Вся жизнь перед глазами

День начинался с доброго ясного солнышка и легкого летнего ветерка, было тихо и светло, словно на улице, невзирая на наступившую осень, царило вечное лето. Но как обычно, после безмятежной радости, наступило время хаотичной суеты. Граждане бегали по широким тротуарам, спешили кто куда: кому на работу, кому на пары в институт, а кому в полном одиночестве торопиться на первый звонок. Гэвин спешил к девяти утра в школу, преодолевая сон и небольшое беспокойство. Первый день в новом коллективе внушал некоторое беспокойство, но, как обычно, он старался верить в лучший исход. В конце концов, самое страшное в своей жизни он уже пережил и был готов к чему-то большему. В конце концов, он понимал важность этого дня и стремился к светлым мыслям. Он не позволял темным и мрачным размышлениям захватить его рассудок и внедрить панику. Ведь не может мрак царствовать в его жизни вечно? Приемные родители не могли проследить за ребенком и провести его на первую в его жизни линейку. Поэтому смогли лишь обнять его, пообещать вкусный ужин и пожелать удачи в реализации всех его планов. Для ребенка этого было вполне достаточно. Он в принципе не хотел, чтобы кто-то из них находился рядом. Он даже попросил Эрика, своего сводного брата, идти чуть раньше него, чтобы не идти вместе с ним. Ему хотелось побыть одному, подумать о сегодняшнем дне, морально подготовиться да и просто прогуляться по родному городу. Гэвин, впрочем, после смерти родителей часто гулял в одиночестве и мало общался со своей приемной семьей. Что-то не позволяло ему принять их и считать новыми близкими. Они не были похожи на его родителей ни внешним обликом, ни характером, ни тем внутренним теплом, что пытались ему дать. Гэвин не чувствовал семейной близости за кухонным столом, не чувствовал отдачи в разговоре. Он чувствовал себя лишним, когда они спрашивали Эрика о его успехах в школе. Отчужденность и некоторые отталкивающие чувства не позволяли ему находиться дома дольше пяти часов. После данного срока он мигом выбегал из дома на улицу, дабы немного пройтись, подумать об итогах прошедшего времени и собраться с силами на следующие пять часов. Он надеялся на то, что скоро все будет хорошо, что он привыкнет к новой семье и сможет находиться среди них без каких-то странных чувств и без какого-либо лимита. По пути в школу, которая находилась в тридцати минутах ходьбы от дома, он заметил весьма интересную, но пугающую картину: полицейский, два медбрата и человек, одетый в странную униформу, дружной компанией рассматривали разбитого насмерть мужчину около громоздкой многоэтажки. Гэвин на автомате остановился около них, с некоторым удивлением разглядывая изувеченный труп молодого человека. — Мистер полицейский, вам помощь не нужна? — ответа не последовало, офицер лишь бросил на ребенка короткий взгляд, раздосадованно вздохнув. Он надеялся, что они быстро, без лишних глаз и зевак, спрячут тело в трупный мешок и увезут его к судмедэкспертам, но, к сожалению, они так и не смогли добиться абсолютной изоляции внезапного происшествия от общества. Тем более от такого незрелого общества. Пару коротких движений рук — и ребенка тут же отвел в сторону андроид, на которого полицейский переложил полную ответственность за психическое здоровье малыша. — Они сами справятся, — андроид модели RK900 доброжелательно улыбнулся, присев на корточки, дабы находиться с ребенком на одном уровне для обоюдного комфорта. — Куда идешь? — Тётя Клара говорила, что с незнакомцами разговаривать нельзя, — андроид понимающе кивнул, прекрасно зная такую установку, которую родители нередко внушают своим детям. — Что ж, в таком случае, позволь узнать, куда ты держал курс? Может, проводить тебя? — Гэвин все пытался заглянуть за плечо робота, но тот никак не позволял ему этого сделать. Андроид активно пытался перевести ребенка на другую линию мыслей. Он осмотрел Гэвина, ознакомился с рядом возможных путей, которыми мог идти ребенок семи лет ранним утром, сделал выводы и тут же продолжил разговор. — В школу направлялся? — спина и широкие плечи андроида хорошо скрывали вид изувеченного тела мертвого мужчины. Да и сам андроид изо всех сил старался отвлечь несозревший разум от сей неприятной картины. И он был очень рад, когда понял, что у него это получилось. — Да, сегодня первое сентября! — воскликнул мальчик, широко улыбнувшись андроиду. Ему казалось, что это знаменательная дата — день его почти полного становления личности. — Поздравляю, — RK с искренней радостью вернул Гэвину улыбку. — Хочешь поприсутствую на линейке? — Ой, а вы хотите? — удивился Гэвин, уже на все мысленно согласившись. Почему-то этот «молодой человек» внушал ему абсолютное доверие. Нечто скрытое под пеленой забвения убеждало его в том, что он может