сообщит о своих ночных беспокойствах — ей будет даже необязательно говорить о загадочном кошмаре, достаточно будет лишь того, что ей страшно оставаться одной на ночь. Страх всё же оказался сильнее, и вскоре гудки из трубки раздавались возле уха рыжей. Пока она решила ограничиться лишь своим страхом одиночества, а о подробностях, если понадобится, девушка расскажет позже.       Уилер, разумеется, согласилась и после обеда она уже стояла на пороге дома подруги, притащив с собой сумку с вещами и провизией. Макалистер не стала вдаваться в подробности, как той удалось догадаться, что дома у неё все продукты закончились — пусть это останется тайной, окутанной облаком неизвестности. Расположившись на кровати, девушки вывалили учебники и тетради. Анна еле дождалась, пока Нэнси закончит делать своё домашнее задание, после чего нервно сунула ей свои тетради. Как и следовало ожидать, в работах допущены глупейшие ошибки, вроде цифры «3», внезапно ставшей через строку цифрой «7». Уилер упрекнула подругу, что она стала какой-то рассеянной. Если бы ты только знала, сколько людей согласны с твоим мнением, — подумала Анна, шумно выдыхая от осознания, что ей придётся всё делать сначала.       Девушке пришлось обойтись светом ночника, чтобы переделать всю работу. Подруги так разговорились, что просидели за рассказами о прошедших каникулах до самой ночи, ведь они не виделись с тех самых пор, как Оди вынудила демопсов вернуться домой и закрыла за ними портал… Нэнси честно сказала, что испытвает двоякое чувство по отношению к тому, что Макалистер стала девушкой Харгроува. С одной стороны это хорошо, ведь теперь он над ней не издевается, а ещё это в некоторой степени подняло авторитет рыжей в своём классе — даже Фелисия стала вести себя тише. Но, примерно понимая, что из себя представляет Билли, Нэнси не спешит ему доверять и беспокоится за подругу, зная, чем всё может закончиться. Сама она сообщила, что у неё со Стивом всё прекрасно, и пауза, которую они сделали, не была напрасной. Им просто был нужно было разбраться в происходящем и чувствах друг к другу, кроме того, за это время они успели понять, что им стоит поменять в себе ради улучшения отношений.       Завершив беседу, гостья сразу улеглась спать на кровать, которую сегодня ей предоставила Анна. Сама она сказала, что отоспится на диване, решив умолчать, что собирается всю ночь не смыкать глаз. Уложив тетради и учебники в сумку, девушка переоделась в сорочку и распустила волосы, с которых до сих пор ещё стекали капельки воды. Макалистер прошла на кухню, к окну, где сегодня попрощалась с парнем — мысли не давали покоя, ей оставалось лишь надеяться, что Харгроув-старший ничего не узнал и не обратил внимания на сына вовсе. Но, чтобы что-то узнать, придётся вытерпеть несколько мучительных часов ночного времени. Машина парня настолько вписалась в интерьер двора, что теперь, когда она исчезла, в нём словно не хватало чего-то большого, значительного, он так опустел. Внезапно Анна поняла, как сильно устала. Устала с того самого дня, как оказалась в Хоукинсе, хотя, казалось бы, она сбежала и получила свободу: вот он — отдых! Но стало, кажется, только тяжелее и сложнее… И за сегодня она устала не меньше, потому даже страх пред своим подсознанием не остановил рыжеволосую перед тем, чтобы свалиться на диван и тут же заснуть.       Утром Нэнси еле сумела поднять хозяйку дома, которой наконец-таки удалось выспаться, что породило желание продолжения сна. Но Уилер напомнила, что та уже итак много пропустила, среди преподавателей всё чаще слышится её имя, — они сильно обеспокоены состоянием девушки. Они ведь знают, что у Макалистер в последние месяцы жизни до переезда были сложности, вроде избиений родителей и напряжения между ними в целом. Да и развод станет для любого ударом, а новость о том, что у обоих предков новые семьи, а ты им будешь мешать, только усугубит ситуацию. Учителя знают, что голубоглазая теперь находится на попечении у одинокого дяди-шерифа, который сам потерял семью, а ныне из-за работы не может уделять достаточно времени племяннице. Школьный психолог уже не раз предлагал отправить Анну на разговор с ней, что, вероятно, скоро и произойдёт.       По просьбе Уилер за девушками приехал Стив — минут двадцать Анна убеждала девушку подождать, надеясь, что за ней приедет Билли, но тот так и не появился, сильно насторожив Макалистер. По привычке дружески обняв Харрингтона, Анна села на заднее сиденье машины, и через минуту они уже неслись в школу. Подсчитав примерное время, когда они будут на месте, Анна решила пойти вместе с друзьями, чтобы встретиться с Билли и узнать, как всё прошло. В итоге, едва Стив припарковал автомобиль, рыжая первая бросилась наружу, споткнувшись и чуть не распластавшись на асфальте, и побежала в здание, на ходу разбирая дорогу. Среди толпы учеников выпускного класса Макалистер уловила знакомый блеск золотистых кудрей, качнувшихся в её сторону, но дорогу ей преградили, едва Билли двинулся навстречу к Анне.       — Мисс Макалистер, а я искал вас… Уже давно, к слову. — Директор всем своим видом показывал недовольство и…беспокойство, что, пожалуй, неудивительно. — Пройдёмте в мой кабинет, пожалуйста.       