Миссия - спасти Рыжего

— Помнишь меня, пацан? — Конечно, блять, дядя Вася, я вас помню! — Чуе вообще было плевать, что он находится в опасной для своей жизни зоне. Ну такой он человек, пофигист, все что ему важно — у него есть сила и этого хватает, с остальным как-нибудь потом разберётся. — Мелкий паршивец! — мужчина крикнул и ударил кулаком по двери, от чего на той пояивлась вмятина — Вот как ты разговариваешь с последним, кого увидишь в своей жалкой жизни? — мужчина был средних лет, в грязно-зеленой куртке с капюшоном, который был накинут на голову. Из-за него черты лица было совершенно не видно, разве что его оскал. — Че ты там вякнул? — Чуя был возмущён, не собирается он умирать не дав по ебалу Дазаю, да и последним в жизни его тоже неплохо бы увидеть, так что единственная мотивация не умирать — Осаму Дазай. Накахара попытался использовать силу, чтобы выбраться и надрать зад этому самонадеянному, но тот его остановил: — Слушай сюда. Я с тобой драться не намерен — он выдержал паузу — пока что. Рыжий лишь стиснул зубы, недовольно вздыхая. — Тогда. Пару лет назад, ты, глупый мальчишка, убил всю мою семью. Мужчина наконец-то скинул капюшон, засунув руки в карманы куртки. Его волосы были седые на корнях, основная же их часть была темно-синяя. Такая блевотная прическа, по мнению Чуи, да еще и с сединой, мерзость. Это лицо выглядело не лучше — морщины, ссадины, синяки под глазами. И даже шрам, над всей левой бровей, темнее кожи на 5 тонов. Глаза были узкими, с нависшем веко. А цвета они были, похоже карие, иначе будь они другого цвета, то Чуя бы это видел. На носу пару родинок, выпуклые и мерзкие. Весь его подбородок оброс небольшой бородой, опять же, седой. — Уух, неплохо тебя жизнь пошароебила — исполнитель Портовой Мафии посмеялся, видя недовольное лицо противника. Он пытался вывести его из себя, чтобы тот использовал силу или хотя-бы кинул в него что-то, чтоб тот смог освободиться. Но похоже этот мужик был крепким орешком, он злился, но ничего не предпринимал. — Заткнись. — он медленно начал ходить из стороны в сторону — несколько лет я потратил на то, чтобы овладеть силой и найти тебя. Теперь, наконец-то, я смогу тебя убить — он стрельнул Чую прожигающим взглядом и ухмылкой тонких губ. Но Чуя и не думал замолкать, он должен вывести врага из себя. — Ахах, ты кто вообще? — Накахара решил делать вид глупого наивного паренька. Он лукаво и хитро улыбался, щюря свои глаза и наблюдаю зрачками за мужчиной. — Мое имя тебя знать не обязательно — он потер переносицу, отвернулся и сложил руки за спиной, но не успел он договорить, как Чуя начал действовать. «Вот он — мой шанс.» — пронеслось в голове у рыжего. Тут же, резким движением, в которое Чуя вложил все свои физические силы, веревка на правой и левой руке разорвалась. На запястьях останутся гематомы от сильно привязанной веревки, но Накахаре все равно. Свободная рука тут же активировала дар и потянулась к веревкам ног, в одно мгновение нити полетели в разные стороны, а ноги свободно стояли на стене. Всё это произошло так быстро, что противник не смел отвести взгляд на стоящего на стене Чуя, со своей мерзкой ухмылкой. — Паршивец! — Агаришима активировал свою взрывную способность. Его дар состоял в том, что он может делать огромные и разрывающие взрывы одной кистью рук. При этом, естественно не получая от своего дара никакого урона. С детства он ненавидел эту силу, всегда, когда он злился, он мог выпустить огненные шары и разнести в щепки собственную комнату. Порой, он ранил своих друзей, да ни то что друзей — незнакомых людей. Случайно.       По его руке быстро поползли зеленые ниточки, которые с большой скоростью скопились в кулаке, образовывая клубок дыма из которого получился взрыв, направленный в сторону Накахары. Он был небольшим, так как Агари не успел толком понять ситуацию и сосредоточиться на противнике. Чуя же, был гораздо опытнее, вовремя отскочил от взрыва, вися на потолке. Следом в него полетели еще взрывы, чуть мощнее предыдущего, но все же слабые. Чуя с легкостью отбивал их все, все так же с улыбкой на лице, но в отличии от исполнителя Портовой Мафии Агаришима был раздражен. Из-за его огня и взрывов комната наполнилась дымом, отчего Чуя стоял напротив мужчины, изредка кашляя и потирая кулаком слезившееся из-за дыма глаза.В чем подвох? Что-то не так… Раз он такой слабый, то зачем похитил Чую? Настолько самоуверенный? Нет, наверняка у него есть еще козыри. — Что ты хочешь? — когда дым рассеялся и чуя разглядел лицо похитителя он спросил — ты приволок меня сюда, чтобы огнеными шариками покидаться, а? — Накахара злился, мол, какого хера, ты же просто сопляк. Внезапно Агаришима, прекратив морщиться злобно закричал: — Убить тебя! — внезапно тело Накахары пронзила боль, она была такой резкой. Но откуда? Он не успел даже ничего сделать, как начал падать, перед его глазами были лишь падавшие и трескавшиеся стены комнаты. И довольное лицо этого мужчины. Как? Бомбы? Нет… Они не могли так сильно ранить мафиозника. Очень сильно пульсировал левый бок, как будто плюсом к ране в него втыкают булавки с острыми концами. Он видел, как все его тело в его же крови, в темно-багровых пятнах. Последнее, что он видел, это приближающаяся к нему расплывчатая фигура. Она бежала и кричала его имя, забинтованные руки, шея — это точно он. Плащ, цвета кофе с молоком развивался от скорости бега. Он выкрикнул лишь громкое: «Чуя!», прежде чем окончательно потерять сознание.