доверять этому незнакомцу. Нечто очень загадочно теплое и обволакивающее, вызывающее острое чувство дежавю. — Да, конечно, — андроид снова улыбнулся, вернувшись в вертикальное положение и протягивая мальчику руку. Гэвин, уже не думая, сам обхватил холодную ладонь и, чуть подпрыгивая от радости, повел андроида в свою новую школу. — А как вас зовут? — Гэвин мгновенно забыл все внушаемые мачехой правила. Он за минуту смог полностью доверить свою жизнь одному невероятно доброму «человеку» и отпустить все страхи. Подобное явление уже когда-то происходило, и Гэвин чувствовал это, но никак не мог понять, откуда и когда он мог ощущать подобное. — Ричард, а тебя? — Я Гэвин! — радостно воскликнул парень, обезоруживающе улыбаясь своему проводнику, который, используя систему вызова, отправил своему напарнику сообщение о том, что отлучится на полчаса, дабы проследить за ребенком и отвлечь его от мыслей о трупе случайного самоубийцы. Нехорошо ребенку в столь юном возрасте знакомиться со смертью. Андроид предпочёл не напоминать старому знакомому о том, что тот в пять лет уже успел близко с ней сдружиться. — А вы полицейский? — Да, я работаю в департаменте полиции Детройта. — Ух ты, — он искренне удивился, — у меня там дядя работает, говорит, что там работают одни уроды, — Ричард присвистнул, догадываясь, о ком может идти речь. Он не ожидал, что этот человек захочет усыновить потерявшего родителей пятилетнего ребенка. Никто в участке не смог бы так подумать. — Напротив, у нас все добрые. — Да, вы, например, очень добрый, — Гэвин снова улыбнулся, крепче сжимая прохладную ладонь. — Правда, руки у вас холодные, хотя на улице тепло. Вы болеете? — андроид решил ответить согласием на этот вопрос и просто кивнул. — Выздоравливайте! Хорошее здоровье — залог успеха! — Ричард улыбнулся ребенку. — Мне так тетя говорит. — И, знаешь, она права. — Да, она всегда права! — он продолжал рассказывать Ричарду про свою новую семью, постоянно избегая таких слов, как «мама», «папа» и «брат». Он очевидно не мог признать этих людей своей истинной семьей. Андроид впервые почувствовал сожаление. Он вспоминал случай злоумышленного возгорания два года назад, на котором он присутствовал и помогал полицейским допрашивать окружающих. Кто бы знал, что тогда и сейчас, его будут просить посидеть с ребенком, который маячит перед глазами и не хочет уходить. Из не особо длинного разговора Ричард выяснил, насколько хорошая семья его приняла, о чем нельзя было догадаться, следуя из характера работающего у них главы семейства, и насколько мощный барьер выстроил разум Гэвина, не позволяющий ребенку воспринимать приемную семью, как истинную. Он рассказывал о них, как о хороших знакомых, видимо, не в силах принять тот факт, что они являются для него единственными, хоть и не родными, но родственниками. — Вот моя школа, — выдохнул Гэвин, остановившись у ворот. Год назад он провожал туда своего брата на шестую в тот момент линейку. И только сейчас ему пришло осознание, что сюда он будет приходить каждый год в течение одиннадцати лет. Воодушевление сменилось подавленностью. А если он не понравится одноклассникам? Если учеба будет тяжело даваться? Если учителя не признают его? Андроид заметил, как быстро улыбка исчезла с пухлого лица, а между маленькими бровками появилась маленькая морщинка, и догадался какие мрачные мысли могли посетить ребенка. — Гэвин, не переживай. Многие через это проходили, и ты сможешь через это пройти. Гэвин поднял на андроида голубоватые глаза и спросил: — А вы как учились в школе? Это очень сложно? — андроид впал в некое недоумение. Он только что осознал, что его не воспринимают как машину. Это несколько удивило. — Я андроид, малыш, — он с сожалением улыбнулся, присев он одно колено и поправив галстук на хрупкой шее мальчика. — Меня запрограммировали работать помощником людям-детективам, мне «живется» чуть легче, чем вам, людям, поэтому, к сожалению, не могу ничего рассказать тебе про школу. — Ух ты, вы даже ребенком никогда не были? — удивился Гэвин, видимо, впервые осознав сущность роботов. — А знаете, вы выглядите очень живым. Прям как человек, — эта реплика даже у самого ребенка смогла вызвать когнитивный диссонанс, что уж говорить об андроиде, у которого впервые за неделю диод окрасился жёлтым. — Спасибо, — синеватый румянец выступил на скулах RK900, что немного развеселило ребенка. — А сейчас вы еще больше похожи на человека! — весело рассмеялся Гэвин, обхватив ладонь робота и смело потащив его вперед, за ворота школы. — Вот, посмотрите на мою линейку, может, узнаете, что такое школа, — уверенность ребенка вдохновила и Ричарда. И тот тоже с улыбкой шагнул за ворота, всем центральным процессором пожелав малышу удачи и такой же вдохновленности в течение всех лет его взросления.