Истории на коленке

xхх Он всегда замечал мелочи. А это и мелочью-то назвать язык не поворачивается. Лев. Курит. У Яку никогда и мысли не возникало, что Лев будет курить. Ещё и так — взатяг, будто только так и возможно дышать. Чем он только думает?! Он уже разворачивается идти к устало прислонившемуся к дереву Льву с намерением отчитать и дать отеческого подзатыльника, но мозг начинает сигнализировать о провале затеи ровно в тот момент, когда Яку замечает пустой взгляд в никуда. Память услужливо подкидывает картинки последних двух недель: Лев подозрительно много молчит, Лев не задаёт обычных тупых вопросов, Лев не улыбается, Лев не шутит про его, Яку, рост, у Льва вид отстранённый, словно он и не здесь вообще. Яку помнит день, когда это началось. И помнит, как забил. Не придал значения, замотался, упустил момент — мало ли что, в конце концов, могло случиться у пацана. Плохая оценка, проблемы дома, невзаимная влюбленность, любимых мясных булочек не оказалось в комбини. Только сейчас до Яку доходит, что из-за плохих оценок и отсутствия любимых булочек в мороз не выходят на улицу в тонком пальто нараспашку и не прикуривают втихаря, смаргивая иней с длинных ресниц. Всё пошло по пизде. Лев, кажется, похудел ещё сильнее. Яку мысленно охреневает, наблюдая на тренировке их с Кенмой, стоящих рядом — они одинаково худые. Только вот Лев гораздо выше. Колени обострились, шорты держатся на тазобедренных костяшках, длинные пальцы кажутся ещё длиннее, истончившись. Главное, думает про себя Мориске, чтобы доведение себя до такого состояния не было сознательным. Только не анорексия и не селфхарм. Пожалуйста. Это "пожалуйста" отчаянное, как поклейка пластыря на ножевое в сонную артерию. — Лев, — мягко окликает Яку в перерыве. Тот словно не слышит. Приходится подойти ближе и дотронуться до руки, чтобы обратить на себя внимание. — А? — моргает он. — Останься сегодня после тренировки. Я хочу потренировать приём мяча. — А.. ага, — рассеянно кивает Лев и допивает остаток воды из бутылки. Но после тренировки Лев почему-то сразу идёт в раздевалку. Переодевается, но всё-таки медлит, а потом спешит к выходу — судорожно и слегка дёрганно. — Ты не останешься? Вопрос, видимо, застаёт его врасплох. — Я же просил тебя. И, кажется, Яку переборщил со взглядом — Лев, тяжело сглотнув, плетётся обратно. "Ну и ладно, — думает про себя Яку, — так даже проще." В раздевалке пусто. Только Хайба тощими пальцами раскладывает форму. Наблюдать сквозь тонкую рубашку его выпирающие рёбра и дорожку позвонков — нравится и слегка дико, будто разглядываешь хорошо сложенного породистого коня, которого долгое время морили голодом. Очнись, Яку. Ты не за этим сюда пришёл. — Что с тобой происходит? — Яку-сан! — вскидывается было Лев от звука чужого голоса, нарушающего тишину, но тут же оседает. — Ничего. — Пиздёж, — не унимается Мориске. Потому что пиздёж он нутром чувствует. Они в неформальной обстановке, поэтому он позволяет себе называть вещи своими именами. Густое молчание и выразительный взгляд в сторону. Впрочем, никто и не ожидал, что разговор резко и сразу заладится. — Не ври мне. — Я сказал — всё в порядке. — Лев поднимает на него глаза, смотрит долго и, наверное, зря. Яку мгновенно отмечает недосып, усталость — не физическую, — и сначала даже кажется, что это не настоящий Лев, а так, блёклая, выцветшая копия. Больше всего пугает серьёзный, усталый тон. — Когда ты начал курить? Лев усаживается на лавку и просто молчит, глядя в пол. Это раздражает ещё больше — хотя куда уж больше-то, — и Яку закипает, как чайник. Под руками мнётся воротник форменной рубашки, глаза Хайбы похожи на блюдца, но плевать уже — ему надо выбить правду из этого придурка, пока он не натворил еще больших глупостей. — У тебя есть мозги?! Во что ты себя превратил? И какого хрена? Он понимает, что всё ещё трясёт Льва, — сказывается нервное напряжение, — но делает над собой усилие и просто держит его кулаками за ворот. — Я.. я думал никто не видит. — Думал он, — бурчит Мориске, заглядывая в перепуганные зелёные глаза — что, есть чем? Что за херня у тебя творится? — Не скажу. Лев косится в сторону и подозрительно розовеет. На бледном, почти бескровном лице этот румянец выглядит несуразным ярким пятном. — Это что, всё из-за девчонки? Яку предполагал. Яку догадывался. Да что там, Яку был почти уверен. — Нет. — Лев поднимает глаза и смотрит в упор как-то решительно, почти не моргая. Приехали. Это еще что за фигня?! Мысли в голове путаются и Яку не сразу понимает, почему лицо Льва так близко. Губ касаются чужие, прохладные и слегка шершавые, но буквально на долю секунды. Ещё и глаза прикрыл, засранец. Яку вообще не предполагал. Яку нихера догадывался. Яку разве что краешком сознания допускал мыслишки, что Лев не очень-то любит девушек. Почему он об этом думал — это уже дело десятое. Но чтобы вот это вот? Вот так вот? Никогда. Хайба, видимо, ожидает хоть какой-то реакции, перепуганно глядя на него снизу вверх. Очень удобное положение, чтобы.. — Ай! — он трёт затылок после отвешенной оплеухи, жалобно глядя из-под серебристых ресниц, — Да за что? — Ты сразу не мог сказать что ли? Яку не знает, злиться или радоваться. Поэтому просто тянет на себя, тянется к злополучным губам и улыбается в поцелуй, когда прохладные руки ложатся на талию и тянут, чтобы прижать крепче. Радоваться. ххх