Чуя плохо помнит моменты, когда Дазай подбежал к нему, взял за плечо и приобнял рукой. Пытаясь с ним заговорить, он очень нервничал и напрягся. Накахара лишь помнит расплывчатый силуэт перед собой. Осаму не улыбался, как делал это обычно, кажется, он чуть ли не плакал?

Следующий момент, когда суицидник внезапно подхватил его под руки, даже не напрягаясь! Как будто какую-то хрупкую девушку на свадьбу несёт. Однако, Накахара, конечно не смог ничего сделать. Шатен донес его до больницы и провожал взглядом до самой операционной. Его лицо было последним, что Чуя видел до полной и долгой темноты

      Мерно и тихо пищал медицинский аппарат, отвечающий за пульс и сердцебиение. Состояние Чуи стабилизировалось, хотя взрывы и сильно его распотрошили. На левое плечо наложили два больших шва, один шел вертикально, почти от ключицы и немного ниже конца предплечья. Про многочисленные ушибы и синяки вообще стоит промолчать, настолько их было много. А другой был в два раза меньше первого и располагался рядом. На правой ноге, недалеко от колена была раздроблена кость, кусочков так, на 8. Боже, наверняка это чертовски больно, бедный Накахара. На этой же ноге были растянуты сухожилия на стопе, хорошо, что хоть не порваны вообще, иначе было бы очень, очень плохо. На все руки, от начала и включая кисти были наложены бинты, что могли затруднить сгибание руки, но врачи оставили кончики пальцев, чтобы пациенту было удобнее. Теперь его руки, как руки Дазая, хех. Кстати о Дазае. С того момента, как ему дали запрет на вход в операционную он сидел возле двери. Как преданный пес ждал своего хозяина с работы домой. Его тонкие и костлявые руки зарывались в нагруженную мыслями голову. Почему он пришел так поздно? Зачем столько времени потерял с Рюноскэ? Как он не мог найти лазейку? Ведь многих трамв его товарища можно было избежать, прийди он раньше. Голова гудела, пульсировали виски и перед глазами немного темнело. Дазай не удивился, что никто из агенства не пошел его искать, скорее всего за ним побежал Ацуши, но и того остановил Доппо или кто другой. Наверняка сказали ему, что суиасшедшийДазайОсамуОпятьНашелСпособУмереть. Хах, ну да, Дазай же только это не может. Операция длилась около двух часов, за которые Осаму с ума почти сошел. Он договорился на счет всего с персоналом: — Растраты оставьте на меня. — Никто об этом не должен знать, дело серьёзное. — Используйте лучшие медикаменты и аппараты. — Сделайте все лучшим образом, нето, кхм, просто сделайте.       И все в этом роде. Он так волновался за это рыжее чудо, что готов был уже жить в больнице, лишь бы находиться рядом с Чуей. Наконец-то его выпустили в палату к пациенту, на тог нахлынула такая радость, что он без бахил и халата понесся к нему, чуть не сбив по пути выходящих врачей. Дазай созерцает картину лежащего Накахару, по грудь укрытому, с гипсов, бинтами, повязками и с измученным лицом. Увидя его, он радостно вздыхает, понимая, что с Чуей все в порядке. Успокоившись, он идет за халатом, бахилами и стулом, а что? Ведь не камильфо на полу перед «спящим принцем» сидеть. Притащив стул, Осаму уселся на него, пялась на Чую. Некоторое время он просто любовался им — его прекрасные черты лица, хоть его лицо и было в повязках и ссадинах, оно было такое же красивое, в которое кареглазый умудрился влюбиться. Он не смел в первое время притронуться к Чуе, боясь навредить. Но потом всё же не удержался и положил свою руку на руку в капельнице. Сначала просто поглаживая кисть по мягким бинтам, которые были не как у Дазая, гораздо лучше и дороже. Затем Осаму вошел в вкус и сжал своей рукой его руку, не сильно, с любовью. Изредка свободной рукой он поглаживал рыжего по голове, убирая пряди с лица. Так прошло пару часов, стемнело, телефон неполноценного какое-то время разрывался от звонков и смс-ок Ацуши, мальчик волновался за сотрудника. Дазай лишь лениво написал, что, мол, все нормально, скоро буду. И выключил телефон, наслаждаясь времяпровождением с Накахарой Чуей.       