Вся жизнь перед глазами

— Гэвин, тебя Фаулер вызвал, просил появиться как можно скорее, — предупреждение коллеги невольно взволновало Гэвина. За последний год он получал много выговоров за безрассудные амбиции и очередной вызов мог весьма потрепать его душевное равновесие. Впрочем, его работа не предоставляла так много проблем, как могла. Его энтузиазм можно было объяснить двумя годами стажировки и годом абсолютного затишья на полноценной работе в департаменте. А вот второй год начался с амбициями после одной неосторожной похвалы капитана спустя месяц сложного еле как раскрытого дела, к которому Рид был несколько причастен. Спустя неделю восторгов и вдохновения по поводу положительного отзыва на его работоспособность он начал работать усерднее и активнее, чем иногда приносил некоторые неудобства в качестве сломанного оборудования, сломанных конечностей преступников и излишней агрессивности на допросах. Эти случаи были слишком частыми, слишком надоедающе и раздражающе частыми для капитана. Но он понимал ценность такого кадра как Гэвин Рид и, помимо выговоров и некоторых исправительных работ, ничего с ним не делает. И это не могло не успокаивать взволнованого Рида. Осторожным, медленным шагом он направился в кабинет капитана, просчитывая все варианты своих возможных фиаско. Робко постучавшись в дверь, он одним глазом посмотрел на капитана и через мгновение, вспомнив о своих гордости и самоуверенности, зашёл внутрь, стараясь скрыть своё волнение. — Вызывали? — выдавил из себя Рид, тут же обратив внимание на стоящего рядом с капитаном RK900. — Привет, Рич, — он в качестве приветствия кивнул головой, с некоторой тоской осознав, что за этот день они ни разу не пересекались. Работа требовала стойкого одиночества, которое он может разбавлять лишь во время изучения с коллегами места преступления и скрупулезного расследования в процессе раскрытия тяжёлых дел. Фаулер выглядел уставшим, но без присущего ему раздражения в моменты вызова юного офицера, когда тот совершал нечто бесконтрольное и неправильное. Это немного успокаивало беспокойную душу детектива. — Ричард предложил себя в качестве твоего напарника, хотел сообщить тебе эту радостную весть. Хоть кто-то теперь будет следить за твоими перепадами настроения, — ворчливо заметил капитан, одним взглядом предлагая им пожать руки и начать сотрудничество, пока он не передумал о заключении такого союза. Рид еле сдержал радостную улыбку, протягивая андроиду свою ладонь. Ричард не стремился скрывать свои эмоции. Он с улыбкой во все тридцать два зуба пожал руку Гэвина, радуясь согласию капитана. Мягкий электрический заряд от соприкосновения с любимым дрожью прошёл по организму. Гэвин заметил, как тряхнуло андроида, и лукаво улыбнулся, словно увидел то, что недоступно для взора обычных обывателей. — Вы когда-нибудь покинете мои хоромы или лучше мне оставить вас наедине в моём кабинете? — недовольно поинтересовался Фаулер, очень толсто намекая на то, что партнёрам стоит покинуть его. Они вместе вышли в офис, быстрым шагом забегая в персональный туалет — единственную комнату, где почти никого никогда не бывает. Гэвин, закрыв дверь, сразу бросился в объятья Ричарда, жарко целуя прохладные губы. — Вот это ты сюрприз мне устроил, — смеясь, проронил Рид, обнимая своего возлюбленного. — Все для тебя, малыш, — Ричард радостно улыбнулся, оценив, какую кислую мину состроил Рид, услышав то прозвище, которое ненавидел пуще всех иных. — Но только учти, что мы обязаны не смешивать личные отношения и работу. — Я и не собирался, — Гэвин, переплетая свои пальцы с пальцами 900, поднялся на носочки, снова целуя его. — Как думаешь, моя любовь к тебе пройдёт из-за стресса на работе? — с наигранным драматизмом поинтересовался Рид, коснувшись губами гладких костяшек пальцев Ричарда. — Поверь мне, я не позволю этому случиться, — подыграв офицеру, ответил Девятка. Они вместе рассмеялись от надуманного обоими сюжета, уже не сдерживая себя от поцелуев. Снова и снова касаясь любимых губ, они в перерывах обменивались едкими и любящими репликами, поддерживая общее вдохновение и внеземную радость. Но работа больше всего требовала от них внимания и серьёзного подхода, а не забытья в глазах друг друга. Но сейчас они боялись даже на секунду расцепить руки, считая, что в этом мог быть ужасающий знак. Две руки, сцепленные в крепкий замок, были способны сохранить в них уверенность в наступающем дне. Они заведомо были готовы встретить и пережить любой исход: ранения во время операций, ссоры, скандалы, тоску и возможную, но временную ненависть. Работа была долгая, она займёт их годы, десятилетия, умаляя их естественные потребности, могла сломать их или заставить сокрушаться о подобном выборе. Гэвин все это знал и понимал, но он был готов к любому исходу событий, пока его руку сжимает нежная ладонь Ричарда. Они через столько прошли, столько пережили и сам факт того, что им придётся переживать большие фиаско, опасные падения, трудные препятствия, сквозь которые будет необходимо многое понимать и принимать. И Гэвин был готов к этому. Ричарда не меньше Рида волновали подобные моменты, способные разрушить их отношения. Но учитывая все выше перечисленное, он смог справиться с тревогой и согласиться с возможными терниями на пути к светлой жизни, что моментами пробегала перед глазами. Он помнил маленького Рида, лишенного родителей, но с успехом победившего такую яростную тоску. Помнил Рида в пубертатной периоде, что познавал жизнь лишь походкой по острию ножа. Помнил зрелого и самоуверенного Рида, которого долго мучил подростковый максимализм. Он помнил всё. И был только рад познавать нового и нового Гэвина. Они вместе будут познавать эту жизнь, дабы любить друг друга ещё сильнее. И они были рады подобному исходу сегодняшнего дня. Что будет завтра или через год — неважно. Каждый из них был на сто процентов уверен: они не отпустят ту ладонь, что мягко сжимает, поддерживает и желает счастья. Они ни за что не оставят друг друга.