Мужчина жестом указал в сторону двери и, не дожидаясь ответа, первым скрылся за ней. Анна оглянулась на место, где только что стоял Харгроув с друзьями, но его и след простыл. Вздохнув, юница прошла в помещение и тут же застыла, опешив от обилия людей в небольшом кабинете. Там был и завуч, и психолог, даже физик, а также ещё несколько учителей, уроки которых Анна была вынуждена пропустить. Сглотнув, она покрепче ухватилась за лямку сумки, до боли сжимая кулак, стараясь не обращать внимания на ногти, врезавшиеся в плоть.       — Присядьте, прошу, — психолог придвинула стульчик в центр комнаты, чтобы все учителя, сидящие полукругом, могли видеть ученицу, — Я думаю, вы знаете, о чём пойдёт речь, — не стала тянуть женщина, сразу перейдя к теме, едва Анна на дрожащих ногах приземлилась на стул, — вы пропустили много занятий, юная леди. Честно говоря, мы обеспокоены — ваша успеваемость упала ниже некуда, у вас почти нет удовлетворительных оценок. Анна, — услышав, как к ней обратились по имени, девушка подняла напуганный взгляд на источник, — мы беспокоимся за вас. Всем нам ясно, что проблема не в ваших знаниях — вы знаете программу, как никто другой во всей параллели. Мы сделали вывод, что у вас проблемы в семье. Поделитесь, мы очень хотим вам помочь, но как это сделать, если мы понятия не имеем, в чём причина?       Дыхание Макалистер участилось, в мыслях остались лишь слова паники, любые разумные мысли испарились. Совладав с дыханием, Анна постаралась придумать что-то более-менее правдоподобное, ей понадобилась ещё минута, чтобы убедиться, что голос будет звучать твёрдо, едва она начнёт объясняться. Присутствующих утомляло молчание и ожидание, но приходилось проявлять терпение и выдержку, чтобы не потерять последнюю надежду помочь перспективной ученице.       — Да, вы правы, — голос всё же дрогнул и, к тому же, прозвучал очень тихо, но Анна сумела совладать с ним, в следующую секунду выровняв тон, — Я не знаю, как это объяснить, но… В последнее время я много думаю о прошлом, мне неприятно от этого, пусть теперь всё и хорошо. Я не могу забыть те месяцы, в которые мне приходилось терпеть издевательства. Я понятия не имею, почему стала думать об этом именно сейчас, я пытаюсь справиться с этим, но…       Рыжеволосая надрывно вздохнула и закрыла лицо руками, понимая, какой бред несёт. Но со стороны всё выглядело очень правдоподобно, а этим действием она лишь подтвердила, что у неё проблемы с эмоциональным состоянием. Преподаватели стали тихонько переговариваться между собой, прежде чем директор выдал решение.       — Мы всё понимаем и постараемся помочь вам. В этой четверти мы проявим к вам лояльность, дадим возможность пересдать все зачёты. Если вам будет необходимо остаться дома, то оставайтесь, будет нужна помощь — только скажите. Вскоре вам назначат дни пересдачи: по два предмета на неделю, чтобы вы не слишком утомлялись, но чтобы процесс шёл хоть немного быстрее. Если вам больше нечего нам сказать, то вы свободны, мисс Макалистер.       Анна в спешке вскочила, вытирая слёзы, выступившие то ли от страха, то ли от воспоминаний, и покинула кабинет, еле выдавив из себя «До свидания». Оказавшись в коридоре, она прислонилась к стене и съехала по ней на пол, шумно вздыхая и потирая виски, словно от головной боли. Слишком много переживаний и проблем на единицу времени, ей нужно взять перерыв. Хороший перерыв, во время которого она сможет отпустить как можно больше негативных мыслей и…       — Привет.       Размышления прервал незнакомец приятной внешности: высокий, тёмные волнистые волосы коротко стрижены, а в глазах из-за яркого света отражается золотистый блеск. Ранее Анна никогда не видела его в школе, а откуда он знает её — понятия не имеет. Парень протянул рыжей руку и, нежно ухватив её маленькую ладошку, осторожно притянул, поставив девушку на ноги. Он был несколько выше Харгроува, примерно того же телосложения, — судя по всему, его одноклассник.       — Ты кто? — Вежливость сейчас была последним, о чём могла думать Макалистер.       — Герман Самьюэлз, мне стоило представиться, извини. Ты Анна, не так ли? — Получив неуверенный кивок, будто юница сомневалась, что это её имя, юнец продолжил, — Меня многие тут знают, думал, ты тоже. Я здесь недавно, мои родители работают на родителей Фелисии Тиммонз, думаю, её ты должна знать.       — Что ты от меня хочешь? — Прыснув, спросила Макалистер.       — Я слышал, у тебя трудности… Твоя подруга, Шарла, кажется, рассказывала о тебе и твоей семье… А сейчас вся школа только о тебе и говорит, вот я и подумал, что тебе стоит передохнуть. Расслабиться. — Герман замолчал, ожидая хоть какой-то реакции от знакомой, но та молчала. Но в её глазах он сумел уловить мимолётный огонёк интереса, который дева поспешила погасить. — Опять же, по слухам, ты любишь вечеринки. У Тины ты неплохо расслабилась в тот раз, может, ты бы хотела повторить?       Анна с недоверием взглянула на брюнета. Совсем недавно в школе, а уже столько информации о ней нашёл. А его вид — чёрт бы знал, о чём он думает! Кроме доброжелательного настроя он ничего не выражал, что не могло не насторожить рыжеволосую. Зачем ему вообще ей помогать? Откуда он взялся? А связь его родителей с родителями Тиммонз — вообще не к добру.       — Я согласна. — Макалистер улыбнулась. Не стоит судить людей по их родственникам и первой встрече, — подумала юница.