Когда Чуя очнулся, была ночь, за окном совсем стемнело, небо было чистое, на нем красовались тысячи звезд. Прекрасный вид. Но еще прекрасней вид был с другой стороны — спящий на его руке Дазай. Он все так же сжимал ладонью руку Чуи, аккуратно положив на это все голову. Рыжий улыбнулся, от чего ссадины на его лице натянулись и начали болеть. Той рукой, на который были шрамы он убрал капельницу с руки, которую заграбастал Дазай. От вошканья он проснулся, сонно потря глаза и непонимающе смотря на своего напарника. — Чуя. — он, наконец, искренне улыбается, встаёт из-за своего стула, аккуратно убирая руку от Чуи и садясь к нему на кровать. Он пару секунд смотрит в его небесно-голубые глаза и обнимает того, прижимая к себе, утыкаясь носом в его затылок. Дазай вдыхает запах парня, от чего получает неимоверный кайф. Чуя же, слабо отвечает на объятия, ведь швы и бинты непривычно тянут кожу, а слабость тоже дает о себе знать. Он медленно и аккуратно кладет свои руки на спину Осаму, выше их поднять он просто не в силах. Чуя шепчет ему на ухо: — Дазай, прости. — хоть голубоглазый и не видел, но шатен смотрит на него со спины крайне непонимающе. — За что извиняешься? — Дазай лишь крепче сжал Чую в объятиях, не желая его отпустить. — За всё. Я был идиотом. Так мерзко вел себя — он сделал паузу и сглотнул — а сейчас, когда я был при смерти ты со мной. — Не говори так. — он нехотя отстраняется, оставляя свои руки на бедрах раненого. — Ты же все равно мне нравишься больше жизни. — Ты же каждый день пытаешься сделать суицид! — мелкий фыркает, типа, что это такое, такой момент, а Дазай ляпает, что думает. Но все-таки Дазай без своих шуток не Дазай. — Шучу-шучу, малыш Чу. — «малыш» лишь вздыхает, смотря вниз, на перебинтованные руки на своих бедрах. Берет одну из них и прикладывает к своей щеке, смотря Осаму в глаза. Тот лишь сильнее прижимает руку к лицу, а другой ворошит волосы на голове Накахары, а затем медленно и нежно притягивает за шею к себе. Заставляет Чую самому пойти первым шагом, паршивец. И вот. Вот тот момент, чего они оба ждали. Их сухие, а у кого-то с кровавыми остатками, соприкасаются. Дазай держит одной рукой Чую за затылок, другой придерживая щеку. А рыжий оставляет одну из рук на плече, другую тянет к шее, прикладывая ее к скулам. Дазай сильнее вжимается губами в губы. Какой неимоверный кайф, об таком суцидник и в самом лучшем сне не мечтал увидеть. Вскоре Чуя проподнимает верхнюю губу, как бы говоря, что они давно не дети, чтобы просто «чмок и всё». Дазай все прекрасно понимал и ждал этого момента, дразня парня с гравитацией. Обычный поцелуй в губы перерос в нормальный, романтичный и охуенный поцелуй. Чуя неровно дышал, рвано выдыхая в лицо Дазаю, а тот в свою очередь не волновался, дыша умеренно и спокойно. — Рыжее солнце ты моё…       После «разговора рот в рот» парни еще немного посидели вместе, прежде чем Чуя уснул, а Осаму покинул палату, чтобы не тревожить его.

***

      Каждый день к Чуе в больницу приходил Дазай, весело шутя и принося цветы, от чего шляпник возмущался, он, что, девушка какая-нибудь? Пару раз даже заглянули ребята с Портовой мафии, один раз даже сам Мори, правда застал их в не очень хороший момент. Чуя потом долго краснел, а Дазай смеялся. С Агаришимой разобралось агенство, его отправили в другой город, дай бог он сюда больше не вернется. Чуя вскоре поправился и Осаму предложил ему жить у него. Всё наладилось.

Soukoku forever